Акт налоговой проверки на 350 млн: обвинение в бумажном НДС

Ко мне обратилась компания, которая возит и продаёт нерудные материалы. На руках — акт налоговой проверки: 18 «спорных» контрагентов, обвинение в формальном документообороте.

Доначисления по НДС и налогу на прибыль — почти 350 млн рублей за три года.

Кейс был с высокой степенью риска: снятие вычетов по всей цепочке означало для бизнеса удар: банкротство с субсидиарной ответственностью, уголовное дело.

Логика инспекции стандартная для дел о бумажном НДС. У прямых поставщиков нет персонала и техники. Дальше по цепочке — «налоговые разрывы» у контрагентов второго и третьего звена.

Вывод налоговой — вся цепочка формальная, вычеты снимаем полностью.

Я принялся защищать.

По прямым контрагентам работа стандартная: договоры, первичка, переписка. А вот дальше начиналось самое интересное — второе и третье звено, куда инспекция обычно и рассчитывает, что никто не полезет проверять.

Формально есть простой довод: за контрагента своего контрагента налогоплательщик не отвечает. Но одной цитаты из практики недостаточно — комиссия всё равно останется с ощущением, что цепочка сомнительна. Я убеждён: именно на этом моменте обычно и проигрывают дела о бумажном НДС.

Поднял финансовый анализ по каждому спорному звену. Смотрел не на выручку саму по себе, а на динамику: растут ли уплаченные налоги пропорционально обороту, и с какой скоростью оборачиваются активы. У технической компании этой корреляции нет в принципе.

У реальной — рост НДС к уплате идёт в те же разы, что и рост выручки, а выручка, равная всем активам, формируется за считаные недели.

Проверил договоры лизинга. Если контрагент исполнил договор лизинга техники — значит, независимая лизинговая компания уже провела свою проверку: платёжеспособность, репутацию, способность тянуть регулярные платежи. Такую оценку техническая фирма без активов получить не может.

Поднял судебную историю каждого звена — не в поиске «плохих» дел, как это делает инспекция, а в поиске споров с независимыми компаниями, никак не связанными ни с моим клиентом, ни со схемой из акта. Нашёл решение суда, которым по совершенно другому делу установлена реальная поставка тем самым контрагентом, которого акт описывал как никогда не осуществлявший деятельность.

Проверил историю госзакупок по 44-ФЗ и 223-ФЗ. Чтобы участвовать в закупке, нужно пройти проверку заказчика, внести обеспечение и реально исполнить контракт — иначе попадёшь в реестр недобросовестных поставщиков. У части контрагентов нашлись десятки таких закупок за многолетний период, никак не связанных с моим клиентом.

Посмотрел на членство в СРО. Вступление туда — это взнос в компенсационный фонд и подтверждение реальной материально-технической базы. У одного из контрагентов такое членство оказалось действующим именно в тот период, когда акт утверждал, что деятельность не велась.

Проверил товарные знаки. У части контрагентов — зарегистрированные бренды. Патентные пошлины, поверенные, экспертиза Роспатента — реальные деньги, вложенные в бизнес, который планируют вести годами.

А в материалах самого акта нашлась ещё и отдельная встречная проверка третьего лица — с датами и суммами платежей, которые полностью совпали с банковской выпиской спорного контрагента. Инспекция это просто не сопоставила.

По совокупности вышло показать: контрагенты второго звена — не пустые оболочки, а действующий бизнес с самостоятельной историей, независимой от спорной сделки.

На сегодняшний день — рассмотрение материалов проверки продолжается, но позиция по контрагентам второго звена уже существенно поколебала выводы акта.

Кейс был не простым и крайне интересным, ставки высоки.

Именно эта содержательная работа и превращает общий довод «мы не отвечаем за контрагентов второго звена» из красивой юридической формулы в подкреплённое доказательствами возражение, которое инспекции уже сложно игнорировать при рассмотрении материалов налоговой проверки.

 Налоговый адвокат, Александр Бугрушев 

Материал основан на реальной консультационной практике. Все обстоятельства дела обобщены, информация о клиенте и контрагентах изменена с целью сохранения конфиденциальности. Публикация не является индивидуальной правовой консультацией.