Деньги должны оставаться дома: Шотландия запускает экономику против утечки богатства

Шотландия узаконила «местное богатство»: почему это не социализм, а новая логика экономики

Миллиардеры будут в ярости? Возможно. Но главная новость не в этом. Шотландия действительно сделала редкий шаг: закрепила на уровне закона модель, при которой публичные деньги должны сильнее работать на местную экономику, местный бизнес и местные рабочие места.

Вирусная подача этой новости звучит примерно так: «Шотландия первой в мире запускает закон о коллективном богатстве, деньги больше не будут утекать миллиардерам, а местный бизнес наконец получит приоритет». Звучит красиво, почти как трейлер экономической революции. Но, как обычно, дьявол сидит не в лозунгах, а в тексте закона. А текст там, кстати, гораздо интереснее, чем типичный политический ролик на 40 секунд.

Сначала факты.

Речь идет о Community Wealth Building (Scotland) Act 2026 — Законе Шотландии о формировании общественного, или местного, богатства. Законопроект был внесен в парламент Шотландии 20 марта 2025 года, прошел все стадии рассмотрения, был принят парламентом 10 февраля 2026 года с результатом голосования 103 за, 0 против, 0 воздержались, а 25 марта 2026 года стал актом парламента Шотландии.

Поэтому формулировка «к июню его только примут» уже устарела: закон принят и действует как акт шотландского парламента.

Что вообще приняли

Если без политического тумана, смысл закона такой: Шотландия хочет, чтобы экономическая ценность не просто проходила через территории транзитом, а больше оставалась внутри местных и региональных экономик.

Официальное описание говорит, что community wealth building — это подход к экономическому развитию, при котором богатство должно создаваться, циркулировать и удерживаться в местных сообществах. Закон создает стратегическую основу для этого подхода по всей Шотландии.

На практике речь не о том, что у миллиардеров завтра утром отберут яхты и передадут их совету бухгалтеров. Хотя сюжет для сериала был бы бодрый.

Речь о другом: государственные и муниципальные деньги должны чаще работать через местные цепочки поставок, социальные предприятия, кооперативы, малый бизнес, местные кадры, землю, имущество и региональные финансовые механизмы.

То есть главный вопрос закона: если государство всё равно тратит деньги, почему выгоду от этих расходов должны получать только крупные внешние поставщики, а не местная экономика?

Что обязаны делать власти

Закон обязывает шотландских министров подготовить и опубликовать заявление о community wealth building, а также выпустить соответствующие методические указания. Кроме того, местные власти должны совместно с рядом публичных органов подготовить планы действий по формированию местного богатства.

В эти публичные органы входят, например, советы колледжей, NHS health boards, агентства экономического развития, Skills Development Scotland и региональные транспортные партнерства. По закону местные власти и такие органы должны готовить планы, пересматривать их и, насколько это практически возможно, реализовывать предусмотренные меры.

Ключевой момент: в планах могут быть меры по использованию госзакупок и заказов, поддержке местных экономических операторов, развитию рабочих мест, повышению качества занятости, поддержке социального предпринимательства, кооперативов, местных финансовых институтов и более осмысленному использованию земли и имущества.

Вот здесь и начинается самое интересное для бизнеса. Государственные закупки перестают быть просто процедурой «кто дешевле, тот и молодец». Они становятся инструментом экономической политики. Не только купить товар или услугу, но и понять: кому в итоге останутся деньги, налоги, занятость и развитие территории.

Почему Шотландия это делает

Официальная логика простая: поддержать инвестиции в местные сообщества, обеспечить генерацию, циркуляцию и удержание богатства в местных и региональных экономиках. В заявлении правительства прямо указано, что это может включать закупку большего объема товаров и услуг у местного бизнеса, поддержку социальных предприятий и помощь общественным группам в приобретении пустующих зданий и земли.

Если перевести с языка правительства на язык директора: деньги бюджета должны меньше утекать «куда-то наверх и наружу» и больше работать там, где они были потрачены.

Это не новая идея. В экономике уже давно обсуждают роль так называемых anchor institutions — «якорных институтов». Это крупные организации, которые не могут просто взять и уехать: больницы, университеты, муниципалитеты, транспортные структуры, местные органы власти. У них есть закупки, зарплаты, имущество, инвестиции. И если направить часть этой силы в местную экономику, можно поддержать местные компании и рабочие места.

