Судебная коллегия по гражданским делам
Споры, связанные с защитой права собственности и других вещных прав
1. К требованию об исключении земельного участка общего пользования, занятого водным объектом, находящегося в федеральной собственности, из площади прилегающего к береговой линии земельного участка, находящегося в частной собственности, не применяется срок исковой давности.
С. является собственником земельного участка площадью 177 001 кв.м, относящегося к категории земель "земли населенных пунктов" и имеющего вид разрешенного использования "под размещение водоема для рыборазведения и зоны отдыха". Согласно генеральному плану и правилам землепользования и застройки муниципального образования указанный земельный участок расположен в функциональной зоне отдыха и частично находится на территории, покрытой поверхностными водами.
В границах земельного участка также расположен принадлежащий С. объект капитального строительства - одноэтажное нежилое здание площадью 44,9 кв.м. На основании договора земельный участок, а также расположенные на нем объекты недвижимости и некапитальные строения переданы в безвозмездное пользование общества для организации отдыха на водном объекте на платной основе. Согласно заключению кадастрового инженера, составленному по поручению прокурора, площадь наложения данного земельного участка на акваторию и береговую полосу реки составляет 113 961 кв.м. Объект капитального строительства (нежилое здание) частично расположен в границах береговой полосы водного объекта, площадь наложения составляет 25 кв. м.
Прокурор обратился в суд с иском к С. об истребовании части земельного участка из чужого незаконного владения, о внесении изменений в Единый государственный реестр недвижимости (далее - ЕГРН), возложении обязанности принять меры по оформлению права пользования водным объектом, запрете осуществления деятельности, сносе объекта капитального строительства и прекращении права собственности на него.
В ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции ответчики заявили о пропуске прокурором срока исковой давности.
Удовлетворяя требования прокурора, суд первой инстанции исходил из того, что нахождение в собственности С. земельного участка, в границах которого расположены береговая полоса и акватория реки, не соответствует положениям закона, закрепляющим режим общего пользования береговой полосой и исключительную публичную собственность на водные объекты.
Судом первой инстанции также указано на то, что расположенное в границах береговой полосы нежилое здание обладает признаками самовольной постройки, поскольку возведено на землях, не подлежащих застройке в силу закона. Отклоняя заявление ответчиков о пропуске срока исковой давности, суд первой инстанции исходил из того, что заявленные прокурором требования направлены на защиту публичных интересов - обеспечение прав неопределенного круга лиц на доступ к водному объекту общего пользования, в связи с чем исковая давность на такие требования не распространяется.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции в части истребования у ответчика земельного участка и внесения изменений в ЕГРН, указал на необходимость применения к данным правоотношениям общего срока исковой давности По мнению суда апелляционной инстанции, срок исковой давности подлежал исчислению с момента, когда уполномоченные органы должны были узнать о выбытии спорного имущества из публичной собственности: в 2006 году при постановке земельного участка на кадастровый учет либо в 2015 году при государственной регистрации права собственности С. В связи с изложенным, установив, что с иском прокурор обратился лишь в 2024 году, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о пропуске как трехлетнего, так и десятилетнего сроков исковой давности, предусмотренных статьей 196 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также - ГК РФ), что является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований в указанной части. В остальной части решение суда первой инстанции признано законным и обоснованным.
С выводами суда апелляционной инстанции согласился кассационный суд общей юрисдикции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила определения судов апелляционной и кассационной инстанций, как вынесенные с нарушением норм права, оставив в силе решение суда первой инстанции.
Установленные действующим законодательством Российской Федерации ограничения в использовании береговой полосы направлены на обеспечение общественно значимых интересов, в частности на обеспечение безопасности судоходства и свободного доступа к водным объектам общего пользования (части 1, 2, 6 и 8 статьи 6, часть 2 статьи 8, статья 11 Водного кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 28 Федерального закона от 21 декабря 2001 г. № 178-ФЗ "О приватизации государственного и муниципального имущества" и пункт 8 статьи 27, пункт 12 статьи 85 Земельного кодекса Российской Федерации).
Исковая давность не распространяется на требования, прямо предусмотренные статьей 208 Гражданского кодекса Российской Федерации. К их числу относятся требования собственника или иного владельца об устранении всяких нарушений его права, если эти нарушения не были соединены с лишением владения (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 г. № 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности").
Поскольку спорный земельный участок в нарушение требований действующего законодательства сформирован с использованием площади водного объекта общего пользования протяженностью 10,6 км, который не выбыл из фактического владения публичного собственника, основания для применения к требованиям прокурора правил об исковой давности отсутствовали.
Определение № 4-КГПР25-80-К1
2. При рассмотрении иска о сносе самовольной постройки этажность жилого дома должна определяться по числу надземных этажей. При расположении строения на склоне первый надземный этаж следует определять с учетом нижней планировочной отметки земли. Если отдельные части жилого дома имеют разное количество надземных этажей, его этажность определяется по наибольшему количеству этажей в здании.
Администрация муниципального образования (далее в этом пункте - администрация) обратилась в суд с требованиями к собственнику земельного участка о признании объекта незавершенного строительства самовольной постройкой, возложении на ответчика обязанности по его сносу, взыскании судебной неустойки.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, требования удовлетворены.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала законными и обоснованными судебные постановления судов нижестоящих инстанций, указав следующее.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 29 постановления от 12 декабря 2023 г. № 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке" разъяснил, что по общему правилу наличие допущенного при возведении (создании) постройки нарушения градостроительных и строительных норм и правил является основанием для признания постройки самовольной, однако при определении последствий такого нарушения суду следует оценивать его существенность. В частности, возведение объекта с нарушением нормативно установленного предельного количества этажей или предельной высоты (например, возведение объекта индивидуального жилищного строительства, превышающего по числу этажей допустимые параметры, установленные пунктом 39 статьи 1 Градостроительного кодекса Российской Федерации; далее также - ГрК РФ), с нарушением строительных норм и правил, повлиявшим или способным повлиять на безопасность объекта и его конструкций, является существенным.
С учетом конкретных обстоятельств дела допущенное при возведении (создании) постройки незначительное нарушение градостроительных и строительных норм и правил (например, в части минимальных отступов от границ земельных участков или максимального процента застройки в границах земельного участка), не создающее угрозу жизни и здоровью граждан и не нарушающее права и интересы третьих лиц, может быть признано судом несущественным и не препятствующим возможности сохранения постройки.
Объектом индивидуального жилищного строительства признается отдельно стоящее здание с количеством надземных этажей не более чем три, высотой не более двадцати метров, которое состоит из комнат и помещений вспомогательного использования, предназначенных для удовлетворения гражданами бытовых и иных нужд, связанных с их проживанием в таком здании, и не предназначено для раздела на самостоятельные объекты недвижимости (пункт 39 статьи 1 ГрК РФ).
В силу пункта 4.2.1 СП 55.13330 "СНиП 31-02-2001. Дома жилые одноквартирные", утвержденного и введенного в действие приказом Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации от 20 октября 2016 г. № 725/пр, а также приложения 1 к Инструкции о проведении учета жилищного фонда в Российской Федерации, утвержденной приказом Министерства Российской Федерации по земельной политике, строительству и жилищно-коммунальному хозяйству от 4 августа 1998 г. № 37, этажность жилого дома должна определяться по числу надземных этажей. Первым надземным считается этаж, пол которого находится не ниже уровня планировочной земли. Если отдельные части жилого дома имеют разное количество надземных этажей, его этажность определяется по наибольшему количеству этажей в здании.
На основании имеющихся в материалах дела технической документации, актов осмотра, фотоматериалов и с учетом данных, указанных в исследовательской части судебных экспертиз, суды пришли к выводу о том, что возведенное здание имеет 5 этажей.
При этом было учтено, в частности, что строение расположено на склоне, в связи с чем первый надземный этаж следовало определять от нижней планировочной отметки земли. Кроме того, наличие подпорного сооружения (стены высотой более 7 м), выполняющего функции восприятия горизонтального давления и удержания грунта при перепадах высоты отметок, не исключает наличия в здании надземного этажа, подлежащего учету при определении этажности жилого дома.
Поскольку при разрешении спора судом первой инстанции установлено, что при строительстве объекта были допущены существенные нарушения градостроительных и строительных норм и правил, в том числе нарушение нормативно установленного предельного количества этажей, иск удовлетворен правомерно.
Определение № 18-КГ25-396-К4
3. Особое правовое регулирование оборота долей в праве общей долевой собственности на земельные участки сельскохозяйственного назначения применяется и в случае введения в отношении собственника процедуры банкротства. При нарушении установленного законом порядка продажи доли право на оспаривание договора имеет любой из участников долевой собственности.
М. обратился в суд с иском и просил признать договор купли-продажи по приобретению 1/40 доли в праве общей долевой собственности на земельные участки сельскохозяйственного назначения, заключенный между И. и К. в лице финансового управляющего, недействительным (ничтожным), применить последствия недействительности ничтожной сделки путем прекращения права собственности И. на 1/40 долю в праве общей долевой собственности на спорные земельные участки.
М. является долевым собственником и арендатором земельных участков сельскохозяйственного назначения. К. также являлась долевым собственником указанных земельных участков. Данные земельные участки находятся в общей долевой собственности более чем пяти лиц. К. признана несостоятельной (банкротом). Определением арбитражного суда от 24 декабря 2020 г. утвержден порядок реализации имущества К. В печатных изданиях 5 и 6 марта 2021 г. размещены объявления о продаже 1/40 доли в праве общей долевой собственности на спорные земельные участки.
2 июня 2021 г. между К. в лице финансового управляющего и И. заключен договор купли-продажи долей в праве общей долевой собственности на спорные земельные участки. По состоянию на 2 июня 2021 г. И. права долевой собственности на спорные земельные участки, находившиеся в общей долевой собственности более чем пяти лиц, не имел, лицом, использующим эти участки для сельскохозяйственного производства, не являлся. Указанная сделка реализована финансовым управляющим по поступившему прямому предложению в открытой форме посредством прямого заключения с физическим лицом договора купли-продажи по цене 150 000 руб., денежные средства поступили в конкурсную массу. Право собственности И. на спорные земельные доли зарегистрировано в ЕГРН 24 июня 2021 г. Определением арбитражного суда от 5 августа 2021 г. процедура реализации имущества К. завершена.
Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении иска М., исходил из того, что продажа имущества должника посредством публичного предложения как способ реализации имущества предусмотрена Федеральным законом от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)"), при этом ранее истец заявлял аналогичные требования в 2021 году в рамках другого гражданского дела, в ходе рассмотрения которого требования были изменены и истец просил о переводе прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи от 2 июня 2021 г., повторное предъявление требования свидетельствует о злоупотреблении правом.
Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции и отказывая в удовлетворении исковых требований, исходил из того, что истец не доказал наличие у него охраняемого законом права.
Кассационный суд общей юрисдикции поддержал позицию суда апелляционной инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила постановления судов апелляционной и кассационной инстанций и направила дело на новое апелляционное рассмотрение.
В силу пункта 1 статьи 213 25 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, определенного пунктом 3 данной статьи.
Согласно статье 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется в том числе путем неприменения судом акта государственного органа или органа местного самоуправления, противоречащего закону.
Разрешая спор, судебные инстанции не обеспечили проверку законности государственной регистрации прав на земельную долю, на участок из земель сельскохозяйственного назначения (часть 2 статьи 47 Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости"), поскольку документов, удостоверяющих право на приобретение земельной доли, у покупателя не имелось.
При правовой квалификации наличия у М. охраняемого законом интереса в признании оспариваемых сделок недействительными не учтены особенности правового регулирования оборота долей в праве общей долевой собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения, которые обеспечивают не только соблюдение баланса частных и публичных интересов, но и предоставляют определенные преимущества в данной сфере лицам, имеющим необходимый опыт ведения сельского хозяйства на конкретных земельных участках (определение Конституционного Суда Российской Федерации от 28 декабря 2021 г. № 2789-О). М. на протяжении длительного времени обеспечивает надлежащее использование спорных земельных участков.
Выводы суда относительно отсутствия у М. права на оспаривание сделок Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации признала не основанными на нормах действующего законодательства. Сам факт отказа М. в удовлетворении иска о переводе прав и обязанностей покупателя по договору купли-продажи земельных долей, заключенному в рамках дела о банкротстве К., не может исключать его права на оспаривание сделок, заключенных с нарушением требований Федерального закона от 24 июля 2002 г. № 101-ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения", в том числе с целью установления правовой определенности относительно прав законных участников долевой собственности на земельный участок из земель сельскохозяйственного назначения.
Определение № 32-КГ26-4-К1
Споры, связанные с исполнением договорных обязательств
4. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.
Подписание должником акта приема-передачи, в котором указана подлежащая уплате им сумма, является признанием долга, прерывающим течение срока исковой давности.
С. обратился в суд с иском к А. о взыскании задолженности по договору на оказание юридических услуг от 1 ноября 2017 г.
Ответчик просил в удовлетворении иска отказать, в том числе в связи с пропуском срока исковой давности.
Судом установлено, что 1 ноября 2017 г. между А. (заказчик) и индивидуальным предпринимателем С. (исполнитель) заключен договор на оказание юридических услуг. В соответствии с пунктом 1 договора исполнитель обязан по заданию заказчика оказать юридические услуги по представлению интересов заказчика в суде по гражданскому делу, а заказчик обязан принять и оплатить услуги.
Пунктом 7 договора установлено, что заказчик производит оплату услуг исполнителю в течение двух дней с момента подписания акта сдачи-приемки услуг, а если заказчик не подпишет этот акт, то оплата услуг производится в течение трех дней с момента получения акта.
1 ноября 2020 г. между С. и А. подписан акт сдачи-приемки услуг.
28 марта 2024 г. между С. (цедент) и К. (цессионарий) заключен договор уступки требования (цессии), по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает право требования к А., принадлежащее цеденту на основании договора на оказание юридических услуг от 1 ноября 2017 г., в том числе право требования уплаты задолженности в связи с неисполнением должником обязательств по выплате вознаграждения.
Отказывая в иске, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что требование первоначального кредитора (С.) по договору цессии перешло к новому кредитору (К.), при этом С. не доказано наличие оснований для обращения с иском к ответчику после уступки требования К.
Кроме того, суд первой инстанции указал на пропуск истцом срока исковой давности, поскольку услуги следует считать оказанными с 21 декабря 2018 г., то есть с момента вступления в законную силу решения суда, и с этого времени истец знал, что его право на оплату оказанных услуг было нарушено, однако с иском обратился в суд 1 октября 2023 г.
С выводами суда первой инстанции согласились суды апелляционной и кассационной инстанций.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, рассматривая дело по кассационной жалобе К., пришла к выводу, что постановления судов подлежат изменению путем исключения из их мотивировочной части выводов о пропуске истцом срока исковой давности.
В соответствии с пунктом 2 статьи 200 ГК РФ по обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.
Из материалов дела следует, что согласно пункту 7 договора на оказание юридических услуг от 1 ноября 2017 г. ответчик обязан произвести оплату в течение двух дней с момента подписания акта сдачи - приемки услуг, который подписан сторонами 1 ноября 2020 г., следовательно, срок исковой давности следует исчислять по истечении двух дней с этой даты, а не с момента вступления в силу решения суда первой инстанции по делу, в котором истец осуществлял представительство ответчика.
Кроме того, подписание должником акта приема-передачи, в котором указана подлежащая уплате им сумма, является признанием долга, с которым статья 203 ГК РФ связывает прерывание течения срока исковой давности, а следовательно, срок исковой давности по данному делу в любом случае не пропущен.
Неправильные выводы судов о пропуске С. как цедентом срока исковой давности нарушают права К. как цессионария на предъявление требований к ответчику.
С учетом изложенного Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации изменила постановления судов первой, апелляционной и кассационной инстанций, исключив из мотивировочной части судебных актов выводы о пропуске срока исковой давности.
Определение № 5-КГ25-186-К2
5. Признание недействительным заключенного между страховщиком и потерпевшим соглашения об урегулировании страхового случая не является основанием для признания выплаченного по такому соглашению страхового возмещения неосновательным обогащением.
Общество (страховщик) обратилось в суд с иском к К. (страхователю) о признании недействительным соглашения об урегулировании страхового случая, взыскании неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами, ссылаясь на то, что соглашение об урегулировании страхового случая, в соответствии с которым в пользу К. выплачено страховое возмещение, было заключено вследствие недобросовестных действий ответчика, представившего недостоверную информацию о дорожно-транспортном происшествии (далее - ДТП).
Как установлено судами, К. обратился к истцу в порядке прямого возмещения убытков с заявлением о выплате страхового возмещения по факту ДТП. По результатам осмотра автомобиля ответчика был составлен акт осмотра, подготовлено экспертное заключение о стоимости восстановительного ремонта поврежденного транспортного средства, оформлен акт о страховом случае, установлена подлежащая выплате сумма страхового возмещения. Позднее стороны заключили соглашение об урегулировании страхового случая в порядке пункта 12 статьи 12 Федерального закона от 25 апреля 2002 г. № 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" (далее - Закон об ОСАГО), в соответствии с условиями которого ответчику выплачено страховое возмещение.
Впоследствии общество обратилось в суд с данным иском, представив экспертное заключение о том, что повреждения деталей автомобиля К. с технической точки зрения не могли быть получены при обстоятельствах данного ДТП.
Удовлетворяя иск, суд исходил из того, что истец был введен в заблуждение относительно обстоятельств ДТП и получения автомобилем ответчика повреждений, в связи с чем признал оспариваемое соглашение об урегулировании страхового случая недействительным, а выплаченные по нему денежные средства - неосновательным обогащением К.
Суд апелляционной инстанции и кассационный суд общей юрисдикции с указанными выводами согласились.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила определения судов апелляционной и кассационной инстанций, дело направила на новое апелляционное рассмотрение.
Из норм права, регулирующих спорные отношения (пункты 15 1 - 15 3, пункт 16 1 статьи 12 Закона об ОСАГО), и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пунктах 19, 45 постановления от 8 ноября 2022 г. № 31 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" следует, что соглашение об урегулировании страхового случая свидетельствует о достижении страховщиком и потерпевшим договоренности о порядке осуществления страхового возмещения и его размере. Выплачивая с учетом такого соглашения страховое возмещение в денежной форме без проведения независимой технической экспертизы или независимой экспертизы (оценки), страховщик, являющийся профессиональным участником рынка страховых услуг, принимает на себя соответствующие коммерческие риски, связанные с признанием имеющихся документов достаточными для установления характера и перечня видимых повреждений имущества и (или) обстоятельств причинения вреда в связи с повреждением имущества в результате ДТП.
Согласно установленным судами обстоятельствам страховое возмещение истцом выплачено в выбранной сторонами денежной форме и размере на основании соглашения об урегулировании страхового случая.
Данное соглашение заключено обществом и К. в связи с обращением последнего с заявлением о страховом возмещении в порядке прямого возмещения убытков от ДТП по договору ОСАГО, в рамках разрешения которого истцом был организован осмотр транспортного средства ответчика, по результатам чего составлены акт осмотра и заключение о стоимости восстановительного ремонта автомобиля, оформлен акт о страховом случае и решении выплатить страховое возмещение.
Удовлетворяя требования общества о взыскании на основании положений главы 60 ГК РФ неосновательного обогащения, судебные инстанции не учли, что соглашение об урегулировании страхового случая определяет только порядок осуществления и размер страхового возмещения, а следовательно, признание данного соглашения недействительным само по себе не исключает право потерпевшего на страховое возмещение.
Поскольку судебные инстанции не высказали суждение об отсутствии страхового случая, установленного страховщиком, их вывод о взыскании с К. выплаченного ему страхового возмещения как неосновательного обогащения нельзя признать законным.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации также указала, что вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.
Разрешая спор, суд первой инстанции сделал вывод о том, что соглашение подписано истцом под влиянием заблуждения в отношении обстоятельства, из наличия которого он с очевидностью для другой стороны исходил, совершая сделку.
Между тем в качестве юридически значимых обстоятельств по данному делу судам надлежало установить, в чем заключалось заблуждение истца и в чем выражался обман со стороны ответчика (пункт 1 статьи 178, пункт 2 статьи 179 ГК РФ), имело ли место намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых К. должен был сообщить страховщику при той степени добросовестности, какая от него требовалась.
