субсидиарная ответственность

Дел о субсидиарной ответственности в случае банкроства в судах становится все больше, а взыскиваемые суммы выходят за пределы разумного.

Так, в одном из дел с трёх контролирующих лиц взыскали 500 млн руб., после того как аренду банкрота признали недействительной из-за нерыночной цены. Но Верховный суд решил, что дело надо пересмотреть заново, пишет портал Право.ru.

Явно убыточный для компании-банкрота договор можно признать недействительным через суд. При этом закон даёт возможность взыскать убытки с тех лиц, которые определяли действия должника и приняли решение заключить такой договор. Что для этого нужно доказать, разъяснил Верховный суд в деле о несостоятельности «Клиники-М» (№ А40-51687/2012). В нём три учредителя(у каждого по 10%) банкрота – и кредитор «Клиника-М» судились с лицами, которые имели контроль над должником. До банкротства это были два участника (у каждого по 20%, в сумме – контролирующий пакет), а в ходе банкротства – мажоритарный залоговый кредитор «Гранд-Строй» в лице ликвидатора Александра Климова. Требование  было предъявлено на 501,4 млн руб. убытков солидарно.

Как указали истцы, под влиянием ответчиков «Клиника-М» заключила невыгодную сделку, уже когда была банкротом. Она сдала 8755,4 кв. м помещений медицинского центра в Москве, на Мичуринском проспекте, всего за 60 000 руб. в месяц. Арендатором было УМХЦ, аффилированное с двумя учредителями, имеющими контролирующий пакет. В 2018 году суд признал эту сделку недействительной, а следом истцы отправились взыскивать убытки. Три инстанции удовлетворили требования. Они подтвердили, что ответчики – это группа заинтересованных лиц, которые имеют фактическую возможность определять действия должника. Они решили сдать здание медцентра в аренду по заниженной цене, хотя могли установить рыночную цену и получать прибыль, из которой – погашать долги. Три инстанции учли также подтверждённый факт контроля со стороны ответчиков и аффилированность.

Суды трех инстанций согласились с мнением истцов, однако Верховный суд решения отменил. ВС счел, что решения  нижестоящих инстанций основаны на предположении, что раз аренду признали недействительной по мотиву неравноценности, это значит, что должник понёс убытки. Поэтому они по ошибке ограничили исследование дела лишь одним вопросом: кто получил выгоду от спорной сделки.

Между тем неравноценность сделки сама по себе ещё не значит, что заключившие её лица обязаны возместить убытки, указал Верховный суд. Нельзя предположить, что большой медцентр в Москве можно сдавать за 60 000 руб. в месяц, это даже выглядит подозрительно, а независимый участник оборота вряд ли сможет найти такое предложение. В то же время ответчики говорили, что здание медцентра нельзя было использовать для медицинских услуг: не было смонтировано медицинское оборудование, не было разрешительной документации. А после того как отношения с УМХЦ прекратились, желающих занять его место не нашлось, утверждали ответчики. Нижестоящие суды оставили эти аргументы без оценки. По мнению ВС, надо было узнать, прикрывал ли недействительный договор настоящую аренду. Второй вариант – аренда была невозможна, а здание просто передали аффилированным лицам, чтобы обеспечить его сохранность и уменьшить текущие расходы.

Кроме того, суды упустили из виду, что обычное использование имущества банкрота ограничено. Подразумевается, что его будут готовить к торгам. Поэтому нужно было определить, можно ли вообще сдавать центр в аренду «в условиях неопределённости его дальнейшей юридической судьбы», то есть искать арендатора на объект, который мог отойти другому собственнику, говорится в определении экономколлегии.

Дело отправлено на пересмотр в первую инстанцию.

Номинальный руководитель — это человек, который формально является руководителем компании, но на самом деле не руководит. Номинал — марионетка загадочного и таинственного бенефициара.

Номинал несет субсидиарную ответственность, как и реальный руководитель, но суд может освободить номинала от субсидиарки, если тот выдаст реального бенефициара.

Иногда реальные директора пытаются воспользоваться этой возможностью и заявляют, что они номиналы. Но избежать субсидиарной ответственности под этим предлогом удается далеко не всегда, рассказывают «Налоговые адвокаты».

Например, компания поставляла оборудование в школы Пензы и Пензенской области. Налоговая провела проверку, установила, что контрагенты, у которых компания якобы купила оборудование, фиктивны. Были начислены налоги. Компания пошла на банкротство и была признана банкротом.

