интервью

9552 ККТ

Интервью Даниила Егорова, главы ФНС Владимиру Познеру. Мы приводим тезисно самое интересное. Видео также можете посмотреть.

Любят ли налоговиков

Налоговиков нигде не любят. Как вы к этому относитесь?

Я не меряю категориями «любят, не любят» для меня важнее, чтобы понимали.

Завершена ли налоговая реформа?

Налоговая сейчас ассоциируется с терминами «цифровая служба» и «сервисная служба». Это серьезное завоевание Мишустина.

О ЕФИР

Недавно Дума в третьем чтении приняла закон о Едином информационном регистре населения. Причем, против были все фракции кроме Единой России, все конфессии, более 200 тысяч писем от населения были. Не будет ли тотальной слежки?

Я считаю, это вопрос выбора. Мы считаем что налогоплательщики за свои деньги должны получать качественные услуги. И если не будет чистых данных, услуги будут некачественными. Все недавние выплаты были благодаря тому, что в точках оказания услуг были данные.

То, что было столько людей против этого регистра, что вы об этом думаете?

Я частично готов взять этот упрек на себя в том, что мы должны доносить информацию, что мы делаем, и как мы делаем. Если люди не понимают, ради чего мы это делаем, нам нужно лучше объяснять. А во-вторых, всем свойственно некоторое иррациональное поведение. Когда люди не до конца понимают, в чем суть того или иного продукта, он может формировать страхи. Мы должны разъяснять, что мы делаем и зачем.

О суммарно высоких налогах в России

Мы часто говорим про один из самых низких подоходных налогов в мире. Но совсем нечасто говорим о том, что средний россиянин отдает государству 47,4% своего заработка. Это оценка PricewaterhouseCoopers 2016 года, хотя вряд ли что-то сильно изменилось. В общем, средний россиянин отдает государству больше чем средний житель любой другой страны в мире. Что он для этого имеет, чего нет у других?

Можно применить самые разные профили оценки и одна из оценок, это, например, эффективная налоговая нагрузка в целом, которая у нас составляет около 33%. Все налоги упираются в потребление, наша экономика потребления от других не отличается. И сказать что у нас ярко выражены более высокие налоги, с моей точки зрения, было бы неверно. Логика расчета налогов вместе с налогами косвенными, она абсолютно верна, то есть, когда мы прибавляем и НДФЛ и страховые взносы, и косвенный налог. Но опять же, если мы посмотрим, наша ставка по НДФЛ вполне конкурентноспособна. Наша ставка по страховым взносам где-то выше, где-то ниже, вопрос, кто ее платит, сам человек или компания. Уж точно налог на добавленную стоимость у нас находится вполне в периметре тех платежей, которые соответствуют обычным, нормальным экономикам. Поэтому, мне представляется, что нагрузка, она примерно такая, как плюс-минус в странах с идентичной экономикой. Что же касается услуг, которые люди получают, то мне кажется, что правильно мне отвечать за то, что мы делаем, налоговая. Вот мы сосредоточены на услугах очень серьезно. Я не готов сказать, что у нас идеальная модель услуг. Но то, что наш вектор, наша стратегия заключается в том, что за счет комфорта позволять людям за их деньги получать максимальные сервися, это так. Нас будут сравнивать с другими, и оцениваьб, куда мы шагнули, в какой стадии развития мы находимся. Но то, что для нас это абсолютная ценность, и мы ее будем развивать дальше, для меня это абсолютно очевидно. А люди скажут, насколько качественно мы их реализуем.

О том, что люди не хотят платить налоги

К вопросу о том, что люди говорят. Согласно опросу, которые бы проведен в мае, выяснилось, что доля россиян, допускающая отказ от уплаты налогов, выросла до 45% в мае. На вопрос, «как вы относитесь к ситуации, когда физическое лиуо уклоняется от уплаты налогов», в декабре 2019 года больше половины ответили, что «этому нет оправдания». А теперь прошло пять месяцев, меньше половины сказали, «что это не хорошо». Произошел сдвиг. Как вы полгаете, почему?

Мне кажется, что наша налоговая система довольно молодая. Был долгий период, когда налоги не играли, по сути, никакой роли в экономике государства.

Это когда было?

Если мы говорим о советском периоде.

Это да, но это давно уже было, 30 лет назад.

