Пять правовых режимов в одной картинке: как бизнесу избежать исков за фотографию на упаковке

Судебная статистика последних двух лет фиксирует взрывной рост споров о незаконном использовании изображений. Технологии автоматического поиска нарушений позволили правообладателям выявлять тысячи фактов несанкционированного копирования, и количество исков кратно увеличилось. За один только 2025 год через суды прошли дела с совокупной суммой требований, сопоставимой с бюджетом среднего города.

Однако глубокая проблема лежит не в технологической плоскости, а в юридической. Бизнес привык воспринимать изображение как единый объект — достаточно заплатить фотографу или скачать фото со стока, и вопрос закрыт. Между тем, судебная практика 2025–2026 годов убедительно доказывает: картинка — это не один актив, а правовая матрёшка. И каждый её слой требует самостоятельной очистки.

Автор: адвокат, юрист, кандидат юридических наук, адвокат года 2026 (RBG, Торгово-промышленная палата России), Мильский Андрей.

Авторско-правовая охрана распространяется одновременно на два самостоятельных объекта: на исходный снимок и на изображённое в нём произведение. Это принципиальное разграничение, игнорирование которого порождает большинство судебных споров.

Первый объект — сама фотография как произведение. В деле № А07-26290/2023 Суд по интеллектуальным правам в постановлении от 2 июля 2025 года разбирал ситуацию, когда предприниматель разместил 15 фотографических произведений в одной карточке товара. Суд указал, что такое использование, направленное на достижение одной экономической цели и охватываемое единством намерений нарушителя по продвижению одного товара, образует только одно нарушение исключительного права. Этот подход снизил размер компенсации, но не освободил ответчика от ответственности.

Второй объект — произведение внутри кадра. Картина, скульптура, архитектурное сооружение или дизайн-объект могут иметь самостоятельную авторско-правовую охрану. Лицензия фотографа не покрывает права на изображённый объект. Показательно в этом контексте Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 28 ноября 2025 года по делу № А40-61703/2025. Суд, взыскивая компенсацию за нарушение исключительного права на произведение, подчеркнул: товар, предлагаемый ответчиком к продаже, не вводился в гражданский оборот истцом или с его согласия, а сам факт предложения товара к продаже уже образует нарушение.

Отдельную зону неопределённости создают советские фотографии. Простое правило «снято давно — значит свободно» здесь не работает. Необходимо устанавливать автора, дату его смерти, дату правомерного обнародования, статус служебного произведения и анализировать переходные положения Гражданского кодекса. В ряде случаев правообладателем выступало юридическое лицо, для которого сроки исчисляются иначе.

Особого внимания заслуживает дело о стоковых фотографиях, рассмотренное Калининским районным судом Санкт-Петербурга. Суд отказал фотографу во взыскании компенсации, установив, что размещение фотографий на стоковом сервисе автоматически означает согласие автора на их неэксклюзивное использование, в том числе производителями товаров. Дополнительным аргументом стало то, что истец подал 96 аналогичных исков за полтора года и ни в одном не потребовал прекратить предполагаемое нарушение — суд расценил это как злоупотребление правом.

Статья 36 Федерального закона «О Музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» создаёт самостоятельный правовой режим: производство любой тиражированной продукции с использованием изображений музейных предметов, коллекций, зданий музеев и объектов на их территориях осуществляется исключительно с разрешения дирекций музеев. Статья 53 Основ законодательства о культуре дополняет эту конструкцию, требуя официального разрешения при изготовлении продукции с изображением объектов культуры.

Ключевое свойство музейного режима — его независимость от авторского права. Если произведение перешло в общественное достояние, это не освобождает от необходимости получить разрешение музея. И наоборот: музейное разрешение не легитимирует использование, если действует авторское право третьего лица.

Хрестоматийным стало дело о «Ласточкином гнезде». Арбитражный суд Липецкой области в феврале 2026 года рассмотрел иск ГБУ РК «Дворец-замок «Ласточкино гнездо» к ООО «Бастай» и взыскал 105 900 рублей убытков в виде упущенной выгоды за неправомерное использование изображения здания в коммерческих целях. Ответчик использовал изображение замка в качестве элемента товарного знака без соответствующего разрешения дирекции музея. Суд основывался на том, что музей утвердил «Правила использования товарного знака и изображения здания дворца-замка «Ласточкино гнездо», а ответчик не получил плату за предоставление права на использование.