Налоговая решила, что директор налогоплательщика действовал неосмотрительно и неосторожно, выбрав поставщиками компании, которые явно не могли поставить оборудование. Встал вопрос о субсидиарной ответственности директора.

Директор заявил, что он номинал. Но суд в это не поверил и взыскал с директора все 15 млн руб. Почему суд признал директора реальным?

Даже если руководитель — номинал и принимает ключевые решения по указанию фактического бенефициара, номинальность статуса не означает потерю возможности влиять на компанию. Сама по себе номинальность не освобождает руководителя от обязанности обеспечивать нормальную работу компании.

Директор собственноручно подписывала документы.

Доказательств того, что директор подписал документы против своей воли, под влиянием насилия или угрозы, нет. Нет доказательств того, что кто-то давал указания директору, как действовать.

Какие выводы можно сделать из этого случая? Вероятность признания директора номиналом увеличивается, если директор докажет, что есть фактический бенефициар, который давал директору обязательные для исполнения указания. Указания были обязательны для номинального директора в силу зависимости директора от бенефициара, либо под влиянием насилия или угрозы.

Простое заявление директора, что он подписывал договоры по указанию некоего бенефициара, не доказывает номинальность и, как следствие, не дает шанса уйти от субсидиарной ответственности.

Напоминаем, что сам факт признания директора номиналом тоже от субсидарки сам по себе не освободит; это по усмотрению суда.

А началось все с выездной проверки. Так что если инспекция вдруг начала проявлять лишний интерес к вашей компании, лучше сразу идите к налоговому адвокату.

В рамках разбирательства по делу о банкротстве компании арестовано имущество не только должника и аффилированных с ним лиц, но и юриста, который представлял его интересы в судах. О том, что произошло в Челябинске написало информационное агентство «Znak».

Татьяна Вотинова — юрист с 20-летним стажем. С мая 2015 года она оказывает правовые услуги юридическим и физическим лицам как индивидуальный предприниматель. Однако с подобным она столкнулась впервые. О происходящем юрист написала на своей странице в соцсети Facebook.

«С 1 апреля 2017 по 16 августа 2018 года я оказывала юридические услуги кооперативу „Уральская плодоовощная компания“, услуги оплачены не полностью. 16 августа 2018 года кооператив признан банкротом. Мои требования включены в реестр требований кредиторов 12 декабря 2018 года. И вот тут начинается самое интересное. Небольшая задолженность передо мной оказалась „золотым“ голосом между двумя конкурирующими кредиторами, — пишет юрист. — Агрофирма „Комсомольский“ является членом кооператива должника и конкурсным кредитором. Представитель агрофирмы „Комсомольский“ Павел Ефимов сам является арбитражным управляющим и имеет целью возглавить процедуру банкротства. Именно он подал заявление о признании меня контролирующим должника лицом, с заявлением о принятии обеспечительных мер в виде ареста на мое имущество. В свою очередь Арбитражный суд Челябинской области ходатайство удовлетворил, на мое имущество наложен арест».

В решении суда говорится, что «Татьяна Вотинова, по мнению заявителя, являлась контролирующим должника лицом с широким кругом полномочий, оказывала юридические услуги должнику, а также представляла интересы аффилированных с ним лиц».
Сама юрист утверждает, что контролирующим должника лицом не является, данный статус в ее отношении не признан ни одним судом.

«Более того, все долги кооператива „Уральская плодоовощная компания“, включенные в реестр, кроме долга передо мной, возникли до 2017 года. А я, напомню, начала оказывать юридические услуги с апреля 2017-го, — рассказала Znak.com Татьяна Вотинова. — Да и никакого вмешательства в хозяйственную деятельность компаний я не осуществляла, в трудовых правоотношениях с должником и лицами, которые привлекаются к ответственности, не состояла. Моя задача, согласно договору, состояла в том, чтобы представлять в судах интересы кооператива, а также заниматься взысканием дебиторской задолженности. Все оказанные мною услуги заактированы, акты выполненных работ представлены в материалах дела».

Включить ее в число лиц, которые должны нести субсидиарную ответственность за деятельность должника, представители агрофирмы «Комсомольский» решили еще и потому, что она в апреле 2019 года потребовала применить подобную меру к ним и другим пайщикам «Уральской плодоовощной компании».

Создан опасный прецедент, считает Татьяна. Ведь теперь любой юрист, представляющий интересы компании, которая впоследствии оказывается признана банкротом, может пострадать. Для этого достаточно будет приложить решение Арбитражного суда Челябинской области как сложившуюся судебную практику.