Именно поэтому закон важен. Раньше подобные модели существовали как локальные инициативы отдельных городов или администраций. Шотландия же закрепила подход на уровне национального законодательства. Правительство Шотландии прямо заявило, что страна станет первой в мире, кто законодательно закрепляет внедрение модели community wealth building на национальном, региональном и местном уровнях.

А что с Престоном и Кливлендом

СПРАВКА: Кливленд — промышленный город США, который стал примером борьбы с экономическим упадком через поддержку местной экономики.
СПРАВКА: Престон — британский город, ставший символом экономики “деньги должны работать дома”.

Вирусные посты часто приводят два примера: британский Престон и американский Кливленд. Престон действительно стал одним из самых известных примеров community wealth building. По данным проекта SDG16+, шесть якорных институтов Престона в 2012–2017 годах увеличили долю расходов у местных поставщиков с 39% до 78%, а также были зафиксированы дополнительные расходы в экономике Ланкашира и создание рабочих мест. Там же приводится показатель снижения безработицы с 6,5% в 2014 году до 3,1% в 2017 году.

СПРАВКА: Community Wealth Building — это модель экономики, при которой деньги, закупки и активы государства работают на местную территорию. Проще: бюджетные деньги должны чаще доставаться местному бизнесу, кооперативам и социальным предприятиям, а не уходить крупным внешним корпорациям.

Но важно не превращать это в сказку «применили модель — и город расцвел как налоговая декларация без ошибок». Даже сторонники подхода признают ограничения: местная экономика всё равно зависит от общего состояния рынка, инвестиций, качества кадров и бюджетных ресурсов. То есть модель может помочь удерживать деньги внутри территории, но она не отменяет макроэкономику. Увы, волшебной кнопки «сделать всех богатыми и счастливыми» опять не завезли.

С Кливлендом тоже нужно быть аккуратнее. Часто пишут, что город «удержал 3 млрд долларов». Более точная формулировка: по данным OECD, у партнерских институтов Cleveland Evergreen Cooperatives совокупный бюджет составлял около 3 млрд долларов, и идея проекта состояла в том, чтобы использовать финансовую силу больниц и университетов для поддержки новых рабочих кооперативов и местной занятости. Это не значит, что все 3 млрд автоматически остались внутри города.

СПРАВКА: Cleveland Evergreen Cooperatives — сеть рабочих кооперативов в Кливленде, созданная для того, чтобы деньги крупных местных учреждений — больниц, университетов, фондов — оставались в городе и работали на местных жителей. Коротко: это пример, как закупки больниц и университетов превратили в инструмент развития местной экономики, а не кормушку для внешних подрядчиков.

То есть правильный вывод такой: Престон и Кливленд показывают, что публичные и крупные институциональные расходы можно перенастраивать в пользу местных экономик. Но это не денежный пылесос наоборот, который мгновенно всасывает богатство из офшоров обратно в районную булочную.

Почему это может не понравиться крупному бизнесу

Крупному бизнесу такая логика действительно может быть неприятна. Если государство начинает спрашивать не только «кто дешевле», но и «какой эффект для местной экономики», меняется сама философия участия в закупках. Большой внешний поставщик уже не всегда выглядит идеальным победителем, если после контракта деньги быстро уходят из региона, рабочие места создаются в другом месте, а местная экономика получает только красивую презентацию и грустный счет.

Для малого и среднего бизнеса, социальных предприятий, кооперативов и местных поставщиков это шанс. Но не подарок. Закон не означает, что местным компаниям начнут раздавать контракты просто за географическую прописку. Им придется соответствовать требованиям, подтверждать качество, цену, устойчивость, компетенции и способность исполнить контракт.

Иначе получится не community wealth building, а community disappointment — местное разочарование с актом невыполненных работ.

СПРАВКА: Сommunity disappointment - это когда идея “деньги — местным” заканчивается не ростом экономики, а грустным протоколом совещания.

В чем главный смысл закона

Главный смысл шотландского закона, на мой взгляд, не в красивой сказке про борьбу с миллиардерами, где с одной стороны стоят «плохие корпорации», а с другой — «хорошие местные кооперативы», которые сейчас всех спасут и накормят овсянкой справедливости.

Реальный смысл гораздо глубже: Шотландия пытается юридически закрепить новую обязанность публичного сектора — при расходовании денег смотреть не только на формальную цену контракта и галочку в отчете, но и на то, где реально создается экономический эффект и где он потом остается.

Классическая модель часто выглядит довольно грустно: государство тратит деньги, крупный подрядчик получает контракт, прибыль уходит акционерам, налоги и рабочие места распределяются где-то далеко, а территория остается с ощущением, что через нее просто прошел финансовый поезд — шум был, деньги были, а пользы на месте почти не осталось.