Другими словами, нашей налоговой системе, налоговой культуре 30 лет. Согласитесь, она достаточно молодая для, скажем так, стабильного функционирования система. Отсюда и вопрос налоговой культуры. Мы вполне осознаем, что это долгий процесс, который формирует и стабилизирует налоговую культуру с точки зрения отношения к уплате налогов. И наша задача, с одной стороны, сделать эту функцию максимально открытой и справедливой, но и людям нужно очень хорошо понимать, куда и на что идут их налоги. Это тоже является важным и существенным элементом для осознания важности и необходимости уплаты налогов. Но, в любом случае, я могу сказать, что большинство администраций налоговых, они же работают по системе управления рисками. Это абсолютно нормальная практика, свойственная не только налоговым администрациям. Все ставят риски в таких ситуациях, как сегодняшняя, поскольку да, с одной стороны, форс-мажор, а с другой, для экономик шоки, они цикличны. Поэтому, налоги, как издержки, в этот момент шоков, безусловно, попадают под риски. Вопрос, насколько волатильно будет поведение людей с точки зрения уплаты налогов.

О прогрессивной шкале налогов

Вопрос о прогрессивной шкале налогообложения. Считаете ли вы возможной отмену подоходного налога для людей, у которых заработок не выше МРОТа. И как вы относитесь к желанию большинства о введении прогрессивной шкалы налогов?

Этот вопрос скорее к Министерству финансов, поскольку это они решают, быть или не быть тому или иному налогу. Хотя люди думают, что это налоговая решает, какие налоги вводить. Хотя нам проще, если меньше налогов — их меньше администрировать. А если говорить о необлагаемом минимуме, нужно исходить из возможностей. Мы знаем, что этот налог наполняет региональные бюджеты. Соответственно, если мы можем себе позволить такую модель налогообложения, это было бы неплохо. С другой стороны, можем ли мы себе это позволить, надо исходить из сбалансированного поведения. Второй вопрос про прогрессивную шкалу, сколько об него уже копий сломано. Я просто положу на стол свои размышления, которые, мне казалось бы, нужно принять во внимание, чтобы взвешенно принимать такое решение. Первое. Кто бы что ни говорил, но 13%, так как это звучит, когда мы общаемся с другими налоговыми администрациями, это является нашим конкурентным преимуществом, нравится это кому-то или нет. Второе. У нас представление о том, что давайте налогоплательщики, наши граждане, пусть сами заполняют декларации. Я что-то сомневаюсь ,что большинство из смотрящих сейчас телевизор читали 23 Главу Налогового кодекса. О чем я пытаюсь сказать? Это занятие, мягко говоря, утомительное. Адам Смит когда-то сказал, что «вводя налоги, нужно думать об издержках». Не о самом налоге, как об издержке, а о том, как много тратится, чтобы он взимался. И мне представляется, что люди в заполнении деклараций не являются профессионалами. И мы получим не самую интересную, с точки зрения налогообложения историю, когда все вдруг начнут заполнять декларации. Я не говорю о культуре сбережения, так как это предполагает, что я должен буду накапливать деньги для уплаты налогов в конце года. Это не каждый из нас, мягко говоря, привык делать. И третье. В системе конкуренции нам нужно хорошо понимать, что если мы делаем прогрессивную шкалу, нам нужно обеспечивать уплату. С учетом, что люди, которые зарабатывают больше всего, имеют максимальную мобильность. И государству приходится выбирать. С одной стороны, мы говорим о том, что мы хотим справедливости и большей ставки налогообложения для них. С другой стороны, мы должны понимать, что государства конкурируют за богатых тоже. Потому что это формирование центра их жизненных интересов, это инвестиции в экономику, и, следовательно, тоже больше налогов. Вот это все, мне кажется, важно было бы учесть, прежде чем принять такое решение.

Недавно сенатор предложил законопроект, согласно которому за любую серую зарплаты предлагается сажать в тюрьму. Как вы относитесь к такому ужесточению наказания за серые зарплаты?

Государство довольно часто (это касается не только России), довольно часто вовлекается в эту «гонку вооружений». Когда с одной стороны налогоплательщики находят способы оптимизации. На это государство отвечает усложнением налогового законодательства. Нормы пишутся не под обычные компании, а под те, которые занимаются некоторым мошенничеством. Из-за этого усложняется вся система. С другой стороны, государство идет на более сильные меры реагирования. Например, в виде наказания. Для меня был хорошим уроком кейс, когда мы внедряди так называемый «налог на Google». Это первый налог, в котором нет вообще наказания. И при этом, он сработал. Нам надо учиться думать, что у нас на столе не просто какие-то меры в виде штрафов или наказаний в виде уголовной ответственности. Потому что это формирует некий, не очень полезный, иммунитет к жестким мерам. Мы пришли к выводу, что нам нужно строить градацию из множества процедур, начиная самыми мягкими, и только в самом крайнем случае применять жесткие процедуры.