Определение № 9-КГ26-1-К1
Споры, связанные с защитой трудовых и социальных прав
6. Расторжение трудового договора по соглашению сторон предполагает добровольное, осознанное и согласованное волеизъявление работника и работодателя на прекращение трудовых отношений, должно отвечать интересам как работодателя, так и работника.
Вынужденный характер подписания работником соглашения о расторжении трудового договора может быть подтвержден им любыми средствами доказывания.
П. обратился в суд иском к организации (работодателю) о признании соглашения о расторжении трудового договора и увольнения незаконными, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда.
Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования П., суд первой инстанции сослался на положения пункта 1 части первой статьи 77, статьи 78 Трудового кодекса Российской Федерации (далее также - ТК РФ), разъяснения, изложенные в пунктах 20, 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", и исходил из того, что правовая природа расторжения трудового договора по соглашению сторон предполагает наличие взаимного добровольного волеизъявления на его прекращение двух сторон договора (работника и работодателя).
Суд первой инстанции, приняв во внимание имеющиеся в деле доказательства, в том числе видеозапись беседы, проведенной 29 июня 2023 г. представителями руководства организации с ее работниками, включая П., указал на то, что соглашение о расторжении трудового договора было подписано П. в день проведения с ним беседы представителями работодателя, это соглашение не предполагало выплат материального характера работнику, то есть не содержало условий, мотивирующих П. на подписание такого соглашения, вследствие чего пришел к выводу о том, что П. не был согласен на расторжение трудового договора, а подписать соглашение был вынужден под психологическим давлением представителей руководства организации во избежание увольнения по отрицательным основаниям.
Суд апелляционной инстанции, рассматривая дело по апелляционной жалобе организации, не согласился с выводами суда первой инстанции, признав их не соответствующими обстоятельствам дела, в связи с чем отменил решение суда первой инстанции и принял по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований П.
Кассационным судом общей юрисдикции апелляционное определение суда апелляционной инстанции оставлено без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила судебные определения судов апелляционной и кассационной инстанций и оставила в силе решение суда первой инстанции по следующим основаниям.
В силу статьи 78 ТК РФ трудовой договор может быть в любое время расторгнут по соглашению сторон трудового договора.
Работник вправе оспорить свое увольнение по указанному основанию при отсутствии с его стороны добровольного и осознанного волеизъявления на подписание соглашения о расторжении трудового договора и прекращение в связи с этим трудовых отношений. Об отсутствии такого добровольного и осознанного волеизъявления со стороны работника могут свидетельствовать такие обстоятельства, как оказание работодателем на работника давления с целью подписания им соглашения о расторжении трудового договора, непонимание работником последствий подписания этого соглашения, отсутствие в соглашении о расторжении трудового договора каких-либо гарантий работнику ввиду прекращения трудовых отношений. Вынужденный характер подписания работником соглашения о расторжении трудового договора также может явствовать из обстановки, в которой работодатель предложил работнику заключить такое соглашение и которая порождала у работника обоснованные опасения относительно негативных последствий отказа от подписания соглашения о расторжении трудового договора.
По данному делу в результате неправильного толкования норм материального права, регулирующих спорные отношения, и без учета разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пунктах 20, 22 постановления от 17 марта 2004 г. № 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации", суд апелляционной инстанции в нарушение положений статей 56, 57, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) не учел заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, установленные судом первой инстанции, а именно то, что соглашение о расторжении трудового договора было подписано П. в день проведения с ним беседы представителями работодателя, это соглашение не предполагало выплат материального характера, то есть не содержало условий, мотивирующих П. на подписание такого соглашения, и не опроверг вывод суда первой инстанции о том, что П. не был согласен на расторжение трудового договора, а подписать соглашение был вынужден под психологическим давлением представителей руководства организации во избежание увольнения по отрицательным основаниям.
Таким образом, суд апелляционной инстанции, не установив каких-либо новых обстоятельств, не исследовав новых доказательств, пришел к неправомерному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований П.
Кроме того, суд апелляционной инстанции не принял во внимание, что Трудовой кодекс Российской Федерации, устанавливающий возможность прекращения трудового договора по соглашению его сторон (на основе добровольного и согласованного волеизъявления работника и работодателя), которые при этом действуют исключительно своей волей и в своем интересе, не содержит норм о том, что факт понуждения работодателем работника к увольнению по соглашению сторон должен быть подтвержден только определенными средствами доказывания, закон круг таких допустимых доказательств не определяет. Следовательно, вынужденный характер подписания работником соглашения о расторжении трудового договора может быть подтвержден любыми доказательствами.
Определение № 5-КГ25-113-К2
7. Ответственность гражданина за неисполнение вытекающих из договора о целевом обучении обязательств по осуществлению трудовой деятельности в течение определенного срока установлена положениями Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации", а не нормами Трудового кодекса Российской Федерации об ученическом договоре.
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования (далее - университет) обратилось в суд с иском к С. о взыскании штрафа за неисполнение обязательств по договору о целевом обучении, заключенному между университетом, районной больницей и С., в рамках которого С. обязалась освоить образовательную программу высшего образования - программу ординатуры по специальности "Хирургия", а после окончания обучения осуществлять трудовую деятельность в районной больнице по полученной специальности в течение трех лет.
Договором о целевом обучении предусмотрено, что за неисполнение или ненадлежащее исполнение своих обязательств по данному договору стороны несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации, в том числе с частью 6 статьи 71 1 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации" 1. Приказом ректора С. была отчислена из университета в связи с окончанием учебы с 31 августа 2021 г. С 8 сентября 2021 г. С. работала в районной больнице в должности врача-хирурга. Приказом главного врача районной больницы трудовой договор с С. расторгнут и она уволена с 2 мая 2022 г. по пункту 3 части 1 статьи 77 ТК РФ (расторжение трудового договора по инициативе работника). 8 июня 2022 г. университет направил С. письменное требование о выплате штрафа в размере суммы расходов на ее обучение за неисполнение обязательства по договору о целевом обучении. Требование об уплате штрафа С. не исполнила.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, в удовлетворении исковых требований отказано. Кассационный суд общей юрисдикции оставил состоявшиеся по делу судебные постановления без изменения.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации, отменяя судебные постановления судов первой, апелляционной и кассационной инстанций и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, указала на следующее.
В соответствии с положениями статей 55, 56, 71 1 Федерального закона от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации" (далее - Закон об образовании) целевое обучение по программам высшего образования за счет средств бюджетов бюджетной системы Российской Федерации предусматривает наличие специального порядка приема на такое обучение по конкурсу в пределах установленной квоты и дополнительные условия реализации права на обучение по соответствующему договору, в том числе в части последствий несоблюдения гражданином условий договора о целевом обучении (обязательства по осуществлению трудовой деятельности в течение определенного срока), к которым относится выплата штрафа. Штраф в размере расходов соответствующего бюджета, осуществленных на обучение гражданина, согласно нормативным положениям, действовавшим на дату заключения С. договора о целевом обучении - 22 июля 2019 г., а также на дату расторжения ею трудового договора - 2 мая 2022 г., выплачивался образовательной организации, где обучался гражданин (с 1 мая 2024 г. в соответствии с изменениями законодательства указанный штраф зачисляется в соответствующий бюджет бюджетной системы Российской Федерации).
Из положений Закона об образовании следует, что целевое обучение осуществляется в соответствии с договором о целевом обучении. Сторонами договора о целевом обучении являются гражданин и заказчик целевого обучения (федеральный государственный орган, орган государственной власти субъекта Российской Федерации, орган местного самоуправления, юридическое лицо или индивидуальный предприниматель). Сторонами договора о целевом обучении наряду с гражданином могут также являться организация, осуществляющая образовательную деятельность, и (или) организация, в которую будет трудоустроен гражданин в соответствии с договором о целевом обучении. Существенным условием договора о целевом обучении являются обязательства гражданина, заключившего договор о целевом обучении, по осуществлению трудовой деятельности в месте, определенном договором о целевом обучении, в течение не менее трех лет в соответствии с полученной квалификацией с учетом трудоустройства в срок, установленный таким договором (статья 56 Закона об образовании). Обучение осуществляется за счет бюджетных ассигнований федерального бюджета, бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов.
Правовое регулирование отношений, связанных с реализацией права на образование гражданами, заключившими договор о целевом обучении, в том числе по образовательным программам высшего образования, за счет средств бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, судами первой и апелляционной инстанций при разрешении исковых требований университета о взыскании с С. штрафа за неисполнение обязательств по договору о целевом обучении применено не было, в связи с чем судебные инстанции сделали не основанный на законе вывод о том, что договор о целевом обучении от 22 июля 2019 г. представляет собой ученический договор, так как он был заключен с районной больницей как с работодателем, принявшим на себя обязанность трудоустроить С. по окончании обучения.
Суды первой и апелляционной инстанций, применяя к спорным отношениям положения главы 32 "Ученический договор" ТК РФ и указывая на то, что они не предусматривают возможность взыскания с работника штрафа за неисполнение условий ученического договора, неправильно определили действительные отношения сторон. Судебные инстанции не дали с учетом подлежащих применению к спорным отношениям норм права оценки наименованию и содержанию договора о целевом обучении от 22 июля 2019 г., заключенного между гражданином - С., заказчиком - районной больницей и университетом (в данной образовательной организации осуществлялось обучение С. в рамках квоты целевого приема).
Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций при разрешении исковых требований университета о взыскании с С. штрафа за неисполнение обязательств по договору о целевом обучении, применив закон, не подлежащий применению, в нарушение положений статей 56, 57, 196, 198, 327, 329 ГПК РФ не определили юридически значимые для правильного разрешения спора обстоятельства, не установили их и, как следствие, пришли к неправомерному выводу об отказе в удовлетворении исковых требований о взыскании с С. штрафа за неисполнение обязательств по договору о целевом обучении.
Определение № 14-КГ25-11-К1
8. При определении права на назначение ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка супруг заявителя может быть отнесен к членам его семьи только со дня государственной регистрации заключения их брака в органах записи актов гражданского состояния, и, соответственно, доход этого супруга может быть учтен при расчете среднедушевого дохода семьи также только с этой даты.
