банкротство

Дел о субсидиарной ответственности в случае банкроства в судах становится все больше, а взыскиваемые суммы выходят за пределы разумного.

Так, в одном из дел с трёх контролирующих лиц взыскали 500 млн руб., после того как аренду банкрота признали недействительной из-за нерыночной цены. Но Верховный суд решил, что дело надо пересмотреть заново, пишет портал Право.ru.

Явно убыточный для компании-банкрота договор можно признать недействительным через суд. При этом закон даёт возможность взыскать убытки с тех лиц, которые определяли действия должника и приняли решение заключить такой договор. Что для этого нужно доказать, разъяснил Верховный суд в деле о несостоятельности «Клиники-М» (№ А40-51687/2012). В нём три учредителя(у каждого по 10%) банкрота – и кредитор «Клиника-М» судились с лицами, которые имели контроль над должником. До банкротства это были два участника (у каждого по 20%, в сумме – контролирующий пакет), а в ходе банкротства – мажоритарный залоговый кредитор «Гранд-Строй» в лице ликвидатора Александра Климова. Требование  было предъявлено на 501,4 млн руб. убытков солидарно.

Как указали истцы, под влиянием ответчиков «Клиника-М» заключила невыгодную сделку, уже когда была банкротом. Она сдала 8755,4 кв. м помещений медицинского центра в Москве, на Мичуринском проспекте, всего за 60 000 руб. в месяц. Арендатором было УМХЦ, аффилированное с двумя учредителями, имеющими контролирующий пакет. В 2018 году суд признал эту сделку недействительной, а следом истцы отправились взыскивать убытки. Три инстанции удовлетворили требования. Они подтвердили, что ответчики – это группа заинтересованных лиц, которые имеют фактическую возможность определять действия должника. Они решили сдать здание медцентра в аренду по заниженной цене, хотя могли установить рыночную цену и получать прибыль, из которой – погашать долги. Три инстанции учли также подтверждённый факт контроля со стороны ответчиков и аффилированность.

Суды трех инстанций согласились с мнением истцов, однако Верховный суд решения отменил. ВС счел, что решения  нижестоящих инстанций основаны на предположении, что раз аренду признали недействительной по мотиву неравноценности, это значит, что должник понёс убытки. Поэтому они по ошибке ограничили исследование дела лишь одним вопросом: кто получил выгоду от спорной сделки.

Между тем неравноценность сделки сама по себе ещё не значит, что заключившие её лица обязаны возместить убытки, указал Верховный суд. Нельзя предположить, что большой медцентр в Москве можно сдавать за 60 000 руб. в месяц, это даже выглядит подозрительно, а независимый участник оборота вряд ли сможет найти такое предложение. В то же время ответчики говорили, что здание медцентра нельзя было использовать для медицинских услуг: не было смонтировано медицинское оборудование, не было разрешительной документации. А после того как отношения с УМХЦ прекратились, желающих занять его место не нашлось, утверждали ответчики. Нижестоящие суды оставили эти аргументы без оценки. По мнению ВС, надо было узнать, прикрывал ли недействительный договор настоящую аренду. Второй вариант – аренда была невозможна, а здание просто передали аффилированным лицам, чтобы обеспечить его сохранность и уменьшить текущие расходы.

Кроме того, суды упустили из виду, что обычное использование имущества банкрота ограничено. Подразумевается, что его будут готовить к торгам. Поэтому нужно было определить, можно ли вообще сдавать центр в аренду «в условиях неопределённости его дальнейшей юридической судьбы», то есть искать арендатора на объект, который мог отойти другому собственнику, говорится в определении экономколлегии.

Дело отправлено на пересмотр в первую инстанцию.

У россиян может появиться возможность уйти от уплаты штрафов ГИБДД и налоговых долгов после прохождения процедуры личного банкротства.

Законопроект с поправками в Бюджетный кодекс уже рассмотрен на правительственной комиссией и скоро будет внесен в Госдуму.

