Чем отличается взыскание убытков от субсидиарной ответственности в банкротстве?

Если компания признана банкротом, то её директора и учредителей могут быть привлечь к имущественной ответственности. Основание такой ответственности довольно неопределенное – совершение недобросовестных или неразумных действий. Под недобросовестными действиями обычно понимают нечестные действия по отношению к самой компании или её кредиторам (грубо говоря – воровство), а под неразумными – действия, которые нерациональны и заведомо экономически не обоснованы (упрощенно – безалаберность). При этом наличие таких действий устанавливает суд, которому не всегда понятны особенности бизнеса. Постараюсь объяснить простыми словами чем руководствуется судья и в чем заключается такая ответственность, которой больше всего опасаются владельцы бизнеса (если, конечно, не брать во внимание уголовную ответственность). Начнем с того, что эта ответственность проявляется в двух «формах»:

1) Субсидиарная – возмещение непогашенной части требований кредиторов вместо основного должника, т.е. компании (ст. 399 ГК РФ).

2) Ответственность за причинение убытков (размер которых определяется по ст. 15 ГК РФ).

По сути, это возмещение тех же убытков только в разном размере, в случае с субсидиарной ответственностью, – как правило увеличенном.

Есть ли отличия в юридических основаниях ответственности?

Конечно, правовые основания обоих форм ответственности различаются, иначе такой проблемы вообще не было бы. Субсидиарную ответственность можно разделить на две подгруппы (отличия между ними в размере, основаниях и порядок доказывания):

а) ответственность за доведение должника до банкротства (ст. 61.11 Закона о банкротстве) и

б) ответственность за неподачу заявления должника о своем банкротстве (ст. 61.12 Закона о банкротстве).

Отличия между этими группами в том, что ответственность за неподачу заявления о банкротстве ограничивается требованиями тех, кредиторов, которых должник не предупредил о том, что у него возникли основания для подачи заявления о банкротстве (т.е. появились признаки неплатежеспособности или недостаточности имущества, указанные в ст. 9 Закона о банкротстве). Это пример ответственности за бездействие. Ответственность за доведение до банкротства представляет большую опасность, именно её в основном боятся контролирующие должника лица (далее – КДЛ), её размер значительно больше, это, своего рода, дополнительное обеспечение прав всех кредиторов, наподобие принудительного поручительства.

Поскольку наличие оснований привлечения к субсидиарной ответственности доказать сложнее, чем оснований для привлечения к ответственности за убытки, Закон о банкротстве содержит ряд опровержимых правовых презумпций (ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Правовые основания для привлечения к ответственности за причинение убытков также можно разделить на две группы:

а) кредиторские убытки (замещающие).

б) корпоративные убытки (конкурсные) и

Несмотря на то, что привлечение к обоим видам такой ответственности происходит на основании ст. 53.1 ГК РФ, главное отличие кредиторских убытков в том, что, на момент их причинения компания-должник уже отвечает признаку неплатежеспособности, т.е. от этого страдают кредиторы, а не акционеры или участники компании-должника. К такому выводу пришёл Верховный Суд РФ в целом ряде своих решений. Если коротко обозначить разницу между ними, то требования по корпоративным убыткам – это своего рода актив компании, а требования по кредиторским убыткам – это актив кредиторов компании. С этим связаны вопросы их исковой давности (она по-разному исчисляется), ограничения их верхнего передела и порядка их реализации в конкурсном производстве.

Отличается ли размер ответственности?

Такой вопрос можно понимать в двух смыслах. Во-первых, формально верхняя граница субсидиарной ответственности и ответственности за причинение убытков отличается, поскольку в первом случае размер убытка ограничивается денежной оценкой причиненного должнику ущерба от действий КДЛ, а во втором случае КДЛ отвечают за то, чтобы покрыть требования кредиторов, которые остались непогашенными в результате проведенной процедуры банкротства (если мы говорим об ответственности за доведение до банкротства). Вместе с тем, позиция Верховного Суда РФ состоит в том, что, размер ответственности за причиненные кредиторские убытки не может превышать размер требований кредиторов, в отличие от размера корпоративных убытков.

Во-вторых, если убытки причинены компании в существенном размере, то это автоматически дает возможность кредиторам компании и её конкурсному управляющему требовать привлечения КДЛ к субсидиарной ответственности, размер которой обычно больше ответственности за причинение убытков.

Отличается ли круг лиц, привлекаемых к ответственности?

Да, круг ответчиков разный, что может быть не совсем очевидно, т.к. во многих спорах их круг совпадает. Приведем несколько примеров. К субсидиарной ответственности можно привлечь лицо, которое не имело возможности определять действия компании, но которое извлекало выгоду (подп. 3 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве) из недобросовестного поведения лиц, определявших действия такой компании. С другой стороны, для субсидиарной ответственности учитывается корпоративный контроль, имевший место лишь в 3-летний период до появления признаков несостоятельности. Это не исключают возможность привлечения к ответственности за причинение убытков, причиненных КДЛ за пределами указанного 3-летнего периода, при этом круг КДЛ мог после этого измениться (п. 4 ПП ВС N 53). Более того, номинальный директор, сотрудничающий с судом, может вообще освободиться от субсидиарной ответственности (п. 9 ст. 61.11 Закона о банкротстве), чего не происходит при ответственности за причинение убытков.

Вместе с тем, такие лица, как генеральный директор, а также все те лица, которые в действительности принимали решения, будь то фактический руководитель, которым может стать, как контролирующий акционер или учредитель, так и другое лицо, могут быть привлечены к ответственности в обоих случаях.

Может ли суд самостоятельно изменить квалификацию требования?

Суд не только может, но и обязан изменить сделать переквалификацию, т.е. изменить правовое обоснование заявленного требования, если на то есть веские причины. Например, если кредитор обратился с заявлением о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности, то суд может удовлетворить его, но в размере фактически причиненных убытков, если такой размер не носит существенного характера (п. 20 ПП ВС N 53). Другое дело, что это происходит не всегда, причём по причинам, как человеческого (судья не разобраться в деле, поскольку был сильно загружен, что не редкость), так и доктринального характера (судья является последовательным и жестким сторонником принципа состязательности, что случается реже).

Таким образом, несмотря на то, что в основании как ответственности за причинение убытков, так и субсидиарной ответственности могут находиться одни и те же фактически обстоятельства (т.е. элементы состава корпоративного деликта), но такие формы ответственности отличаются по своему юридическому основанию, по кругу лиц, размеру, а также другим критериям (исковая давность и др.). Важно понимать, что привлечение к обеим формам ответственности возможно и вне рамок процедуры банкротства, например, если компания-должник обладает признаками «брошенной», т.е. фактически прекратила свою деятельность (ст. 64.2 ГК РФ).

Быканов Денис Дмитриевич,

партнер Адвокатского бюро г. Москвы «Павлова, Голотвин, Быканов и партнеры»,

доцент Финуниверситета