Этот кейс важен своей универсальностью: он демонстрирует, что музейный режим работает даже тогда, когда объект не охраняется авторским правом. Здание замка было построено в 1912 году, архитектор Л.В. Шервуд умер в 1954 году, и к моменту спора авторские права на само здание не действовали. Однако музейное регулирование оказалось полностью автономным от этого факта.

Статус объекта культурного наследия, установленный Федеральным законом № 73-ФЗ, сам по себе не порождает универсального запрета на коммерческое использование его изображений. Закон регулирует прежде всего сохранение, использование и государственную охрану памятников, а не оборот их визуальных образов. Однако на практике именно этот режим чаще всего создаёт иллюзию правовой простоты, которая оборачивается потерями.

Если памятник является охраняемым произведением, параллельно действует авторское право. Если он расположен на территории музея или является музейным зданием, включается статья 36 Закона о Музейном фонде. Если объект закреплён в перечне официальной символики региона или муниципалитета, добавляется разрешительный порядок.

Судебная практика по товарным знакам наглядно иллюстрирует эту многослойность. Президиум Суда по интеллектуальным правам в постановлении от 21 октября 2022 года по делу № СИП-333/2022 подтвердил: регистрация обозначения, воспроизводящего известное название памятника — объекта культурного наследия федерального значения, без разрешения компетентного органа запрещена. Гражданский кодекс прямо запрещает регистрировать как товарные знаки обозначения, тождественные наименованиям особо ценных объектов культурного наследия народов России и объектов всемирного наследия.

Другой показательный пример — дело о регистрации товарного знака с изображением росписи изделия народного художественного промысла. Суд по интеллектуальным правам в решении от 23 сентября 2021 года по делу № СИП-637/2021 признал недействительным решение Роспатента и указал, что такое обозначение наделяет заявителя необоснованными преимуществами перед другими участниками рынка.

На региональном уровне действуют дополнительные ограничения. В Москве Постановление Правительства № 147-ПП устанавливает правила использования городской символики. В Казани распоряжение Исполнительного комитета № 1715р закрепляет разрешительный порядок использования муниципальной символики на продукции.

Статья 1276 ГК РФ о свободном использовании произведений, постоянно находящихся в открытом доступе, создаёт один из самых тонких правовых водоразделов. Для архитектуры и садово-паркового искусства режим либерален: изображения можно использовать без ограничений. Для изобразительного искусства и фотографий правило строже: свободное использование допускается, если изображение не является основным объектом и не используется в целях извлечения прибыли.

Конституционный Суд в Постановлении № 33-П от 2024 года расширил эту конструкцию, признав допустимым использование изображения городской скульптуры в путеводителе без согласия автора и без выплаты вознаграждения, даже когда путеводитель продаётся, а скульптура выступает основным объектом.

Однако экстраполировать этот вывод на любое коммерческое использование ошибочно. КС РФ рассматривал информационно-справочный материал о достопримечательностях. Когда изображение памятника помещается на кружку, футболку, упаковку или рекламный баннер, оно выполняет не информационную, а самостоятельную коммерческую функцию. В таких случаях суды последовательно отклоняют ссылки на статью 1276 ГК РФ и взыскивают компенсацию.

Практический критерий разграничения формулируется так: если изображение призвано информировать о достопримечательности — оно может подпадать под режим свободного использования. Если оно служит декоративным элементом товара или средством привлечения внимания к продукту — требуется согласие правообладателя.

Статья 152.1 ГК РФ устанавливает, что обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина допускаются только с его согласия. Это правило охватывает фотографии, видеозаписи и произведения изобразительного искусства.

Исключения ограничены: публичный интерес; съёмка в открытом месте или на публичном мероприятии, если лицо не является основным объектом; позирование за плату. Для рекламы, мерча, упаковки и карточек товара эти исключения работают плохо: узнаваемое лицо, занимающее центральное место и используемое для продвижения продукта, практически гарантированно потребует согласия.

Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 15 июня 2010 года № 16 (в редакции от 9 декабря 2025 года) конкретизирует: согласие на использование изображения — это сделка, которая может быть ограничена сроком, способами использования, территорией и иными условиями. Общедоступность фотографии в интернете не заменяет такого согласия.

Практика 2025–2026 годов это подтверждает. В деле № 2-2693/2025 Череповецкий городской суд рассматривал иск, в котором фотография истца без его согласия использовалась на рекламных стендах торгового центра и в интернет-изданиях. Суд квалифицировал это как нарушение исключительных и личных неимущественных прав автора. В другом деле, которое ведёт Тверской районный суд Москвы (№ 02-0467/2026), рассматривается спор о защите права гражданина на изображение — на момент написания статьи решение обжаловано.

После смерти гражданина круг лиц, управомоченных давать согласие, определён императивно: дети и переживший супруг, при их отсутствии — родители. Иные родственники таким правом не обладают.

Право на имя охраняется статьёй 19 ГК РФ автономно от права на изображение. Использование имени или псевдонима в предпринимательской деятельности допускается только с согласия гражданина, при условии исключения введения в заблуждение и злоупотребления правом.

Верховный Суд РФ в Определении № 43-КГ21-7-К6 разъяснил важнейший нюанс: право на имя принадлежит конкретному лицу в период его жизни, неотчуждаемо и непередаваемо, в том числе в порядке наследования. Однако требование встречного предоставления по договору об использовании имени может переходить наследникам.

Фабула этого дела показательна: оружейный конструктор Михаил Калашников при жизни заключил договор с ликёро-водочным заводом, предоставив право на использование своей фамилии для водочного изделия. После его смерти наследники уступили права требования вознаграждения общественному фонду. ВС РФ указал, что само право на имя неотчуждаемо, но денежное требование по договору наследуется. Это разграничение имеет прямое практическое значение: если компания использует в коммерческом проекте одновременно лицо и имя человека, необходимо получать два самостоятельных согласия, а договор с наследниками должен учитывать разную природу этих прав.

Матрица правовых рисков

Системный алгоритм правовой очистки

Логика проверки коммерческого изображения выстраивается от внешнего уровня к внутреннему — именно такая последовательность минимизирует риск пропуска критического режима.

На первом этапе идентифицируется автор исходного материала и проверяется, действует ли исключительное право. Если действует — заключается письменный лицензионный договор с указанием конкретных способов использования.

На втором этапе анализируется изображённый объект. Если в кадре находится охраняемое произведение, проводится самостоятельная проверка авторской охраны — независимо от того, получена ли лицензия фотографа.

На третьем этапе устанавливается, не является ли объект музейным предметом, зданием музея или элементом музейной территории. При положительном ответе запрашивается разрешение дирекции музея.

На четвёртом этапе проверяется статус объекта культурного наследия и наличие региональной или муниципальной символики. Сам по себе статус ОКН редко блокирует использование, но его наложение на авторский, музейный или символический режимы принципиально меняет картину.

На пятом этапе оценивается наличие в кадре узнаваемых лиц. Если лицо является основным объектом и используется в коммерческих целях, получается письменное согласие с указанием пределов и сроков использования.

На шестом этапе проверяются имена, псевдонимы, подписи и хэштеги. Если в макете присутствует имя физического лица, получается отдельное согласие и проводится поиск на предмет столкновения с зарегистрированными товарными знаками.

Судебная практика 2025–2026 годов сформировала устойчивый подход: коммерческое изображение — это не монолитный объект, а совокупность независимых правовых режимов, каждый из которых подлежит самостоятельной проверке. Отсутствие претензий по авторскому праву не исключает музейного иска. Разрешение музея не легитимирует использование лица гражданина. Согласие на изображение не покрывает использование имени. Безопасная модель — не поиск «главного разрешения», а методичное разложение изображения на правовые уровни и закрытие каждого из них в отдельности. Цена отказа от такого подхода в текущей судебной практике измеряется миллионами рублей.