По действующим нормам после банкротства с человека списывают кредиты и прочие долги, пишет «Российская газета». Но если на нем еще висят штрафы ГИБДД или какие-то неуплаченные налоги, то их приходится платить.

Происходит это потому, что процедура банкротства пока не предусмотрена в Бюджетном кодексе в числе причин, по которым недоимки могут быть признаны безнадежными.

«Законопроект исправляет ситуацию: в случае принятия закона с граждан, прошедших процедуру банкротства, будут списываться долги по платежам в бюджет, например, налогам, административным штрафам и т.п.», — считает сопредседатель правления Ассоциации юристов России Владимир Груздев.

Однако, подчеркнул эксперт, банкротство предусматривает жесткий имущественный аудит. Для прошедшего данную процедуру гражданина взыщут все возможное в счет погашения долгов, при этом от уплаты оставшейся части задолженности его освободят.

В процедуру торгов имуществом банкрота предлагается внести большие изменения. Однако против этого выступает Федеральная антимонопольная служба (ФАС)

Минэкономразвития подготовило поправки в закон о банкротстве и разослало их на согласование. С документом ознакомились «Ведомости».

Сейчас продажа имущества банкрота проходит на торгах с повышением цены. В большинстве случаев продать не удается, пишет Минэкономразвития в пояснительной записке, а организация торгов оплачивается из конкурсной массы должника.

Имущество банкрота выставляется на торги по цене, которую назвал оценщик, как правило, она близка к рыночной. Но покупателю нет смысла идти на торги, чтобы купить имущество по рыночной цене: нужно получать электронную подпись, вносить задаток, который будет заморожен на несколько недель, а если покупатели на торги не приходят, управляющий объявляет следующие, с начальной ценой на 10% ниже. Если и на них никто не пришел, объявляются третьи, цена снижается до тех пор, пока не найдется покупатель.

Первые и вторые торги более чем в 90% случаев признаются несостоявшимися, продать имущество удается в ходе публичного предложения (третьи или четвертые торги) со снижением цены на 60–70%, говорят эксперты. На их проведение тратится три месяца, при этом каждые торги стоят 150 тыс. рублей.

В поправках Минэкономразвития предлагает объявлять открытый аукцион один раз, а если имуществом никто не заинтересовался, переходить к снижению цены и снижать ее, пока не появится покупатель. Если вдруг появятся сразу два, то вновь начинать торги на повышение цены между ними. Министерство предлагает также использовать не рыночную стоимость (это цена, по которой можно продать товар на открытом рынке), а ликвидационную (это расчетная цена продажи на торгах), которая, как правило, будет ниже.

Поправки не поддерживает Федеральная антимонопольная служба. Возможность снижения цены приведет к злоупотреблениям. Если торги организует оператор электронной площадки, возможны согласованные действия и коррупционные последствия.

В рамках разбирательства по делу о банкротстве компании арестовано имущество не только должника и аффилированных с ним лиц, но и юриста, который представлял его интересы в судах. О том, что произошло в Челябинске написало информационное агентство «Znak».

Татьяна Вотинова — юрист с 20-летним стажем. С мая 2015 года она оказывает правовые услуги юридическим и физическим лицам как индивидуальный предприниматель. Однако с подобным она столкнулась впервые. О происходящем юрист написала на своей странице в соцсети Facebook.

«С 1 апреля 2017 по 16 августа 2018 года я оказывала юридические услуги кооперативу „Уральская плодоовощная компания“, услуги оплачены не полностью. 16 августа 2018 года кооператив признан банкротом. Мои требования включены в реестр требований кредиторов 12 декабря 2018 года. И вот тут начинается самое интересное. Небольшая задолженность передо мной оказалась „золотым“ голосом между двумя конкурирующими кредиторами, — пишет юрист. — Агрофирма „Комсомольский“ является членом кооператива должника и конкурсным кредитором. Представитель агрофирмы „Комсомольский“ Павел Ефимов сам является арбитражным управляющим и имеет целью возглавить процедуру банкротства. Именно он подал заявление о признании меня контролирующим должника лицом, с заявлением о принятии обеспечительных мер в виде ареста на мое имущество. В свою очередь Арбитражный суд Челябинской области ходатайство удовлетворил, на мое имущество наложен арест».