Прокурор в интересах Л. обратился в суд с иском к органу пенсионного и социального страхования о признании незаконным решения об отказе в назначении ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка, признании права на пособие, возложении обязанности назначить пособие. По мнению прокурора, решение об отказе в назначении данного пособия ввиду того, что размер среднедушевого дохода семьи превышает величину прожиточного минимума на душу населения в субъекте Российской Федерации, является незаконным, поскольку при расчете среднедушевого дохода семьи Л. ответчик необоснованно включил в доход семьи денежное довольствие ее супруга П. за период (с августа 2023 по июль 2024 года, то есть до регистрации их брака (8 июня 2024 г.), без учета которого размер среднедушевого дохода семьи Л. был бы ниже величины прожиточного минимума на душу населения, установленной в субъекте Российской Федерации.
Решением суда первой инстанции в удовлетворении исковых требований прокурора было отказано.
Отменяя решение суда и признавая за Л. право на ежемесячное пособие в связи с рождением и воспитанием ребенка, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что полученный П. за период с 1 августа 2023 г. по 31 мая 2024 г. доход не подлежит учету при расчете среднедушевого дохода семьи Л., поскольку до момента регистрации брака (8 июня 2024 г.) П. членом семьи Л. не являлся, то есть не относился к категории лиц, чьи доходы подлежали учету.
Установив, что среднедушевой доход семьи Л. с августа 2023 по июль 2024 года без учета доходов П. за период до заключения брака составил менее прожиточного минимума на душу населения по конкретному субъекту Российской Федерации, суд апелляционной инстанции признал незаконным решение органа пенсионного и социального страхования об отказе в назначении Л. ежемесячного пособия и обязал его назначить ей пособие с месяца постановки на учет по беременности в медицинской организации, то есть с августа 2024 года.
Кассационный суд общей юрисдикции не согласился с выводами суда апелляционной инстанции, отменил апелляционное определение и оставил в силе решение суда первой инстанции.
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации отменила определение кассационного суда общей юрисдикции, оставив в силе апелляционное определение суда апелляционной инстанции по данному делу в связи со следующим.
Федеральным законом от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ "О государственных пособиях гражданам, имеющим детей" (далее - Федеральный закон от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ) установлена единая система государственных пособий гражданам, имеющим детей, в связи с их рождением и воспитанием, которая обеспечивает гарантированную государством материальную поддержку материнства, отцовства и детства.
Согласно части 4 статьи 9 Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ право на ежемесячное пособие в связи с рождением и воспитанием ребенка возникает в случае, если размер среднедушевого дохода семьи, рассчитанный в соответствии с частью 6 статьи 9 данного федерального закона, не превышает величину прожиточного минимума на душу населения, установленную в субъекте Российской Федерации по месту жительства (пребывания) или фактического проживания заявителя в соответствии с Федеральным законом от 24 октября 1997 г. № 134-ФЗ "О прожиточном минимуме в Российской Федерации" на дату обращения за назначением указанного пособия.
В силу части 6 статьи 9 Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ среднедушевой доход семьи при назначении ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка рассчитывается исходя из суммы доходов всех членов семьи за последние двенадцать календарных месяцев (в том числе в случае представления документов (сведений) о доходах семьи за период менее двенадцати календарных месяцев), предшествовавших месяцу перед месяцем обращения за назначением указанного пособия, путем деления одной двенадцатой суммы доходов всех членов семьи за расчетный период на число членов семьи.
В состав семьи, учитываемый при определении права на ежемесячное пособие в связи с рождением и воспитанием ребенка и при расчете среднедушевого дохода семьи, включаются заявитель, его супруг (супруга), его несовершеннолетние дети, дети, находящиеся под его опекой (попечительством), его дети в возрасте до 23 лет, обучающиеся в общеобразовательной организации, профессиональной образовательной организации или образовательной организации высшего образования по очной форме обучения (за исключением обучающихся по дополнительным образовательным программам) (часть 7 статьи 9 Федерального закона от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ).
Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 декабря 2022 г. № 2330 утверждены Правила назначения и выплаты ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка в части, не определенной Федеральным законом от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ (далее в этом пункте - Правила), содержащие аналогичное правовое регулирование. В пункте 47 Правил перечислены виды доходов, полученных в денежной форме, учитываемые при расчете среднедушевого дохода семьи.
Из приведенных нормативных положений в их взаимосвязи следует, что право на получение ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка, предусмотренного Федеральным законом от 19 мая 1995 г. № 81-ФЗ, возникает в том числе в случае, если размер среднедушевого дохода семьи не превышает величину прожиточного минимума на душу населения, установленную в субъекте Российской Федерации по месту жительства заявителя. Для расчета среднедушевого дохода семьи учитываются доходы, полученные именно членами семьи в денежной форме за двенадцать календарных месяцев, предшествовавших месяцу перед месяцем обращения за назначением указанного пособия.
К членам семьи при определении права на ежемесячное пособие в связи с рождением и воспитанием ребенка и при расчете среднедушевого дохода семьи относится, в частности, супруг (супруга) заявителя. При этом состав семьи определяется на дату подачи заявления о назначении ежемесячного пособия и учитывается при определении права на получение ежемесячного пособия и при расчете среднедушевого дохода семьи.
Таким образом, при расчете размера среднедушевого дохода семьи с целью назначения меры социальной поддержки в виде ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка учету подлежат денежные средства, которые получены членами семьи в качестве определенного законом вида дохода, то есть являются доходом членов семьи.
Приведенное правовое регулирование кассационным судом общей юрисдикции применено неправильно, без учета положений Семейного кодекса Российской Федерации (далее - СК РФ) о заключении брака и о правах и обязанностях супругов.
Статьей 10 СК РФ установлено, что брак заключается в органах записи актов гражданского состояния. Права и обязанности супругов возникают со дня государственной регистрации заключения брака в органах записи актов гражданского состояния.
Следовательно, применительно к спорным отношениям по назначению ежемесячного пособия в связи с рождением и воспитанием ребенка П. мог быть признан членом семьи Л. как ее супруг со дня государственной регистрации заключения их брака в органах записи актов гражданского состояния, то есть с 8 июня 2024 г., до указанной даты П. членом семьи Л. не являлся, и его доход в виде денежного довольствия за период до вступления в брак не подлежал учету при исчислении среднедушевого дохода семьи Л.
Определение № 59-КГПР25-3-К9
9. При изъятии для муниципальных нужд у участников общей долевой собственности жилого помещения, признанного аварийным и включенного в региональную адресную программу по переселению граждан, предусмотрен единый для всего объекта общей долевой собственности способ возмещения (выплата денежных средств или предоставление иного жилого помещения в общую долевую собственность).
Администрация обратилась в суд с иском к К. и С. об изъятии жилого помещения в муниципальную собственность путем выкупа, о прекращении права собственности ответчиков на данное жилое помещение, об их выселении и о снятии с регистрационного учета.
В обоснование исковых требований истец указал, что квартира общей площадью 68 кв.м принадлежит на праве общей долевой собственности ответчикам С. (2448/3000 долей) и К. (552/3000 доли). На основании постановления администрации многоквартирный дом, в котором находится спорная квартира, признан аварийным и подлежащим сносу, собственникам помещений в течение 14 месяцев со дня принятия постановления надлежало осуществить снос указанного дома. Данный многоквартирный дом включен в областную адресную программу по переселению граждан из аварийного жилищного фонда.
В связи с неисполнением собственниками помещений требований о сносе многоквартирного дома в установленный срок администрацией принято постановление об изъятии для муниципальных нужд земельного участка под данным многоквартирным домом в связи с признанием его аварийным и подлежащим сносу. Согласно отчету экспертного учреждения рыночная стоимость принадлежащего ответчикам жилого помещения и сумма убытков, причиненных собственникам его изъятием, составляют 5 887 180 руб. Ответчикам было направлено письменное предложение о заключении соглашения об изъятии принадлежащего им жилого помещения с выплатой указанного возмещения, однако ответчики К. и С. не согласились с результатами оценки.
К. обратился в суд со встречным иском к администрации о предоставлении жилого помещения взамен изымаемого и взыскании возмещения расходов на переезд, указав, что является сособственником спорного жилого помещения, в котором также зарегистрированы его двое несовершеннолетних детей и нетрудоспособная мать, денежных средств, предлагаемых в качестве возмещения за изымаемое жилое помещение, на покупку отдельного жилья недостаточно.
41. Восстановление в полном объеме прав взыскателя иным способом, чем указано в судебном акте, может являться основанием для окончания исполнительного производства в связи с фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе.
Х. обратилась в суд с административным иском о признании незаконным постановления судебного пристава-исполнителя об окончании исполнительного производства со следующим предметом исполнения: возложить на комитет государственного строительного надзора (далее - комитет) обязанность включить Х. в реестр граждан, чьи денежные средства привлечены для строительства многоквартирных домов, и чьи права нарушены (далее - реестр пострадавших граждан). Х. ссылалась на то, что требования исполнительного документа фактически не исполнены, она не включена в упомянутый реестр.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, административный иск Х. удовлетворен.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила принятые по делу судебные акты и отказала в удовлетворении административных исковых требований с учетом следующего.
В 2003 году Х. заключила договор участия в долевом строительстве многоквартирного дома с застройщиком и исполнила свое денежное обязательство по данному договору. Застройщик обязательство по передаче квартиры не исполнил.
В 2018 году комитет отказал Х. во включении в реестр пострадавших граждан.
Вступившим в законную силу решением суда первой инстанции от 26 марта 2019 г. по другому делу административный иск Х. удовлетворен, решение об отказе во включении в реестр пострадавших граждан признано незаконным, на комитет возложена обязанность включить административного истца в реестр пострадавших граждан.
На основании данного решения суда судебным приставом-исполнителем в 2019 году возбуждено исполнительное производство, которое окончено в 2023 году в связи с фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе, и предоставлением в собственность Х. однокомнатной квартиры.
В силу внесенных в законодательство о долевом строительстве изменений, в том числе Федеральным законом от 27 июня 2019 г. № 151-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" и отдельные законодательные акты Российской Федерации" (которым статья 23 1 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 214-ФЗ "Об участии в долевом строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации" (далее - Федеральный закон № 214-ФЗ) дополнена частью 1 1), и в связи утратой комитетом полномочий по ведению реестра пострадавших граждан, а также в целях исполнения требований исполнительного документа в 2020 году в единый реестр проблемных объектов включен многоквартирный жилой дом, в долевом строительстве которого приняла участие Х. Основанием включения объекта в этот реестр явилось конкурсное производство в отношении застройщика.