И еще немного тезисами:

  • Теневая экономика присутствует в любой стране. И реагировать на нее сразу мерами уголовного наказания не даст результата. Нужен взвешенный подход.
  • Балансируя между публичными и частными интересами, родилась та налоговая правовая конструкция, которую мы сегодня имеем.
  • Нас очень часто упрекали, что мы не раздавали «вертолетные деньги». Но можно, конечно, сразу всем все раздать, и что бы мы делали потом? Никто не знает, как долго все это будет продолжаться.
  • Теперь забота других стран — как повысить налоги. И это не наш вопрос. Сейчас готовится так называемый «пает рестарта», и страны, которые все потратили сразу, помочь бизнесу встать на ноги не смогут. А мы сможем.
  • Нам нужно признать, что не все компании переживут этот кризис.
  • Если мы будем уметь слушать, если мы будем уметь меняться — мы будем достигать той максимы, которую мы сможем себе позволить.

И в заключение

И в завершение, на вопрос Познера о трех желаниях, он ответил следующее:

Мне хотелось бы, чтобы мы стали умнее, мудрее, и, наверное, добрее. Мы, это как люди в целом.

А на вопрос, «чего Вы боитесь больше всего?», был дан ответ: «скуки».

— В каких случаях вы лжете, бывает? — Когда не уверен в себе.

— Если вы могли бы пообщаться с любыми из когда-либо живших людей, кто бы это был? Ганди.

На вопрос, «если вы на год отправитесь на необитаемый остров, какие три книги вы возьмете с собой?». Егоров ответил «точно возьму Достоевского, точно возьму Ницше. И Жюля Верна».

— береза или клен? Не знаю.

— водка или виски? Виски.

— карьера или принципы? Принципы.

— Ну а что вы скажете Всевышнему, если удастся с ним встретиться? Я промолчу.

В очередном интервью в рамках «20 вопросов Владимиру Путину» президент не хочет сравнивать себя с царем и говорит об искренности простых людей в их чаяньях.

Началось все с вопроса ведущего Андрея Ванденко, кем видит себя президент в 2024 году. 

«Ну впереди ещё четыре года, у меня нет сейчас ответа. Но самое главное, повторяю ещё раз, искренне абсолютно, без всякой рисовки, самый главный, самый принципиальный вопрос — это настроение подавляющего большинства граждан страны. Это вопрос доверия, конечно» — сказал Путин.

Ванденко: «А как Вы относитесь к тому, что Вас называют царём?».

Путин: «Ну это не соответствует действительности. Это так, знаете, можно было бы кого-то другого назвать царём. Я же работаю каждый день, я не царствую. Царь — это тот, кто сидит, сверху посматривает и говорит: вот прикажу, и там кое-что сделают. А сам только шапку примеряет и смотрится в зеркало. Я работаю каждый день».

А вот больше всего наш президент верит простым людям. Так и сказал.

«Больше всего верю настроению простых людей. Когда вот я общаюсь с людьми, прямой контакт когда есть, даже если непродолжительный, мне кажется, что я чувствую настроение людей. У меня это ощущение не притупилось, не забылось, и для меня это очень важно на самом деле. И я верю, люди очень искренние. Очень искренние люди у нас. Очень искренние, понимающие и откровенные».

К чему готовиться бизнесу в 2019 году? Какую отрасль вслед за клинингом «почистят» налоговики? Как обналичивать деньги и снизить НДС? Что и у кого на самом деле «вырастет»? Об этом Владимир Туров рассказал в интервью, опубликованном в блоге эксперта.

Что нового и резонансного для бизнеса ждет бизнес в 2019 году? К чему готовиться?

Владимир Туров: По моим данным, в 2019 году управление экономикой будет на основе социалистических методов хозяйствования. Что я имею в виду? Государство будет совать нос в каждую дырку, ФНС продолжит бить все рекорды по пополнению бюджета, а совокупная налоговая нагрузка будет расти. Перейдем к нововведениям:

НДС вырастет на 2 процентных пункта (с 18 до 20%).
Вырастут экологические сборы (по некоторым параметрам в разы).
Снизят экспортные пошлины и увеличат акцизы, поэтому топливо для внутреннего рынка подорожает, ибо его погонят на экспорт.

Продолжится введение маркировки всего и вся.

Увеличат страховые взносы, правда только с 2020 года. В течение шести лет страховые взносы увеличат еще на 6%, благодаря индивидуальному пенсионному капиталу. Итого страховые взносы в совокупности составят 36%.