В решении суда говорится, что «Татьяна Вотинова, по мнению заявителя, являлась контролирующим должника лицом с широким кругом полномочий, оказывала юридические услуги должнику, а также представляла интересы аффилированных с ним лиц».
Сама юрист утверждает, что контролирующим должника лицом не является, данный статус в ее отношении не признан ни одним судом.

«Более того, все долги кооператива „Уральская плодоовощная компания“, включенные в реестр, кроме долга передо мной, возникли до 2017 года. А я, напомню, начала оказывать юридические услуги с апреля 2017-го, — рассказала Znak.com Татьяна Вотинова. — Да и никакого вмешательства в хозяйственную деятельность компаний я не осуществляла, в трудовых правоотношениях с должником и лицами, которые привлекаются к ответственности, не состояла. Моя задача, согласно договору, состояла в том, чтобы представлять в судах интересы кооператива, а также заниматься взысканием дебиторской задолженности. Все оказанные мною услуги заактированы, акты выполненных работ представлены в материалах дела».

Включить ее в число лиц, которые должны нести субсидиарную ответственность за деятельность должника, представители агрофирмы «Комсомольский» решили еще и потому, что она в апреле 2019 года потребовала применить подобную меру к ним и другим пайщикам «Уральской плодоовощной компании».

Создан опасный прецедент, считает Татьяна. Ведь теперь любой юрист, представляющий интересы компании, которая впоследствии оказывается признана банкротом, может пострадать. Для этого достаточно будет приложить решение Арбитражного суда Челябинской области как сложившуюся судебную практику.

«Для меня это тоже новость, — высказал свою позицию конкурсный управляющий „Уральской плодоовощной компании“ Михаил Сентюрин. — Получается, теперь в рамках дела о банкротстве можно арестовать имущество любой юрфирмы. Я с таким никогда не сталкивался. Мое мнение — юридическая контора, работающая по договору с предприятием, не является контролирующим органом. Ее задача — представлять интересы в суде, писать иски».

Рассматривать апелляционную жалобу Татьяны Вотиновой на арест имущества суд будет 26 сентября.

Госслужащие представляют государство в советах директоров госкомпаний безвозмездно, поэтому они не должны нести субсидиарную ответственность в случае их банкротства — письмо с такой позицией Росреестр направил курирующему службу Минэкономразвития в конце июля.

Служба предлагает внести такие поправки в закон о банкротстве, пишут «Ведомости», ознакомившиеся с документом.

Субсидиарную ответственность несут все лица, принимавшие или влиявшие на принятие решений банкрота, — руководитель, собственники, главный бухгалтер и др.

Сейчас к субсидиарной ответственности по долгам госкомпаний могут быть привлечены не только представители государства в совете директоров, но и чиновники, во исполнение директивы которых было принято решение. Но сделать это непросто, поскольку наличие и обязательность такой директивы придется доказывать.

Случаи привлечения к субсидиарной ответственности госслужащих пока единичны, отмечают эксперты. Однако в последнее время вопрос субсидиарной ответственности возникает в 7 из 10 дел о банкротстве, и топ-менеджеры все больше боятся брать на себя ответственность, а госслужащие просто перестали принимать решения.

Привлекать к субсидиарной ответственности могут по заявлениям не только банков, но и Федеральной налоговой службы (ФНС). Конституционный суд в конце 2017 г. подтвердил возможность взыскания налоговых долгов банкротов с бывших работников, например директора или главного бухгалтера, если с их помощью компания уклонялась от налогов. В первом полугодии 2018 г. налоговики подали 15% от всех заявлений о банкротстве против 9% годом ранее (за весь 2018 год данных еще нет). С ФНС законопроект не обсуждался, сообщил представитель службы, инициативу необходимо изучать и прорабатывать.