В силу части 4 статьи 23 Федерального закона № 214-ФЗ, распоряжения Правительства Российской Федерации от 26 мая 2017 г. № 1063-р "Об утверждении формы плана-графика по осуществлению мер по решению проблем граждан, включенных в реестр граждан, чьи денежные средства привлечены для строительства многоквартирных домов и чьи права нарушены" субъектом Российской Федерации утвержден план-график, предусматривающий мероприятия по восстановлению прав граждан - участников долевого строительства по указанному выше проблемному объекту. Данным планом-графиком предусмотрено строительство компенсационного жилого дома с последующим предоставлением квартир гражданам.
На основании распоряжения Правительства субъекта Российской Федерации Х. предоставлена в собственность однокомнатная квартира.
Между департаментом городского имущества субъекта Российской Федерации и Х. 24 мая 2023 г. заключен договор о передаче в собственность однокомнатной квартиры, которая передана Х. по акту приема-передачи, право собственности на квартиру зарегистрировано в ЕГРН 7 июня 2023 г.
Кроме того, между Х. и департаментом городского имущества субъекта Российской Федерации заключен договор уступки прав требования, в силу которого все права, вытекающие из договора участия в долевом строительстве, переходят в полном объеме к департаменту.
С учетом изложенного нарушенное право Х. как лица, чьи денежные средства привлечены для строительства многоквартирного дома, восстановлено путем предоставления компенсационного жилого помещения.
Требования исполнительного документа о включении Х. в реестр пострадавших граждан имели своей целью последующее восстановление ее прав путем оказания государственной социальной поддержки, которую взыскатель получила в полном объеме соразмерно внесенным по договору участия в долевом строительстве денежным средствам и приобретаемому жилому помещению.
Следовательно, у судебного пристава-исполнителя имелись основания для окончания исполнительного производства в связи с фактическим исполнением требований, содержащихся в исполнительном документе (пункт 1 части 1 статьи 47 Федерального закона от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ "Об исполнительном производстве").
Определение № 5-КАД25-76-К2
42. На иностранном гражданине лежит обязанность самостоятельно уведомить уполномоченный орган об осуществлении им трудовой деятельности независимо от представления таких сведений работодателем.
С. обратился в суд с административным иском к Государственному управлению Министерства внутренних дел Российской Федерации по субъекту Российской Федерации (далее - Управление) о признании незаконными решений об аннулировании патента и о сокращении срока временного пребывания в Российской Федерации.
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, административное исковое заявление удовлетворено. Суд установил, что до истечения двухмесячного срока, предусмотренного для представления иностранным гражданином уведомления об осуществлении трудовой деятельности, Управление располагало сведениями о месте работы административного истца, поскольку получило уведомление от работодателя С., и пришел к выводу о том, что оспариваемые решения приняты по формальным основаниям.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила принятые по делу судебные акты и приняла новое решение об отказе в удовлетворении административного искового заявления С., исходя из следующего.
Работодатели, являющиеся индивидуальными предпринимателями, имеют право привлекать к трудовой деятельности законно находящихся на территории Российской Федерации иностранных граждан, прибывших в Российскую Федерацию в порядке, не требующем получения визы, и достигших возраста восемнадцати лет, при наличии у каждого такого иностранного гражданина патента, выданного в соответствии с Федеральным законом от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ "О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации" (далее - Закон о правовом положении иностранных граждан) (абзац восемнадцатый пункта 1 статьи 2, пункт 1 статьи 13 3 Закона о правовом положении иностранных граждан).
Согласно пункту 7 статьи 13 3 Закона о правовом положении иностранных граждан в течение двух месяцев со дня выдачи патента иностранный гражданин обязан представить в территориальный орган федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, выдавший патент, уведомление об осуществлении трудовой деятельности.
Как следует из материалов дела, гражданин Республики Таджикистан С. прибыл в Российскую Федерацию для осуществления трудовой деятельности.
11 марта 2022 г. ему выдан патент.
Между индивидуальным предпринимателем (работодателем) и С. (работником) заключен трудовой договор.
11 марта 2024 г. Управлением С. выдан новый патент на осуществление трудовой деятельности на территории субъекта Российской Федерации. Предпринимателем и С. заключено дополнительное соглашение к трудовому договору. 15 марта 2024 г. работодатель посредством почтовой связи уведомил об этом территориальный орган федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел. Уведомление вручено 19 марта 2024 г.
Решением Управления выданный С. 11 марта 2024 г. патент аннулирован, поскольку в нарушение пункта 7 и подпункта 4 пункта 22 статьи 13 3 Закона о правовом положении иностранных граждан иностранным гражданином в течение шести месяцев (при установленном законодательством двухмесячном сроке) не исполнена обязанность по представлению в территориальный орган федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел уведомления об осуществлении трудовой деятельности с приложением трудового договора или гражданско-правового договора на выполнение работ (оказание услуг), заключенного между работодателем, заказчиком работ (услуг) и иностранным гражданином.
На основании пункта 3 статьи 5 Закона о правовом положении иностранных граждан Управлением принято решение о сокращении срока временного пребывания С. в Российской Федерации.
Исходя из буквального содержания указанных норм предусмотренная пунктом 8 статьи 13 Закона о правовом положении иностранных граждан обязанность работодателя или заказчика работ (услуг), привлекающих и использующих для осуществления трудовой деятельности иностранного гражданина, уведомлять территориальный орган федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел в субъекте Российской Федерации, на территории которого данный иностранный гражданин осуществляет трудовую деятельность, о заключении и прекращении (расторжении) с данным иностранным гражданином трудового договора или гражданско-правового договора на выполнение работ (оказание услуг) в срок, не превышающий трех рабочих дней с даты заключения или прекращения (расторжения) соответствующего договора, является самостоятельной.
Представление работодателем административного истца уведомления о заключении трудового договора в уполномоченный орган во исполнение положений пункта 8 статьи 13 Закона о правовом положении иностранных граждан не освобождает административного истца от обязанности, предусмотренной пунктом 7 статьи 13 3 данного федерального закона.
В отсутствие обстоятельств, объективно препятствующих своевременной подаче иностранным гражданином такого уведомления, оспариваемые решения Управления не могут быть признаны принятыми по формальным основаниям и незаконными.
Определение № 46-КАД25-18-К6
43. Заключение судебной военно-врачебной экспертизы, проводимой в целях определения годности гражданина к военной службе, не является для суда обязательным и оценивается им по правилам оценки доказательств, установленным процессуальным законодательством.
К. обратился в суд с административным иском к призывной комиссии субъекта Российской Федерации о признании незаконными и отмене решения призывной комиссии субъекта Российской Федерации, которым отменено решение нижестоящей призывной комиссии, и заключения об определении категории годности к военной службе "Б-3", а также о возложении обязанности определить категорию годности к военной службе "Д".
Решением суда первой инстанции административный иск удовлетворен. Суд сделал вывод о том, что у К. имеется заболевание, препятствующее прохождению военной службы. При этом суд исходил из заключения судебной экспертизы, согласно которой один из установленных в соответствии с медицинскими документами диагнозов квалифицирован как заболевание, имеющееся у административного истца на момент вынесения оспариваемого решения и проведения экспертизы. Суд счел, что на основании пункта "а" статьи 24 расписания болезней раздела II, являющегося приложением № 1 к Положению о военно-врачебной экспертизе, утвержденному постановлением Правительства Российской Федерации от 4 июля 2013 г. № 565 (далее - расписание болезней) К. следует определить категорию "Д" - не годен к военной службе.
Определением суда апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменено в части возложения на призывную комиссию субъекта Российской Федерации обязанности определить К. категорию годности к военной службе "Д". В остальной части решение оставлено без изменения.
Суд кассационной инстанции апелляционное определение отменил, решение суда первой инстанции оставил в силе.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации отменила принятые по делу судебные акты, административное дело направила на новое рассмотрение в суд первой инстанции по следующим основаниям.
Решением призывной комиссии К. освобожден от призыва на военную службу на основании подпункта "а" пункта 1 статьи 23 Федерального закона от 28 марта 1998 г. № 53-ФЗ "О воинской обязанности и военной службе" в связи с определением ему категории "В" - ограниченно годен к военной службе ввиду установления диагноза, предусмотренного пунктом "г" статьи 62 расписания болезней.
Решением призывной комиссии субъекта Российской Федерации решение призывной комиссии отменено, К. призван на военную службу, поскольку ему определена категория "Б-3" - годен к военной службе с незначительными ограничениями. Названная категория годности к военной службе установлена К. по результатам контрольного медицинского освидетельствования, в ходе которого выявлены заболевания, предусмотренные пунктом "д" статьи 13 и пунктом "д" статьи 62 расписания болезней.
Определением суда по ходатайству административного истца назначена судебная военно-врачебная экспертиза, согласно результатам которой на основании пункта "а" статьи 24 расписания болезней К. определена категория "Д" - не годен к военной службе.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации установила, что при первоначальной постановке на воинский учет и в ходе медицинских обследований К. указывал на наличие у него заболевания и считал правильным признание его ограниченно годным к военной службе на основании пункта "г" статьи 62 расписания болезней, иных жалоб не предъявлял.
В имеющихся в деле медицинских документах о состоянии здоровья административного истца и в заключении врачей, участвовавших в освидетельствовании призывной комиссией, в контрольном медицинском освидетельствовании областной призывной комиссией, не содержится сведений о выявлении у К. признаков названного заболевания. Не обнаружено наличие такого заболевания и при проведении судебной экспертизы.
В заключении судебной военно-врачебной экспертизы в обоснование вывода о наличии заболевания, указанного в пункте "а" статьи 24 расписания болезней, приводится содержание вклеенной в медицинскую карту амбулаторного больного детской клинической поликлиники выписки из истории болезни областной детской клинической больницы, согласно которой в 2005-2006 годах ребенок находился на стационарном лечении в городской детской больнице.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации указала на то, что названные медицинские документы о состоянии здоровья административного истца не были представлены ни в призывную комиссию, ни в областную призывную комиссию, ни в суд. Данные документы отсутствуют и в материалах административного дела.
