Иван Федоров

Существует несколько мнений о том, почему мы, русские, так уважаем ксивы. Кое-кто из историков говорит, что феномен породили татаро-монгольские ярлыки и тамги, а кое-кто ссылается на хронический русский тоталитаризм, за много поколений на генном уровне прописавший в русских страх перед погонами. А ведь ксива – тот же погон, но скрытого ношения. Вокруг буратининой удавки развернулась обширная дискуссия, настоящий холивар. Мой коллега Дмитрий Липатов в своей статье рассказал, что наше бессовестное государство мелко жульничает, обкладывая налогом внереализационные «доходы», которые доходами не являются. Я предлагаю развить эту тему, поскольку гигантский размах государственного жульничества заслуживает соответствующего внимания, и обложенные налогом госпошлины - медная мелочь в сравнении с такими мега-податями, как НДС и налог на имущество. У нас проблемы с рабочими людьми, и с качеством, и с количеством. По данным ненашей разведки, работать в России вскоре станет некому, а по данным разведки нашей – некому уже. 28 февраля в Краснодаре прошел второй всекубанский форум предпринимателей. Я был на первом, поехал и на второй. У меня, как российского бизнесмена, есть претензии к российскому государству. Зельбстферштендлихь, Кэп, скажете вы, а у кого их нет. Список огромен, и на простое перечисление всех обиняков уйдут часы. У нас нет столько времени, поэтому давайте ограничимся претензией, с которой этот список начинается – о правилах игры. Шесть из своих тридцати семи лет я проработал в крупной международной компании, успев за это время поучаствовать в трех крупнейших нефтегазовых стройках того времени. Компания была паритетным совместным предприятием, в котором ровно половина принадлежала иностранцам – такой формат был в то время популярен на резонансных проектах. Уже шесть раз я нанимал водителей на нашу офисную лайбу – молодых и постарше, опрятных и не очень, образованных и невежд. Все они прошли по одному пути: в первый рабочий день получали подробнейший инструктаж, что можно, чего нельзя, и давали клятву строго соблюдать; на второй день был самостоятельный рейс в город Ейск; на третий день, на его странице в одноклассниках появлялась фотография его счастливого лица в обнимку с неким длинноволосым существом на фоне служебной машины. У меня промышленное производство, на котором работает почти две сотни людей. Технология конвейерная, на одного рабочего в потоке приходится одна-две технологические операции, настолько простые, что за три месяца даже заяц становится профи. За недолгую современную историю человечества идея равенства успела смутить не один миллион человеческих умов – между гладиаторами Спартака и октябрьскими матросами в пулемётных лентах не так уж много различий: и те, и другие вдохновлялись мечтой о равенстве. Позавчера мне выпало сомнительное счастье поучаствовать в заседании МВК, районной межведомственной комиссии по бюджету, которого снова мало. На днях мне позвонил руководитель отдела из департамента правительства края, который курирует мою отрасль, и задал мне вопрос: известно ли мне о новой краевой программе поддержки отечественных производителей-экспортеров, и не желает ли мое предприятие вкусить от тучных нив ее? Лишь пятеро из ста жителей нашей страны довольны жизнью, остальные мечтают о переменах к лучшему. Коррупция, социальная несправедливость и неравенство перед законом - это яд, который отравляет нашу с вами жизнь изо дня в день, мешая быть счастливыми, и заставляя думать, почему все так, как есть, и что нужно сделать, чтобы все быстро и решительно исправить. Я – предприниматель, представитель среднего бизнеса, работодатель двух сотен человек. Мне 36 лет, у меня двое детей, и живу я в большом, красивом и богатом регионе, который считается одной из точек роста современной России. Я родился в Казахской Советской Социалистической Республике, закончил советскую школу, затем советский университет, а работать всерьез начал уже при капитализме.