В Москве, в Московской и Калужской областях, а также в Татарстане с 1 января 2019 года будет введена новая система налогообложения с 1 января 2019 года для – налог на профессиональный доход. Самозанятые будут платить 4% с оборота при оказании услуг физлицам и 6% с оборота при оказании услуг юрлицам.

Новость про самозанятых вызывает большой резонанс… Что такого привлекательного сулит самозанятому его добровольное обеление? С учетом того, что самозанятый даже не понимает, какие объемы работы должны у него быть, чтобы он себя причислил к самозанятым? С какого момента государство начинает рассматривать самозанятого как полноценного бизнесмена?

Владимир Туров: Давайте отсечем реальных самозанятых: тех, кто помогают в личном, домашнем, подсобном хозяйстве, сидят с детьми и т.д. Эта категория граждан по-прежнему не будет облагаться никакими налогами при условии, что эти граждане зарегистрировались в налоговой инспекции как самозанятые.

То, о чем вы спрашиваете, это налог на профессиональный доход: речь идет об отслеживании пластиковых карточек граждан РФ. Если гражданин РФ из разных непонятных для налоговой инспекции источников будет получать копейку, у него спросят: «Откуда эти деньги? От брата, сестры? За что? Или, может быть, ты – самозанятый? Почему ты тогда не зарегистрировался?» Таким гражданам будут предлагать скачать соответствующую программу, которую подготовили налоговики и платить налоги в автоматическом режиме. Налоговая будет постоянно взимать налоги с транзакций, а налоговый период будет раз в месяц. Гражданин в электронном виде будет отчитываться перед налоговой инспекцией. В принципе, ничего страшного…За исключением двух моментов.

Первый момент: гражданин не платит страховые взносы. Если он хочет хоть что-то получать на пенсии, он должен будет сам за себя платить страховые взносы дополнительно к этой сумме, и должен будет об этом заявить как страхователь самого себя.

Второй момент. Наши граждане не верят правительству и боятся, что налог на профессиональный доход превратится в ловушку.

Полностью интервью эксперта читайте здесь.

31 июля Владимир Туров провел встречу с Дмитрием Потапенко: бизнесменом, экономистом. В прямом эфире они обсуждали экономику, политику, бизнес и отвечали на вопросы слушателей.

Про экономику

Владимир Туров: ВЦИОМ проводил опросы, согласно которым, в 2017 году по сравнению с 2016 годом у 63% российских бизнесменов ситуация стала хуже, 76% российских бизнесменов заявили, что они не доверяют действиям правительства.

Когда в июне 2018 года я проводил аналогичные опросы среди представителей малого и среднего бизнеса, у меня получилось, что у 95% российских бизнесменов ситуация в той или иной степени ухудшилась, и, внимание, 100% из них не доверяют действиям Правительства и не верят, что оно справится с экономической ситуацией.

Господин Силуанов в проекте федерального закона «О бюджете» говорит, что экономика в следующем году вырастет на 1,4%. И при этом он пишет в том же документе: инвестиции уменьшатся, покупательский спрос будет падать, короче, везде падать, но экономика вырастет. Это из серии Эльвиры Набиуллиной, которая в прошлом году сказала: «Мы в 2018 году вырастем до 1%». Что ж, когда я смотрю по отраслям, я понимаю, что рост обеспечивается исключительно за счет нефтегазового сектора, все остальные отрасли валятся. Как долго валиться будем?

Дмитрий Потапенко: Вся эта история может очень долго валиться. Такая логика наших властей будет приводить к тому, что экономика будет сыпаться. Плохо будет, конечно, тем, кого мы называем предпринимателями, нам придется очень сильно меняться. Я всегда говорю своим коллегам, что власть такова, но она свою парадигму и свою идеологию менять не будет. И наша с вами задача – приспосабливаться к этим условиям.

Почему я говорю, что законная оптимизация налогообложения, это не только задача предпринимателя, но это и функция, в том числе и гражданина? Потому что, опять-таки, налоги – это покупка. По факту, мы ведем бизнес…

Владимир Туров: Сколько лет будем валиться все-таки? Год, два, три? Ну, когда-то же подъем должен начаться.

Дмитрий Потапенко: По моим оценкам, 2022 год будет серьезным переломом в серьезной мировой экономике. Будет происходить два перелома: перелом экономической парадигмы внутри страны и, конечно, будут так называемые политические изменения. Причем эти изменения будут не в рамках уличных протестов…

Про чиновников

Владимир Туров: Дайте совет правительству, как поднимать экономику? Ну, если они ни фига не знают, что делать? По факту, с точки зрения бизнесмена, если твой топ-менеджер из года в год проваливает ситуацию, и ты же его заменишь, наверное?