Суд также не выяснил, является ли поставленный в 2005-2006 гг. диагноз основанием для применения в отношении К. пункта "а" статьи 24 расписания болезней при проведении мероприятий, связанных с призывом на военную службу.
Признавая незаконным оспариваемое решение областной призывной комиссии, суды в нарушение положений части 2 статьи 59, части 8 статьи 82, частей 3 и 8 статьи 84 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации ограничились исключительно выводами проведенной по делу судебной экспертизы, основанными на медицинских документах, которые не были исследованы названной комиссией и судами.
Определение № 16-КАД25-11-К4
44. В отношении лица, освобожденного из мест лишения свободы, имеющего непогашенную судимость за совершение особо тяжкого преступления при рецидиве преступлений и совершившего в течение одного года два и более административных правонарушения, посягающих на общественный порядок и общественную безопасность, срок административного надзора начинает исчисляться со дня вступления в законную силу решения о назначении такого надзора.
Отдел Министерства внутренних дел Российской Федерации по муниципальному району субъекта Российской Федерации (далее - отдел МВД России) обратился с административным иском об установлении административного надзора сроком на один год в отношении Б. в соответствии с пунктом 2 части 3 статьи 3 Федерального закона от 6 апреля 2011 г. № 64-ФЗ "Об административном надзоре за лицами, освобожденными из мест лишения свободы" (далее - Закон об административном надзоре).
Решением суда первой инстанции, оставленным без изменения судами апелляционной и кассационной инстанций, административное исковое заявление удовлетворено, в отношении Б. установлен административный надзор сроком на один год и применены административные ограничения.
Суд указал, что срок административного надзора подлежит исчислению со дня постановки Б. на учет в отделе МВД России.
Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации согласилась с выводом судов о правомерности установления в отношении Б. административного надзора по следующим основаниям.
Б. отбыл уголовное наказание в виде лишения свободы, имеет непогашенную судимость за совершение особо тяжкого преступления и совершил в течение одного года два административных правонарушения, посягающих на общественный порядок и общественную безопасность.
В силу пункта 1 части 1 статьи 3 Закона об административном надзоре административный надзор устанавливается судом в отношении совершеннолетнего лица, освобождаемого или освобожденного из мест лишения свободы и имеющего непогашенную либо неснятую судимость за совершение особо тяжкого преступления, при наличии оснований, предусмотренных частью 3 данной статьи, в частности совершение лицом, отбывшим уголовное наказание в виде лишения свободы и имеющим непогашенную либо неснятую судимость, в течение одного года двух и более административных правонарушений, посягающих на общественный порядок и общественную безопасность (пункт 2 части 3 статьи 3).
Административные правонарушения, за совершение которых Б. привлекался к ответственности на основании части 1 статьи 20.1 КоАП РФ, посягают на общественный порядок и общественную безопасность.
Административный надзор в отношении Б. установлен сроком на один год с учетом указанных обстоятельств на основании положений пункта 1 части 1 статьи 3 и пункта 1 части 1 статьи 5 Закона об административном надзоре.
Вместе с тем Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации пришла к выводу о необходимости изменения решения суда в части начала исчисления срока административного надзора по следующим основаниям.
Суд применил положения пункта 1 части 3 статьи 5 Закона об административном надзоре, согласно которой срок административного надзора исчисляется со дня постановки на учет в органе внутренних дел по избранному месту жительства, пребывания или фактического нахождения в отношении указанного в части 1 статьи 3 этого закона лица в случае, если лицо в период отбывания наказания в местах лишения свободы признавалось злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания (пункт 1 части 3 статьи 3 указанного закона), либо в отношении лиц, указанных в частях 2 и 2 1 статьи 3 данного закона.
Однако в материалах административного дела отсутствуют сведения о том, что в период отбывания наказания в местах лишения свободы административный ответчик признавался злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания. Напротив, Б. освободился из мест лишения свободы по постановлению суда в связи с заменой неотбытой части наказания на более мягкий вид наказания - исправительные работы.
В материалах административного дела не содержится данных о том, что Б. относится к лицам, указанным в частях 2 и 2 1 статьи 3 Закона об административном надзоре, поскольку он не совершал перечисленных в данных частях статьи 3 названного закона преступлений либо преступлений при опасном или особо опасном рецидиве преступлений.
Следовательно, в отношении Б. не могли быть применены положения пункта 1 части 3 статьи 5 данного закона об исчислении срока административного надзора со дня постановки на учет в отделе МВД России.
Таким образом, Б. имеет непогашенную судимость за совершение особо тяжкого преступления, совершенного при рецидиве преступлений, который не признан опасным либо особо опасным, злостным нарушителем установленного порядка отбывания наказания в виде лишения свободы не являлся, то есть относится к лицам, названным в части 1 статьи 3 Закона об административном надзоре, в отношении которых подлежит применению пункт 2 части 3 статьи 5 данного федерального закона об исчислении срока административного надзора со дня вступления в законную силу решения суда о его установлении.
С учетом изложенного Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Российской Федерации изменила решение суда первой инстанции, указав в его резолютивной части на исчисление срока административного надзора со дня вступления в законную силу решения суда.
Определение № 5-КАД25-82-К2
Споры, связанные с применением законодательства об административных правонарушениях
45. Оскорбление, то есть деяние, унижающее человеческое достоинство и содержащее негативную оценку личности потерпевшего, выраженную в неприличной, противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме, которое имело место в групповом чате мессенджера, отвечает признакам публичности, в связи с чем подлежит квалификации по части 2 статьи 5.61 КоАП РФ.
Постановлением мирового судьи, оставленным без изменения решением судьи районного суда и постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, С. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 5.61 КоАП РФ и подвергнут административному наказанию.
В соответствии с частью 2 статьи 5.61 КоАП РФ оскорбление, содержащееся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации либо совершенное публично с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", или в отношении нескольких лиц, в том числе индивидуально не определенных, влечет наложение административного штрафа.
Основанием для привлечения С. к административной ответственности, предусмотренной указанной нормой, послужил тот факт, что он, используя мобильный телефон, со своего абонентского номера посредством мессенджера направил в групповой чат содержащие высказывания оскорбительного характера в адрес Э. сообщения, публично унижающие ее честь и достоинство.
Оскорбление, размещенное в групповом чате мессенджера, отвечало признакам публичности, содержало негативную оценку личности Э., выраженную в неприличной, противоречащей общепринятым нормам морали и нравственности форме, унижало человеческое достоинство.
Размещение оскорблений на страницах в социальных сетях, доступных для неопределенного круга лиц, либо в групповых чатах мессенджеров подлежит квалификации по части 2 статьи 5.61 КоАП РФ.
Следовательно, вывод судебных инстанций о наличии в деянии С. состава административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 5.61 КоАП РФ, соответствовал фактическим обстоятельствам дела и имеющимся доказательствам.
В жалобе С. заявлял, что он не писал сообщения, размещение которых в групповом чате мессенджера ему вменено, переписку в данном чате не вел, а в его телефоне имелось вредоносное программное обеспечение (вирусная программа), с помощью которого была сгенерирована переписка от его имени.
Приведенные доводы не нашли подтверждения.
Сообщения, содержащие высказывания оскорбительного характера, размещены в указанном групповом чате от имени участника с номером телефона, который принадлежит С. и находится в его пользовании. Сведений о выбытии из его пользования телефона с указанным номером не имелось.
Содержание этих и иных сообщений от имени названного участника группового чата, переписки в нем в целом, комментариев иных участников группового чата, а также содержание обращения, письменных объяснений и показаний потерпевшей Э. в совокупности позволили сделать вывод о том, что сообщения с оскорблениями написал и направил С.
С учетом изложенного оснований для отмены или изменения состоявшихся по делу судебных актов не установлено.
Постановление № 66-АД26-1-К8
46. Управление транспортным средством, имеющим трещину на ветровом стекле в зоне очистки стеклоочистителем половины стекла, расположенной со стороны водителя, влечет административную ответственность по части 1 статьи 12.5 КоАП РФ.
Постановлением инспектора ДПС, оставленным без изменения решением судьи городского суда и постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, К. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 12.5 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию.
В ходе производства по делу установлено, что водитель К. управлял транспортным средством, на ветровом стекле которого имеется трещина в зоне очистки стеклоочистителем половины стекла, расположенной со стороны водителя.
Частью 1 статьи 12.5 КоАП РФ установлена административная ответственность за управление транспортным средством при наличии неисправностей или условий, при которых в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения 6 эксплуатация транспортного средства запрещена, за исключением неисправностей и условий, указанных в частях 1 1-7 данной статьи.
Техническое состояние и оборудование участвующих в дорожном движении транспортных средств в части, относящейся к безопасности дорожного движения и охране окружающей среды, должно отвечать требованиям соответствующих технических регламентов, стандартов, правил и руководств по их технической эксплуатации (пункт 3 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностей должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения).
В соответствии с пунктом 4.4.7 ГОСТ 33997-2016 "Межгосударственный стандарт. Колесные транспортные средства. Требования к безопасности в эксплуатации и методы проверки" 7 наличие трещин ветровых стекол колесных транспортных средств в зоне очистки стеклоочистителем половины стекла, расположенной со стороны водителя, не допускается.
Согласно пункту 2.3.1 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. № 1090, водитель транспортного средства обязан перед выездом проверить и в пути обеспечить исправное техническое состояние транспортного средства в соответствии с Основными положениями по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностями должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения.
Следовательно, принятые по делу акты являются правильными, оснований для их отмены или изменения не установлено.
Постановление № 18-АД26-5-К4
47. Автомобиль, используемый исключительно для транспортировки водных биологических ресурсов, не является орудием незаконной добычи (вылова) таких ресурсов, в связи с чем не подлежит конфискации.
Постановлением мирового судьи, оставленным без изменения решением судьи городского суда, С. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 2 статьи 8.37 КоАП РФ, с назначением административного наказания в виде административного штрафа с конфискацией транспортного средства.
Постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции постановление мирового судьи изменено в части указания даты вынесения постановления, в остальной части указанные судебные акты оставлены без изменения.