Представители государства голосуют в соответствии с директивами правительства, пишет Росреестр в проекте пояснительной записке к поправкам. А государство как акционер заинтересовано не только в максимальной прибыли, но и в адекватной системе мотивации и контроля менеджмента для достижения сбалансированности интересов управляющих и собственников, пишет Росреестр.

Предлагаемые изменения подрывают один из важнейших принципов гражданского права — равенство участников правоотношений, наделяют контролирующих госкомпании лиц обширными полномочиями, снимая с них ответственность за свои действия, считают юристы. К тому же решение о том, чтобы стать членом совета директоров, госслужащий принимает добровольно, т. е. заранее соглашается с возможными негативными последствиями своей деятельности и принимает на себя ответственность за судьбу организации.

Кроме того, получится парадоксальная ситуация — если, совет директоров, в котором большинство составляют как раз госслужащие, своими решениями довел компанию до банкротства, то это большинство из госслужащих ответственности нести не будут, а независимый директор будет отвечать.

Минэкономразвития предлагает запретить продавать апартаменты банкротов, пишет сегодня газета «Ведомости».

Многие люди живут в нежилых помещениях — в апартаментах или объектах незавершенного строительства и, если иммунитет (право не продавать единственное жилье в случае банкротства гражданина) действует только в отношении жилых помещений. Это нарушает фундаментальное право на жилище, пишет Минэкономразвития в ответе на проект поправок в закон о банкротстве, подготовленный в Минюсте.

Минэкономразвития также предлагает распространить иммунитет на деньги, вырученные от продажи единственного жилья, и обязать регионы определить, что считать роскошным жильем.

Если поправка будет принята, она уравняет в правах тех, кто живет в квартирах, с теми, кто живет в апартаментах, что справедливо, говорят экспреты. Должников, живущих в апартаментах, может быть много в крупных городах — Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, считает Семченко. Если поправка будет принята, конечно, это будет потерей с точки зрения конкурсной массы, но небольшой: апартаменты, как правило, на 20% дешевле квартир.

Важно, чтобы законопроект не стал лазейкой для ухода от обязательств и умышленного вывода из конкурсной массы более значимого имущества, чем необходимо должнику и членам его семьи, комментирует представитель Альфа-банка, поэтому такую возможность нужно разумно ограничить: в частности, избежать двоякого толкования в судах понятия нежилых помещений (апартаментов), а также адекватно, учитывая специфику региона, определить понятие роскошного жилья. Нужно, чтобы люди не пытались оставить себе, например, гостиницу под видом единственного жилья в нежилом помещении, комментирует сотрудник банка.

Однако эксперты поправляют представителя Альфа-банка — исключения не происходят автоматически, а только по решению суда, т. е. должнику придется доказывать, что это именно жилье — и при этом единственное. Хотя иуту бывают перекосы: суды, бывает, исключают из конкурсной массы дома площадью 1000 кв. м на Рублевке, считая их единственным жильем.

Минюст предлагал считать роскошным жилье дороже 30 млн руб. или площадью более 33 кв. м на каждого проживающего. Минэкономразвития против такого подхода: у гражданина должна быть возможность заранее, исходя из четких критериев, узнать, возможно ли взыскание его единственного жилья, а не в последующем состязательном процессе в судебном заседании.

Комитет Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству намерен поддержать предложение уполномоченного по правам человека в России Татьяны Москальковой по ужесточению уголовной ответственности за преднамеренное и фиктивное банкротство.

По мнению омбудсмена, в статьях 196 и 197 УК следует скорректировать размер крупного ущерба, необходимого для привлечения к уголовной ответственности за такие деяния, уменьшив его с 2,25 миллиона рублей до 1 миллиона, пишет «Парламентская газета».

«В целом ситуация в России с правовым регулированием и практикой процедуры банкротства требует единовременного комплексного совершенствования, поэтому срок разработки закона целесообразно максимально сократить», — убеждена Москалькова.