«Для меня это тоже новость, — высказал свою позицию конкурсный управляющий „Уральской плодоовощной компании“ Михаил Сентюрин. — Получается, теперь в рамках дела о банкротстве можно арестовать имущество любой юрфирмы. Я с таким никогда не сталкивался. Мое мнение — юридическая контора, работающая по договору с предприятием, не является контролирующим органом. Ее задача — представлять интересы в суде, писать иски».

Рассматривать апелляционную жалобу Татьяны Вотиновой на арест имущества суд будет 26 сентября.

Госслужащие представляют государство в советах директоров госкомпаний безвозмездно, поэтому они не должны нести субсидиарную ответственность в случае их банкротства — письмо с такой позицией Росреестр направил курирующему службу Минэкономразвития в конце июля.

Служба предлагает внести такие поправки в закон о банкротстве, пишут «Ведомости», ознакомившиеся с документом.

Субсидиарную ответственность несут все лица, принимавшие или влиявшие на принятие решений банкрота, — руководитель, собственники, главный бухгалтер и др.

Сейчас к субсидиарной ответственности по долгам госкомпаний могут быть привлечены не только представители государства в совете директоров, но и чиновники, во исполнение директивы которых было принято решение. Но сделать это непросто, поскольку наличие и обязательность такой директивы придется доказывать.

Случаи привлечения к субсидиарной ответственности госслужащих пока единичны, отмечают эксперты. Однако в последнее время вопрос субсидиарной ответственности возникает в 7 из 10 дел о банкротстве, и топ-менеджеры все больше боятся брать на себя ответственность, а госслужащие просто перестали принимать решения.

Привлекать к субсидиарной ответственности могут по заявлениям не только банков, но и Федеральной налоговой службы (ФНС). Конституционный суд в конце 2017 г. подтвердил возможность взыскания налоговых долгов банкротов с бывших работников, например директора или главного бухгалтера, если с их помощью компания уклонялась от налогов. В первом полугодии 2018 г. налоговики подали 15% от всех заявлений о банкротстве против 9% годом ранее (за весь 2018 год данных еще нет). С ФНС законопроект не обсуждался, сообщил представитель службы, инициативу необходимо изучать и прорабатывать.

Представители государства голосуют в соответствии с директивами правительства, пишет Росреестр в проекте пояснительной записке к поправкам. А государство как акционер заинтересовано не только в максимальной прибыли, но и в адекватной системе мотивации и контроля менеджмента для достижения сбалансированности интересов управляющих и собственников, пишет Росреестр.

Предлагаемые изменения подрывают один из важнейших принципов гражданского права — равенство участников правоотношений, наделяют контролирующих госкомпании лиц обширными полномочиями, снимая с них ответственность за свои действия, считают юристы. К тому же решение о том, чтобы стать членом совета директоров, госслужащий принимает добровольно, т. е. заранее соглашается с возможными негативными последствиями своей деятельности и принимает на себя ответственность за судьбу организации.

Кроме того, получится парадоксальная ситуация — если, совет директоров, в котором большинство составляют как раз госслужащие, своими решениями довел компанию до банкротства, то это большинство из госслужащих ответственности нести не будут, а независимый директор будет отвечать.

Конкурсный управляющий обанкротившейся «Русской Фильм Группы» (ООО «РФГ») — производителя фильма «Вий 3D» потребовал привлечь к субсидиарной ответственности китайскую China Film Group, а также актеров Джеки Чана и Арнольда Шварценеггера.

Они участвовали в съемках нового фильма продюсеров «Вия» — «Тайна печати дракона».

Соответствующее заявление уже направлено в Арбитражный суд, пишет «Коммерсантъ».

ООО РФГ было признано банкротом в декабре 2017 года по иску компании «Автокомплект», которая предоставила целевой заем на 30,5 млн руб. на производство фильма «Вий 3D». Заем не вернули, хотя картина стала одной из самых кассовых в российской истории, собрав в России и СНГ 1,2 млрд руб. Конкурсный управляющий полагает, что деньги были выведены из компании.

Продюсеры «Вия 3D» затем сняли сиквел — «Тайна печати дракона», в котором снялись, в том числе, Джеки Чан и Арнольд Шварценеггер. Его производством с российской стороны занималось ООО «Корпорация РФГ», которая, по мнению конкурсного управляющего фактическим является клоном обанкротившейся компании. С китайской стороны производством фильма занималась China Film Group.

Впрочем, по мнению юристов, шансов у таких требований относительно субсидиарной ответственности мало, но они могут усилить давление на должников.