К вопросу об ограничениях и обременениях права муниципальной собственности

В научной литературе по данному вопросу преобладает взгляд, в соответствии с которым «ограничения (обременения) представляют собой наличие установленных законом или уполномоченными органами в предусмотренном законом порядке условий, запрещений, стесняющих правообладателя при осуществлении права собственности либо иных вещных прав на конкретный объект недвижимого имущества»¹.

Таким образом, закон позволяет трактовать термины «обременение» и «ограничение» как синонимы². И это служит основанием для их отождествления и в юридической литературе³.

На наш взгляд, нельзя говорить о полной идентичности понятий, обозначаемых этими терминами. Вероятно, по юридическому значению, форме и последствиям установления их и можно приравнивать друг к другу. Но из этого не следует, что можно делать вывод о тождественности их социальной и юридической природы. Обременение характеризует относительно стабильные элементы правоотношения: объект и содержание. Оно может сопровождать либо объект, либо субъективное право. Применительно к объекту любые права, существующие у кого-либо в отношении него, могут рассматриваться в качестве обременения данного объекта. И право собственности, и право оперативного управления, и право аренды неравным образом «обременяют» один и тот же объект, в отношении которого они установлены. В таком обременении, очевидно, нет особого практического смысла.

Более продуктивным представляется взгляд, согласно которому в составе прав на объект одно право (право собственности) выступает в качестве основного (первичного), а остальные — зависимыми от него и поэтому могут именоваться «обременениями» объекта (дополнительно установленными правами на объект)⁴.

Примечательно, что при таком понимании «обременение объекта» всегда выступает и как обременение основного вещного права на объект. Тем самым любое право, устанавливаемое на объект в дополнение к основному вещному праву, обременяет и сам объект, и основное право на этот объект. Обременение права (объекта) может носить производный (аренда, оперативное управление, хозяйственное ведение и др.) или первоначальный характер (права члена семьи нанимателя, залог из закона и др.). Некоторые обременения в зависимости от способа установления (сервитуты) могут быть как производными, так и первоначальными.

Одни из обременений предполагают передачу права владения объектом (допуск к владению), другие заключаются в предоставлении возможностей пользования без передачи имущества во владение. Таким образом, в числе субъектов права, обременяющих право собственности на объект, с одной стороны, выступают владельцы имущества, а с другой — лица, допускаемые к пользованию данным имуществом.

Из известных обременений, прямо предусмотренных гражданским законодательством, должны быть названы сервитуты, ипотека, доверительное управление, аренда. Наряду с ними существуют ограниченные вещные права, которым не соответствует ни одно из известных гражданскому праву понятий: право учреждений на имущество, полученное от разрешенной предпринимательской деятельности («самостоятельное распоряжение»); незаконное добросовестное владение; права членов семьи собственника, нанимателя на жилое помещение; право пожизненного пользования жилым помещением⁵. Существуют также вещные права, формально не относящиеся к числу обременений, но по существу представляющие особую разновидность производных, зависимых вещных прав, обременяющих право собственности. В числе таких обременений назовем право хозяйственного ведения и оперативного управления, регистрируемое в качестве самостоятельного вещного права на государственное (муниципальное) имущество, а также на имущество, находящееся в частной собственности физических и юридических лиц (право оперативного управления)⁶.

Обременения могут устанавливаться либо законом, либо уполномоченными органами в порядке, предусмотренном законом, либо самим собственником в совершаемых им сделках.

Ограничение, напротив, относится только к существующему субъективному праву на объект. Оно не приводит к установлению нового права, хотя, конечно, «обременяет» существующее право. Но это обременение находится как бы внутри, в пределах вещного права. Ограничение может устанавливаться как по отношению к основному праву на объект, так и по отношению к дополнительному праву (обременению).

Обратим внимание на многозначность термина «ограничение гражданских прав». В широком смысле под ограничениями можно понимать вообще всякие границы, пределы, установленные на основании закона для осуществления субъективного права. Одни границы установлены законом⁷, и вопрос об ограничениях в таком их понимании сводится, как правило, к вопросу о пределах субъективного права и квалификации злоупотребления правом⁸. Так, в соответствии с общими запретами и пределами гражданского законодательства граждане должны: соблюдать основы правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК); не преступать пределы осуществления прав, установленные в ст. 10 ГК; осуществлять права разумно и добросовестно (ст. 10 ГК); не нарушать принципы гуманности в обращении с животными (ст. 137 ГК); не заниматься деятельностью, создающей опасность причинения вреда другим лицам (ст. 1065 ГК).