В соответствии с частью 2 статьи 8.37 КоАП РФ нарушение правил, регламентирующих рыболовство, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 8.17 названного кодекса, влечет наложение административного штрафа на граждан с конфискацией судна и других орудий добычи (вылова) водных биологических ресурсов или без таковой.
Основанием для привлечения С. к административной ответственности, предусмотренной частью 2 статьи 8.37 КоАП РФ, послужили выводы о том, что он, находясь на участке автодороги в пределах территории, на которой установлен запрет добычи (вылова) всех видов водных биологических ресурсов, осуществлял с использованием транспортного средства (автомобиля) транспортировку незаконно добытых (выловленных) водных биологических ресурсов.
Между тем при вынесении состоявшихся судебных актов не учтено следующее.
В ходе производства по делу С. и его защитник указывали на то, что автомобиль по функциональному назначению не может быть признан орудием добычи (вылова) водных биологических ресурсов или плавучим средством, предназначенным для рыболовства, и не применялся для соответствующих целей, он использовался только для транспортировки уже добытых (выловленных) водных биологических ресурсов.
Назначая С. дополнительное административное наказание в виде конфискации транспортного средства, мировой судья исходил из того, что оно принадлежит С. на праве собственности, не изъято из гражданского оборота и использовалось при совершении административного правонарушения.
Судья городского суда признал довод С. и его защитника о том, что автомобиль не является орудием добычи (вылова) водных биологических ресурсов, основанным на неверном толковании закона, отметив при этом, что С. привлечен к административной ответственности не за добычу (вылов) водных биологических ресурсов, а за транспортировку незаконно добытых (выловленных) водных биологических ресурсов.
Судья кассационного суда (общей юрисдикции) отклонил довод о необоснованности конфискации транспортного средства с указанием на то, что назначение дополнительного наказания в виде конфискации орудий добычи (вылова) водных биологических ресурсов предусмотрено санкцией части 2 статьи 8.37 КоАП РФ, исключения из правила, предусмотренные частью 2 статьи 3.7 названного кодекса, не установлены.
Вместе с тем мировым судьей и судьями вышестоящих судов не учтено следующее.
Санкцией части 2 статьи 8.37 КоАП РФ предусмотрено дополнительное административное наказание в виде конфискации судна и других орудий (например, удочек, спиннингов, сетей, неводов, тралов, ловушек), используемых исключительно для добычи (вылова) водных биоресурсов, то есть изъятия таких ресурсов из среды обитания (пункт 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 ноября 2010 г. № 27 "О практике рассмотрения дел об административных правонарушениях, связанных с нарушением правил и требований, регламентирующих рыболовство").
Мировым судьей и судьями вышестоящих судов оставлено без внимания то обстоятельство, что может быть назначена конфискация именно судна и других орудий, которые используются исключительно для добычи (вылова) водных биоресурсов, это прямо следует из санкции указанной нормы и приведенных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.
При таких обстоятельствах решение судьи городского суда и постановление судьи кассационного суда общей юрисдикции, вынесенные в отношении С., отменены, дело возвращено на новое рассмотрение в городской суд.
Постановление № 41-АД26-11-К4
48. Наличие в материалах дела двух протоколов об административном правонарушении с разным описанием одного и того же события административного правонарушения является существенным нарушением процессуальных требований КоАП РФ.
Постановлением мирового судьи, оставленным без изменения решением судьи районного суда и постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, А. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 6.1 1 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию.
Статьей 6.1 1 КоАП РФ установлена административная ответственность за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, но не повлекших последствий, указанных в статье 115 УК РФ, если эти действия не содержат уголовно наказуемого деяния.
В ходе производства по делу установлено, что А. совершил иные насильственные действия в отношении П., не повлекшие последствий, указанных в статье 115 УК РФ, а именно: применяя физическую силу, несколько раз пытался сбросить П. с велосипеда.
В соответствии со статьей 26.2 КоАП РФ доказательствами по делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основании которых устанавливаются наличие или отсутствие события административного правонарушения, виновность лица, привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.
Эти данные устанавливаются протоколом об административном правонарушении, иными протоколами, предусмотренными указанным кодексом, объяснениями лица, в отношении которого ведется производство по делу об административном правонарушении, показаниями потерпевшего, свидетелей, заключениями эксперта, иными документами, а также показаниями специальных технических средств, вещественными доказательствами.
Протокол об административном правонарушении относится к числу доказательств по делу об административном правонарушении и является процессуальным документом, где фиксируется противоправное деяние лица, в отношении которого возбуждено производство по делу, формулируется вменяемое данному лицу обвинение.
В соответствии с пунктом 3 статьи 29.1 КоАП РФ судья, орган, должностное лицо при подготовке к рассмотрению дела об административном правонарушении в числе прочих вопросов выясняют, правильно ли составлены протокол об административном правонарушении и другие протоколы, предусмотренные данным кодексом, а также правильно ли оформлены иные материалы дела.
В жалобе А. указывал на наличие в материалах дела двух протоколов об административном правонарушении, датированных одним числом и имеющих один номер, но содержащих разное описание события административного правонарушения.
Данные доводы подтверждены материалами дела.
При этом должностное лицо, составившее в отношении А. два протокола об административном правонарушении, в судебное заседание для устранения имеющихся противоречий не вызывалось и не допрашивалось, вопрос о том, когда и при каких обстоятельствах был составлен протокол об административном правонарушении, принятый мировым судьей в качестве надлежащего доказательства по делу, у участников производства по делу не выяснялся.
Допущенные мировым судьей процессуальные нарушения оставлены без внимания судьями районного суда и кассационного суда общей юрисдикции; доводы жалобы А. не получили правовой оценки.
С учетом изложенного судебные акты отменены, дело направлено на новое рассмотрение мировому судье.
Постановление № 15-АД26-1-К1
49. Возвращение без рассмотрения по существу жалобы на не вступившее в законную силу постановление по делу об административном правонарушении, содержащей необходимые сведения для установления предмета обжалования, является существенным нарушением процессуальных требований КоАП РФ.
Постановлением мирового судьи судебного участка Х. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 5 статьи 12.15 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию.
Не согласившись с указанным постановлением, Х. обратился с жалобой в районный суд.
Определением судьи районного суда жалоба Х. на постановление мирового судьи возвращена заявителю.
Постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции определение судьи районного суда и постановление мирового судьи оставлены без изменения.
Положениями пункта 1 части 1 статьи 30.4 КоАП РФ установлено, что при подготовке к рассмотрению жалобы на постановление по делу об административном правонарушении судья, должностное лицо выясняют, имеются ли обстоятельства, исключающие возможность рассмотрения жалобы данными судьей, должностным лицом, а также обстоятельства, исключающие производство по делу.
По смыслу положений данной нормы судья вправе возвратить жалобу на не вступившие в законную силу постановление и (или) решения (определения) по делу об административном правонарушении в том случае, если имеются обстоятельства, препятствующие ее принятию к рассмотрению.
В ходе производства по делу установлено, что Х. обратился в районный суд с жалобой на постановление мирового судьи после его получения.
Возвращая жалобу Х. без рассмотрения, судья районного суда исходил из того, что к ней не приложена копия обжалуемого постановления мирового судьи, что не позволяет удостоверить наличие данного решения, определить предмет обжалования и установить подведомственность дела.
Судья кассационного суда общей юрисдикции согласился с такими выводами, оставив определение судьи районного суда без изменения.
Вместе с тем при вынесении состоявшихся судебных актов не учтено следующее.
Жалоба на постановление мирового судьи подана Х. непосредственно в районный суд, что соответствовало требованиям части 3 статьи 30.2 КоАП РФ.
При этом она содержала сведения о номере дела, обжалованном постановлении мирового судьи с указанием полного наименования судебного участка и даты его принятия, ссылки на статью КоАП РФ, по которой Х. привлечен к административной ответственности, описание обстоятельств вмененного противоправного деяния с указанием адреса места совершения правонарушения, а также доводы Х. о незаконности обжалуемого постановления мирового судьи.
Следовательно, в жалобе были приведены все необходимые сведения, позволяющие судье районного суда установить предмет обжалования (какой акт и по какому делу), а также самостоятельно истребовать у мирового судьи материалы дела об административном правонарушении и с учетом положений статьи 30.6 КоАП РФ рассмотреть поданную Х. жалобу.
Допущенные судьей районного суда нарушения требований КоАП РФ являлись существенными и привели к нарушению права Х. на обжалование не вступившего в законную силу постановления по делу.
При изложенных обстоятельствах определение судьи районного суда, постановление судьи кассационного суда общей юрисдикции, вынесенные в отношении Х. по делу об административном правонарушении, предусмотренном частью 5 статьи 12.15 КоАП РФ, отменены, дело об административном правонарушении возвращено в районный суд на новое рассмотрение со стадии принятия жалобы Х. на постановление мирового судьи к рассмотрению.
Постановление № 66-АД26-3-К8
50. При рассмотрении жалобы на постановление по делу об административном правонарушении, выразившемся в управлении транспортным средством, на котором установлены стекла, светопропускание которых не соответствует установленным требованиям (часть 3 1 статьи 12.5 КоАП РФ), следует проверять соблюдение порядка проведения необходимых измерений.
Постановлением инспектора ДПС, оставленным без изменения решением судьи районного суда, решением судьи суда субъекта Российской Федерации и постановлением судьи кассационного суда общей юрисдикции, Ш. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 3 1 статьи 12.5 КоАП РФ, и подвергнут административному наказанию.
В соответствии с частью 3 1 статьи 12.5 КоАП РФ управление транспортным средством, на котором установлены стекла (в том числе покрытые прозрачными цветными пленками), светопропускание которых не соответствует требованиям технического регламента о безопасности колесных транспортных средств, влечет назначение административного наказания (цитируемые нормы приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения обстоятельств, послуживших основанием для привлечения Ш. к административной ответственности).
В силу пункта 4.3 Требований к транспортным средствам, находящимся в эксплуатации (приложение № 8 к Техническому регламенту Таможенного союза "О безопасности колесных транспортных средств" (ТР ТС 018/2011), принятому решением Комиссии Таможенного союза от 9 декабря 2011 г. № 877), светопропускание ветрового стекла и стекол, через которые обеспечивается передняя обзорность для водителя, должно составлять не менее 70%.