Community wealth building предлагает другую логику: если деньги публичные, то и результат от них должен быть не только бухгалтерским, но и общественным, местным, долгосрочным. Это может изменить сам подход к госзакупкам: значение будет иметь не только минимальная цена, но и участие местных поставщиков, создание рабочих мест, устойчивость цепочек поставок, социальная польза и вклад в развитие территории.

Для малого бизнеса, кооперативов и социальных предприятий это шанс выйти из режима «смотрим на тендеры как на закрытый клуб для больших игроков» и получить доступ к заказам, которые раньше уходили крупным внешним подрядчикам.

Но есть и обратная сторона: чем больше государство будет говорить о местном эффекте, тем жестче придется доказывать, что это не прикрытие для раздачи контрактов «своим». Иначе идея быстро превратится из развития местной экономики в обычный междусобойчик с бюджетным кейтерингом.

Кроме того, почти неизбежны новые споры: проигравшие участники закупок будут задавать неудобный вопрос — где заканчивается поддержка местного предпринимательства и начинается дискриминация внешних поставщиков? Юристы тут точно не останутся без хлеба, хотя они вообще редко остаются без хлеба, максимум — без выходных.

Для России этот опыт важен не как инструкция «срочно копируем Шотландию», потому что правовые системы, закупки и структура экономики у нас разные. Но сам тренд понятен: государственные расходы во многих странах всё чаще рассматриваются не просто как покупка товаров и услуг, а как инструмент развития внутренней экономики.

Для бизнеса это означает простую вещь: в будущем будет выигрывать не только тот, кто дал самую низкую цену, но и тот, кто способен показать более широкий эффект — локализацию, рабочие места, прозрачную цепочку поставок, реальное исполнение, налоговую дисциплину и понятную экономическую логику.

А это уже напрямую рядом с налоговой темой, потому что когда государство начинает спрашивать, где создается стоимость, где остаются деньги и кто фактически выполняет работу, следом неизбежно приходят вопросы о реальности операций, деловой цели, технических посредниках и «бумажных» подрядчиках. В такой системе формальный договор уже не выглядит броней — скорее дождевиком в экономический ливень.

Вывод

Шотландский закон — это не коммунизм, не национализация миллиардерских яхт и не волшебная таблетка от неравенства, после которой местная экономика просыпается богатой, красивой и с идеальной отчетностью.

Смысл гораздо практичнее: государственные и муниципальные деньги должны не просто проходить через регион транзитом, как поезд «прибыль — акционеры — офшор», а оставлять после себя конкретный след: рабочие места, заказы для местного бизнеса, новые компетенции, налоговую базу и живую экономику на местах.

Получится ли у Шотландии? Вопрос открытый. Хорошая идея может стать рабочим инструментом развития, а может превратиться в очередной красивый отчет с фотографиями улыбающихся чиновников и предпринимателей, которые улыбаются только потому, что фотограф рядом.

Но сам тренд важный. Государства всё чаще будут спрашивать не только: «Сколько потратили?», но и: «У кого купили? Кто заработал? Где остались деньги? Какие рабочие места появились? Какой эффект получила экономика?»

Для бизнеса это сигнал: эпоха чисто формальной экономики постепенно заканчивается. На первый план выходит реальность — реальные поставщики, реальные работы, реальные сотрудники, реальные налоги и реальная деловая цель. Бумажный подрядчик в такой системе выглядит всё менее убедительно. Примерно как бухгалтер, который говорит: «Я всё контролирую», стоя рядом с мигающим требованием из налоговой.

Мир постепенно движется к экономике, где важно не только красиво оформить документы, но и доказать, что за ними есть настоящая деятельность. А это уже напрямую касается налогов, проверок и защиты бизнеса.

Если статья была полезной — поставьте лайк и сохраните. Шотландские экономические эксперименты, конечно, кажутся далёкими, пока однажды похожая логика не прилетает в бизнес-практику, закупки, налоги и проверки. Причём прилетает обычно без стука, без предупреждения и с выражением лица налогового требования.

Если хотите заранее понимать, куда движется экономика, налоги и контроль, а не узнавать об этом в формате «срочно поясните в течение пяти дней», обращайтесь за консультацией. Если хотите разобраться с налоговыми льготами, вычетами и дополнительными материалами — полезные материалы здесь. Мои книги по налогам и бухгалтерскому учету — здесь.

Ваш налоговый консультант, Евгений Сивков