Таким образом, общий ограничитель свободы в реализации прав заключается, во-первых, в том, что нельзя осуществлять права с намерением причинять вред другому лицу; во-вторых, в недопустимости злоупотребления правом в других формах (хотя бы оно и не имело такой цели); в-третьих, в требованиях разумности и добросовестности к лицу, осуществляющему свое право.

В гражданском законодательстве существуют также специальные запреты и пределы, адресованные определенным лицам⁹ и (или) рассчитанные на определенные правоотношения¹⁰.

Наряду с установленными в законе «едиными для всех границами осуществления субъективных гражданских прав» и закреплением общей обязанности осуществлять их надлежащим образом¹¹, существуют ограничения адресного, ненормативного характера. Ими устанавливаются границы осуществления гражданского права конкретным лицом. Такие ограничения являются следствием применения к собственнику (субъекту иного вещного права) мер воздействия уполномоченными государственными органами (арест имущества, изъятие имущества), либо результатом применения мер защиты стороной в обязательстве (удержание), либо, наконец, самоограничением вещного права (возложение)¹².

В представленной в довольно схематичном виде логике соотношений обременения и ограничения вещного права сознательно не рассматривался вопрос о том, может ли обременение права считаться одновременно и его ограничением, и наоборот¹³. Бесспорно, всякие дополнительно установленные права ограничивают обладателя основного вещного права в осуществлении своих правомочий (права арендатора практически оставляют за собственником только право распоряжения¹⁴ и в очень ограниченных пределах право владения, как правило, совершенно лишая его возможности использовать объект). Ограничение права может выступать как возложение на его субъекта дополнительной обязанности (запрет может быть рассмотрен как абсолютная обязанность) и в этом смысле считаться его обременением. Таким образом, все зависит от точки отсчета.

Тем не менее мы полагаем, что практический смысл разграничение этих понятий приобретает только тогда, когда под обременением понимается установление дополнительных прав на объект, а под ограничением — сужение пределов субъективного права, не сопровождающееся установлением каких-либо дополнительных прав. С этой точки зрения к числу ограничений относится арест на имущество и залог в той части, в какой он не предоставляет залогодержателю дополнительных прав на объект¹⁵.

Итак, по нашему мнению, необходимо в составе обременений недвижимости различать обременения вещного права (дополнительные, зависимые вещные права других лиц) и ограничения вещного права как «сужение границ» вещного права конкретного лица.

И. Ю. АККУРАТОВ,

кандидат юридических наук

---

¹ Постатейный комментарий к Федеральному закону «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» / Под ред. П.В. Крашенинникова. — М., 1999. — С. 60 (автор соответствующего комментария — М.И. Брагинский).

² Такой вывод можно сделать из содержания ст. 277 ГК, ст. 1 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», ст. 64 Градостроительного кодекса РФ, где эти термины употребляются в одном смысловом значении.

³ См., напр.: Гражданское право: Учебник. В 3 т. / Под ред. Е.А. Суханова. — М., 1998. — Т. I. — С. 285.

⁴ См.: Бабаев А.Б. Система вещных прав. — М., 2006. — С. 89.

⁵ См.: Крашенинников П.В. Право собственности и иные вещные права на жилые помещения. — М., 2000. — С. 58.

⁶ См.: Суханов Е.А. Право собственности и иные вещные права // Гражданское право России: общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. — М., 2001. — С. 363.

⁷ См.: Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. — М., 2000. — С. 34.

⁸ См.: Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. — М., 2002. — С. 45.

⁹ Например, запреты, установленные для казенных предприятий (ст. 297 ГК).

¹⁰ См., напр.: ст. 348-350, 353 ГК РФ (о залоге).

¹¹ Грибанов В.П. Указ. соч. — С. 36.

¹² См.: Мейер Д.И. Русское гражданское право. — М., 1997. — С. 218.

¹³ См.: Бабаев А.Б. Указ. соч. — С. 91.

¹⁴ См.: ст. 606, 615, 617 ГК РФ.

¹⁵ См.: ст. 348-350, 353 ГК РФ.