Согласно пункту 11 Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностей должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения запрещается эксплуатация автомобилей, если их техническое состояние и оборудование не отвечают требованиям перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств.
Пунктом 7.3 перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств (приложение к Основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанностям должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения, далее - Перечень неисправностей), запрещена эксплуатация транспортных средств, на которых установлены дополнительные предметы или нанесены покрытия, ограничивающие обзорность с места водителя.
По-видимому, в тексте предыдущего абзаца допущена опечатка. Вместо "Пунктом 7.3 перечня неисправностей и условий" имеется в виду "Пунктом 4.2 перечня неисправностей и условий"
Основанием для привлечения Ш. к административной ответственности послужил тот факт, что он управлял транспортным средством (автомобилем), светопропускание лобового и передних боковых стекол которого не соответствовало требованиям пункта 4.3 приложения № 8 к ТР ТС 18/2011 (составляло 29% и 12%) в связи с нанесенным на них покрытием, ограничивающим обзорность с места водителя, то есть при наличии указанного в пункте 7.3 Перечня неисправностей условия, при котором эксплуатация транспортных средств запрещена.
Доводы Ш. о том, что при измерении светопропускания стекол допущены нарушения, признаны необоснованными.
Измерение светопропускания стекол осуществлялось должностным лицом в соответствии с требованиями действующего законодательства. Данная процедура проведена с применением измерителя светопропускания стекол, утвержденного в установленном порядке в качестве средства измерения и прошедшего метрологическую поверку, в соответствии с руководством по эксплуатации. Факт поверки прибора подтверждает соответствие прибора всем необходимым характеристикам и пригодность его к применению.
Измерение светопропускания стекол выполнено с применением видеозаписи, из содержания которой в числе прочего усматривается, что прибор и свидетельство о его поверке Ш. предъявлены, он проверил наличие соответствующих данных.
Как обоснованно отмечено в состоявшихся актах, инструкция по эксплуатации измерителя светопропускания стекол не предусматривала замера тестируемого стекла. То обстоятельство, что результат измерений был определен, свидетельствовало о нахождении технических характеристик в пределах, установленных инструкцией, что позволило прибору произвести измерения.
При изложенных обстоятельствах оснований для отмены или изменения состоявшихся по делу актов не установлено.
Постановление № 49-АД24-8-К6
Судебная коллегия по делам военнослужащих
51. Получение военнослужащим при исполнении обязанностей военной службы, связанных с задачами проводимой специальной военной операции, ранения (травмы, контузии, увечья) свидетельствует о наличии оснований для производства единовременной выплаты, предусмотренной Указом Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 г. № 98 "О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей".
Решением 235 гарнизонного военного суда от 27 февраля 2025 г., оставленным без изменения судом апелляционной инстанции, отказано в удовлетворении иска военного прокурора о взыскании с сержанта С. материального ущерба, образовавшегося в результате перечисления ему за полученную травму единовременной выплаты при отсутствии установленных законом оснований.
Определением кассационного военного суда от 21 октября 2025 г. решение и апелляционное определение отменены. По делу принято новое решение о взыскании с С. в пользу Российской Федерации 3 000 000 руб. в качестве неосновательного обогащения.
Рассмотрев дело, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации определение кассационного военного суда отменила, оставила в силе решение и апелляционное определение, указав в обоснование следующее.
По делу установлено, что С., находясь 2 октября 2023 г. на позициях подразделения в зоне проведения специальной военной операции (далее также - СВО), выполняя поставленные задачи, получил травму.
Заключением военно-врачебной комиссии госпиталя установлена причинная связь увечья с формулировкой "военная травма"; госпиталем оформлена справка о ранении С., копия которой внесена в электронную базу данных.
23 октября 2023 г. С. произведена единовременная выплата, установленная Указом Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 г. № 98 "О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей" (далее - Указ), в размере 3 000 000 руб.
Суды первой и апелляционной инстанций, отказывая в удовлетворении иска, исходили из того, что единовременная выплата является возмещением вреда, причиненного здоровью С., а недобросовестность с его стороны и наличие счетной ошибки не установлены.
Кассационный военный суд, отменяя решение и апелляционное определение, указал, что С. не имеет права на единовременную выплату, травма получена им в отсутствие "огневого соприкосновения с противником" и не связана с выполнением служебно-боевых задач.
Выводы кассационного военного суда основаны на неправильном применении и толковании норм материального права.
В силу подпункта "б" пункта 1 Указа (в редакции, действовавшей до 9 декабря 2024 г.) в качестве дополнительной меры социальной поддержки военнослужащим, принимающим участие в специальной военной операции на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики и Украины, получившим ранение (контузию, травму, увечье) в ходе ее проведения, осуществляется единовременная выплата.
В соответствии с пунктом 2(1) Порядка назначения и осуществления единовременных выплат, установленных Указом Президента Российской Федерации от 5 марта 2022 г. № 98 "О дополнительных социальных гарантиях военнослужащим, лицам, проходящим службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации, и членам их семей", в Вооруженных Силах Российской Федерации, утвержденного приказом Министра обороны Российской Федерации от 22 апреля 2022 г. № 236 (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) (далее - Порядок), начальник военно-медицинской организации (далее - ВМО), в которую поступил (обратился) военнослужащий, организует подготовку справки о ранении военнослужащего и внесение в электронную базу данных, в которой осуществляется начисление денежного довольствия военнослужащим, ее электронно-графической копии.
Таким образом, правом на получение единовременной выплаты обладают военнослужащие, принимающие участие в СВО и получившие в ходе ее проведения ранение (травму, контузию, увечье). При этом выплата производится финансовым органом на основании электронно-графической копии соответствующей справки, оформленной и внесенной должностными лицами ВМО в электронную базу данных, в которой осуществляется начисление денежного довольствия военнослужащим.
Вместе с тем Указ и Порядок не содержат норм, позволяющих отнести "огневое соприкосновение с противником" к обязательным условиям для возникновения у военнослужащего, получившего ранение (травму, контузию, увечье), права на единовременную выплату.
Юридически значимым обстоятельством для признания данного права является исполнение военнослужащим обязанностей военной службы в условиях проводимой СВО.
Исходя из того, что С. получил травму, находясь на позиции подразделения (точке заряжания РСЗО "Град") и выполняя задачи по погрузке-разгрузке укупорок от снарядов, исполнение ответчиком обязанностей военной службы было связано с возложенными на него командованием задачами, обусловленными проводимой СВО.
В связи с изложенным выводы кассационного военного суда об отсутствии у ответчика права на единовременную выплату, установленную Указом, и о необходимости по этой причине возвращения сумм неосновательного обогащения являются ошибочными.
Определение № 222-КГ26-1-К10
52. В случае оправдания подсудимого по уголовному делу по одной из статей предъявленного обвинения процессуальные издержки, связанные с этим обвинением, возмещаются за счет средств федерального бюджета.
По приговору 2-го Восточного окружного военного суда от 2 апреля 2025 г. с учетом изменений, внесенных апелляционным определением апелляционного военного суда от 13 августа 2025 г., Р. осужден за совершение двух преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 205 2 УК РФ, и двух преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 280 УК РФ, в соответствии с частями 3, 4 статьи 69 УК РФ к окончательному наказанию в виде лишения свободы на срок 4 года в исправительной колонии общего режима с лишением права заниматься деятельностью, связанной с публичным размещением комментариев и иных материалов, администрированием интернет-сайтов, форумов, групп и чатов в информационно-телекоммуникационных сетях общего пользования, включая сеть "Интернет", а также мессенджерах, на срок 3 года.
Он же оправдан по части 2 статьи 205 УК РФ по обвинению в публичном оправдании терроризма, совершенном 23 марта 2024 г. с использованием информационно-телекоммуникационной сети "Интернет", на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с отсутствием в деянии состава преступления с признанием права на реабилитацию.
Рассмотрев дело по кассационной жалобе осужденного, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации приговор и апелляционное определение изменила по следующим основаниям.
Р. по одной из статей предъявленного обвинения оправдан, и за ним признано право на реабилитацию.
По смыслу положений частей 1, 5 статьи 132 УПК РФ и в соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2013 г. № 42 "О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам", в случае оправдания подсудимого по уголовному делу по одной из статей предъявленного обвинения процессуальные издержки, связанные с этим обвинением, возмещаются за счет средств федерального бюджета.
Между тем, разрешая вопросы о том, на кого и в каком размере должны быть возложены процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения адвокату, участвовавшему в уголовном судопроизводстве в качестве защитника Р. по назначению следователя и суда, суд первой инстанции, несмотря на оправдание Р. по одной из статей предъявленного обвинения, не учел приведенные положения закона, разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации и пришел к выводу о необходимости взыскания с осужденного данных процессуальных издержек в полном объеме - в сумме 35 235 руб.
В связи с этим Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации снизила размер подлежащих взысканию с Р. в доход федерального бюджета процессуальных издержек, связанных с выплатой вознаграждения адвокату за оказание ему юридической помощи, до 25 000 руб. с возмещением оставшейся суммы процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета.
Определение № 226-УД26-6-А6
──────────────────────────────
1 Нормы права в тексте примера приведены в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений.
2 Апелляционным определением Челябинского областного суда от 11 февраля 2025 г. приговор от 11 ноября 2022 г. изменен: действия К. переквалифицированы с части 3 статьи 30, пункта "г" части 4 статьи 228 1 на часть 3 статьи 30, пункт "а" части 3 статьи 228 1 УК РФ. Внесены и другие изменения.
3 Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 4 марта 2025 г. приговор и апелляционное определение изменены: из осуждения А. по части 1 статьи 222 1 УК РФ исключено незаконное приобретение взрывчатых веществ.
4 Кассационным определением судебной коллегии по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 14 января 2025 г. приговор и апелляционное определение в части назначения окончательного наказания по правилам статьи 70 УК РФ оставлены без изменения.
5 Кассационным постановлением Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 27 мая 2025 г. судебные решения в отношении Ш. оставлены без изменения.
6 Утверждены постановлением Совета Министров - Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 г. № 1090.
7 Введен в действие приказом Росстандарта от 18 июля 2017 г. № 708-ст.
Начать дискуссию