Марика Стигнеева

В прошедшую среду наши московские чиновники зачем-то порешили провести показательную акцию "День без автомобиля". Последние семь лет новый учебный год для меня начинается стандартно. Нет, не торжественной линейкой 1 сентября. Нет, не сбором детских портфелей и глажкой школьной формы. Нет. Новый учебный год для меня начинается мужниным педсоветом, с которого он, как правило, приезжает с волосами, вздыбленными на всех местах и большим количеством умных мыслей в голове. Все-таки я порой себя таким мастодонтом чувствую, ну, таким мастодонтом - просто ни в сказке сказать, ни пером описать. Общаемся иной раз со старшим сынулей, и прям такая тоска берет: что-то я точно упустила в своем интеллектуальном развитии. Или в его. Или вообще. Недавно на глаза мне попались очередные откровения господина Фурсенко. Для тех, кто счастлив в своем неведении, господин Фурсенко – это, не побоюсь этого слова, глава Министерства нашей науки и образования. ... Иногда задумываюсь, а люди ли мы? Сегодня вываливаюсь из поезда метро на Парке Культуры, мне надо перейти на кольцо, а там и до Октябрьской рукой подать. Стремлюсь к лестнице и боковым зрением (где только оно у меня на вождении, хотела бы я знать) замечаю девушку, присевшую на корточки возле колонны. Люди идут мимо, торопятся на трудовые фронта, и им нет дела до сидящей на корточках девушки. Подхожу. Когда человек говорит мне, что он увлекается экстремальными видами спорта - альпинизмом там, спелеологией или дайвингом каким-нибудь, я испытываю непреодолимое желание скрутить страстотерпца и устроить ему на лбу татуировку: ИДИОТ!!!! Третьего дня ощутила чувствительную нехватку глянца в семейных залежах макулатуры. Ну, по большому счету, что у нас есть? Из всего, не устрашусь этого слова, «глянца» имеется подборка журналов «Тайны ХХ века», подписка на журнал «ГастрономЪ» за пять полноценных лет, журналы типа «МастерРужье», «Популярная Механика», «КомпьюТерра», «Playboy» и пара каких-нибудь дремучих «Космополитенов», выпущенных еще в тот год, когда я только-только перестала ходить под стол, не нагибаясь. Каждый переживает смерть близких людей по-своему. Безусловно, всякая система стремится к равновесию - это мы еще из курса физики средней школы помним. Или химии. Поэтому об утрате даже самого близкого, родного и безумно дорогого человека нельзя горевать вечно. Давно это было - и вода была мокрее, и небо - голубее, и водка - крепче. Во времена моего золотого детства было гораздо больше реально вкусных вещей, нежели имеется сейчас, несмотря на истерическое продуктовое изобилие. Наш Человек – это наши бабушки/дедушки/мамы/папы. Люди, которые, пережив ужасы перестройки, капитализации и демократизации общества все равно остались «совками». В лучшем смысле этого слова. Нет, безусловно, кое-какие изменения в их сознание вышеупомянутые события внесли, но основы остались теми же непоколебимыми. «Женское счастье – муж в командировке, Хомячок и дети – у свекровки!» (с)