Три инстанции ошиблись: когда «долг бывшей жены» предъявляют «оставшемуся партнёру»
Мужчина дал в долг компании своей жены. Деньги вернуть не удалось — и он пошёл в суд на партнёра жены. Первая, апелляционная и кассационная инстанции встали на его сторону. И только Верховный суд заметил: вы даже не спросили, что именно она сделала, чтобы деньги стало невозможно вернуть. На каком основании она должна платить?
Фабула: «семейное» финансирование
В июле 2017 года две женщины создали в Санкт-Петербурге торговую компанию. Мишустина владела 70%, Антонович — 30%. Мишустина была генеральным директором и фактическим контролирующим лицом.
С июля 2017 по июнь 2018 года компания в лице директора Мишустиной заключила серию беспроцентных договоров займа с Сакулиным на пополнение оборотных средств. Срок возврата — декабрь 2018 и декабрь 2019 года.
Ключевой момент: в ноябре 2018 года, за месяц до наступления срока возврата первой части займов, Мишустина вышла из общества. Уходя, она забрала документы, договоры и печать. Она назначила генеральным директором некоего Янгибаева. После его назначения юридический адрес компании был внесён в реестр как «недостоверный».
В конце 2019 года Антонович была зарегистрирована как лицо, имеющее право действовать от имени компании. Но она приняла пустую оболочку — без активов, без деятельности, без документов.
В ноябре 2021 года Санкт-Петербургский городской суд взыскал с компании в пользу Сакулина сумму займа — около 1,64 млн рублей. Исполнительное производство было прекращено из-за отсутствия компании и имущества. В мае 2024 года компания была исключена из ЕГРЮЛ по причине «недостоверности адреса».
Сакулин обратился в арбитражный суд с требованием привлечь Антонович к субсидиарной ответственности, обосновывая это тем, что она — единственный оставшийся участник, впоследствии стала руководителем, компания исключена из реестра, значит, она должна возместить ущерб.
Единая логика трёх инстанций: ты осталась — ты и плати
Первая инстанция (Арбитражный суд Санкт-Петербурга и Ленинградской области, 7 июня 2025 г.), апелляция (Тринадцатый арбитражный апелляционный суд, 29 сентября 2025 г.) и кассация (Арбитражный суд Северо-Западного округа, 19 февраля 2026 г.) все поддержали Сакулина.
Логическая цепочка кассации выглядела так:
Сакулин — независимый кредитор. Согласно Постановлению Конституционного суда № 20-П от 2021 года, когда компания исключена из реестра и кредитор не может получить с неё деньги, если контролирующее лицо не объясняет свои действия и не поясняет, почему компания развалилась, бремя доказывания переходит на него — контролирующее лицо должно доказать отсутствие своей вины.
Антонович этого не доказала. Она говорила, что документы забрала Мишустина, что у компании нет активов, что она приняла руководство «в безвыходной ситуации». Кассация сочла: эти доводы «не доказывают недобросовестность Сакулина или Мишустиной и не освобождают Антонович от ответственности». Она «умышленно бросила компанию», не приняла мер для продолжения деятельности или обеспечения достоверности сведений в реестре.
Итог: платить. Основной долг 1,64 млн плюс проценты 66 тысяч, дополнительно взысканные кассацией.
Позиция Верховного суда: вы забыли задать главный вопрос
Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного суда (председательствующий Разумов) определением от 22 сентября 2026 года отменила все три судебных акта и полностью отказала в иске.
Главный вопрос был один: кто такой Сакулин?
Антонович с самого начала говорила: Сакулин — муж Мишустиной. Те договоры займа Мишустина подписывала от имени компании. Мишустина сама назначила преемника, когда уходила. Сакулин не отрицал этой связи.
Верховный суд указал: правило о переходе бремени доказывания, установленное Конституционным судом, предназначено для защиты действительно независимых кредиторов, не имеющих доступа к внутренней информации компании. Сакулин к таким не относится. Он — муж женщины, которая забрала документы и печать. Он давал компании деньги, которые по сути являются внутрисемейным финансированием. Он прекрасно знал, когда и кем компания была опустошена.
Аффилированный кредитор не может рассчитывать на презумпцию «я не знаю, поэтому доказывай ты». Он должен сам, по общему правилу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса, доказать: конкретные действия (или бездействие) Антонович привели к невозможности погасить долг.
А что сделал Сакулин? Он сказал только: «Она оставшийся участник, она должна платить». Он не указал, что именно сделала Антонович: когда стала директором, как распорядилась активами, каким шагом сделала возврат денег невозможным. Формулировка Верховного суда сдержанна, но смысл ясен: ты даже не сказал, что она сделала, а суд уже вынес решение. Это не правосудие, это формальность.
Почему это дело стоит запомнить
Во-первых, у аффилированных кредиторов отобрали «бонус» в виде перехода бремени доказывания. В последние годы многие кредиторы использовали Постановление КС № 20-П, превратив «докажи, что ты не виноват» в оружие. Верховный суд провёл черту: если ты и должник — одна семья, ты не имеешь права говорить «я не знаю». Ты сам должен представить доказательства того, что оставленный тобой «козёл отпущения» действительно совершил нечто плохое.
Во-вторых, сам по себе уход «прежнего контролирующего лица» не является основанием для возложения ответственности на «последующего контролирующего лица». Мишустина ушла за месяц до срока возврата займов, забрала документы, назначила марионетку — это классическое «опустошение и брошенная оболочка». Но сделала это Мишустина, а не Антонович. Антонович приняла дела после ухода Мишустиной, и приняла уже опустошённую оболочку. Заставить её платить за действия предшественника — значит сказать «тебе не повезло, сама виновата». Верховный суд такую логику отверг.
В-третьих, вывод кассации об «умышленном оставлении компании» не имеет фактической основы. Кассация утверждала, что Антонович «умышленно» не вела деятельность. Но факт: когда она приняла дела, у компании уже не было ни активов, ни документов, ни бизнеса. Чем ей было управлять? Позже она была зарегистрирована как руководитель — уже после того, как Сакулин подал иск о взыскании долга, что больше похоже на «вынужденное столкновение», чем на «умышленное оставление». Кассация превратила «невозможность что-либо исправить» в «умышленное бездействие» — это скачок в установлении фактов.
Что это значит для предпринимателей
Если ты миноритарный участник и однажды обнаруживаешь, что мажоритарий опустошил компанию и сбежал, оставив тебе развалины, а родственник мажоритария приходит с долговой распиской и подаёт на тебя в суд — это дело твоё оружие.
Тебе не нужно доказывать «я сделал всё возможное». Тебе нужно сделать одно: указать на связь между истцом и тем, кто сбежал. Как только истец будет признан аффилированным кредитором, бремя доказывания возвращается к нему. Он должен доказать, что сделал ты, а не ты должен доказывать, что ты ничего не делал.
А для тех, кто рассчитывает через схему «внутрисемейный заём + побег + иск к козлу отпущения» вернуть свои деньги, определение Верховного суда — чёткий сигнал: суд не принадлежит вашей семье. Если деньги, которые ты дал в долг, по сути были деньгами для своих, ты сам несёшь последствия «неудачного вложения» и не вправе искать несчастного партнёра, чтобы он покрыл твои убытки.
Номер дела: А56-85521/2024, определение Верховного суда № 307-ЭС26-4951(1) от 22 сентября 2026 года.