Дмитрий Потапенко: Я – да.

Владимир Туров: Вы какие-то советы им даете?

Дмитрий Потапенко: Нет, это бессмысленно. Они делают все правильно. Они периодически спрашивают совета, другое дело, что они спрашивают совет достаточно иезуитский. Они спрашивают: «Что нам делать с экономикой, как нам ее изменить?» Но когда мы приносим всяческие программы, в том числе по экономике роста, они смотрят на эту программу и думают, как можно сделать «ручеек». Поэтому дискуссия должна быть открыта.

Владимир Туров: Если уж ВЦИОМ говорит, что 76% не доверяют действиям правительства и не верят, что они справятся с ситуацией, по моим данным, сто из ста, а как можно управлять людьми, если тебе вообще не верят? Вот ты представляешь, ты бизнесмен и никто не верит ни в тебя, ни в твои способности. Да твоего бизнеса не было бы через неделю.

Дмитрий Потапенко: Про бизнес – это другая история. Бизнес все-таки строится на команде, которую ты ведешь ты… Есть взаимодействие. Публичное, непубличное. А у них-то задачи такой нет, им не важно, верят в них люди или не верят. Для них мы – расход. Они относятся к нам как к корму. Это неприятно, конечно. Мы – корм.

Владимир Туров: То есть идеальный гражданин – корова, которую поставили в грязное стойло, доят, потом тело заберут на мясо и телят заберут… Разве это не безнадега? Наступает оцепенение и апатия, а как жить-то?

Дмитрий Потапенко: На моем официальном канале было множество цитат. И одна из них: «В делах повседневных помни о смерти и слово носи в своем сердце». Ребят, я вам скажу открыто, вы все сдохнете, и даже более того, я сдохну раньше. Вот если для вас это безнадега, тогда, ребята, вот табуреточка, веревочка, приходите, я вам обеспечу недорого и мыло. Но если вы осознаете, что это и есть стимул жить, вот тогда у вас в голове что-то поменяется.

Владимир Туров: Все-таки я не могу поверить, что нашему правительству доверие людей не важно, а зачем тогда весь этот шум в телевизоре? Зачем нас убеждают, что они хорошие?

Дмитрий Потапенко: Они не нас убеждают, они разговаривают сами с собой. Нету вертикали власти, есть группировки и их задача – не проколоться между своими группировками. И когда они делают публичные акции, каждое из министерств, они разговаривают не с нами. Они разговаривают с клубком целующихся змей, которые сидят рядом. Они не хотят беззаветной любви от нас. Им на самом деле, по большому счету, ср@ть. Они почему боятся определенных всплесков? Не потому что они боятся всплеска от нас. Они понимают, что соседняя группировка воспользуется этим всплеском и тебе свернут голову. Другая абсолютно парадигма.

Владимир Туров: Получается, если мы посмотрим в словаре дефиницию слова «правительство», то у нас нет правительства.

Дмитрий Потапенко: Нету. У нас государства просто нету, все существенно глубже. У нас просто, по сути дела, группировки. Они стали, конечно, цивилизованными, но если ты вспоминаешь 90-е, то принципиальной зарубы между Ореховскими, Солнцевскими и еще какими-нибудь особо сильно не отличаются от зарубы между какими-нибудь «фейсами» и МВД. А коммерсы – это расходная часть.

Владимир Туров: Следующий вопрос. Я имею дело с нормативной базой. И вчера, снимал ролики, где речь шла о нормативной базе, все больше и больше удушающей: Центробанковский контроль, биометрию голоса должны сдать, фейсы свои должны сдать. Это полнейший сумасшедший дом. Иногда у меня складывается ощущение, что при разработке этой нормативной базы используется два принципа. Первый – принцип революционной целесообразности, он не основан ни на каких естественных экономических или политических или социальных законах. Либо второй – «разрабатываем законы, чтобы удовлетворить своих парней, лоббирующих нужные законы». Так ли это? И что я упустил?

Дмитрий Потапенко: Ничего не упустил. Условно говоря, вот у нас гребаные эти кассы. Касса сама, по сути дела, не стоит ничего. Я договорился с парнями, чтобы они ее делали за ноль, а фискальный шифрователь стоит 8 тысяч. И ты обязан ее раз в год менять.

Восемь тысяч раз в год – это хорошая пенсия. У них правильная логика: гнать стадо в одно узкое горлышко и там его брить.