Резолютивная часть постановления оглашена 17 ноября 2025 года.
Постановление в полном объеме изготовлено 24 ноября 2025 года.
Арбитражный суд Московского округа в составе:
председательствующего - судьи Тарасова Н.Н.,
судей Зеньковой Е.Л., Кручининой Н.А.,
при участии в судебном заседании:
от общества с ограниченной ответственностью "АМДтехнологии" - Карамышева М.Ю. по доверенности от 23.05.2024;
от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью "Атлант практика" Бондаренко М.Ю. - явился лично, предъявил паспорт и определение Арбитражного суда города Москвы от 05.02.2025;
рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы
конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью "Атлант практика" и Сергеева Л.А.
на определение Арбитражного суда города Москвы от 10.03.2025,
на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025
о включении в реестр требований кредиторов должника требований общества
с ограниченной ответственностью "Амдтехнологии"
в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью "Атлант практика",
установил:
решением Арбитражного суда города Москвы от 29.08.2024 общество с ограниченной ответственностью "Атлант практика" (далее - должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство.
Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.02.2024 конкурсным управляющим должника утвержден Бондаренко М.Ю.
В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление общества с ограниченной ответственностью "АМДтехнологии" (далее - общества, кредитора) о включении в реестр требований кредиторов должника требований в общем размере 316 395 968 руб., которое обжалуемым определением Арбитражного суда города Москвы от 10.03.2025, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2025, было удовлетворено.
Не согласившись с вынесенными судебными актами, конкурсный управляющий должника и бывший генеральный директор и единственный участник должника Сергеев Л.А. обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационные жалобы, обжалуемые определение и постановление отменить, принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований.
В судебном заседании конкурсный управляющий должника доводы своей кассационной жалобы поддержал, а представитель кредитора просил суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу - без удовлетворения.
Сергеев Л.А. своими процессуальными правами распорядился самостоятельно, явку своего представителя в судебное заседание не обеспечил, доводы своей кассационной жалобы не поддержал.
Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационных жалоб, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационных жалоб в их отсутствие.
В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 N 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.
Судебной заседание было отложено в связи с поступлением на рассмотрение суда округа второй кассационной жалобы.
В связи с заменой судьи Зверевой Е.А. по мотивам ее нахождения на лечении на судью Зенькову Е.Л., рассмотрение кассационных жалоб начато с самого начала.
Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб и возражений относительно них, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационных жалоб.
Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закона о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.
В силу статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.
При этом, необходимо иметь в виду, что целью проверки обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).
Исходя из правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пункте 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 N 40 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29 мая 2024 года N 107-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации" (далее - постановление от 17.12.2024 N 40), при применении положений статей 71 и 100 Закона о банкротстве арбитражному суду следует исходить из того, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.
Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом с учетом возражений против указанных требований, заявленных арбитражным управляющим, другими кредиторами или другими лицами, участвующими в деле о банкротстве.
Признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования, само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.
При рассмотрении обособленного спора суд с учетом поступивших возражений проверяет требование кредитора на предмет мнимости или предоставления компенсационного финансирования.
При осуществлении такой проверки суды вправе использовать предоставленные уполномоченным и другими органами данные информационных и аналитических ресурсов, а также сформированные на их основе структурированные выписки.
Если после проверки на предмет мнимости действительность долга не вызывает сомнений (например, установлен факт передачи или перечисления денежных средств, передачи товара, выполнения работ, оказания услуг; задолженность подтверждена установленным законом документом), суд, рассматривающий дело о банкротстве, не исследует дополнительные обстоятельства, связанные с предшествующим заключению сделки уровнем дохода кредитора, с законностью приобретения переданных должнику средств, с последующей судьбой полученного должником по сделке имущества, с отражением поступления имущества в отчетности должника и т.д.
В настоящем случае, обращаясь за судебной защитой, кредитор ссылался на те обстоятельства, что его требования кредитора к должнику возникли из договоров займа и подряда.
Так, между кредитором (заимодавцем) и должником (заемщиком) был заключен договор займа от 10.03.2020 N 2, по условиям которого, заимодавец обязуется предоставить заемщику заемную линию в размере и на условиях, указанных в названном соглашении, а заемщик обязуется возвратить заем, полученный по заемной линии, уплатить проценты и выполнить иные обязательства, предусмотренные настоящим соглашением.
В соответствии с пунктом 6.1 договора (в редакции дополнительного соглашения N 2), максимально допустимый размер общей суммы в рамках заемной линии денежных средств составляет 139 500 000 руб.
Дополнительным соглашением от 24.12.2021 N 3 была изменена дата погашения основного долга по заемной линии - 25.12.2023.
Кредитор свои обязательства исполнил надлежащим образом, что нашло свое объективное и полное подтверждение представленными в материалы обособленного спора доказательствами, включая платежные поручения с отметками об их исполнении, выписки по счету.
Общая сумма всех траншей по заемной линии составила 139 500 000 руб., а сумма процентов, начисленных в соответствии с пунктом 6.7.1 названного договора, составляет 53 337 397,69 руб.
К обусловленному договором сроку (25.12.2023) должник основной долг не погасил, проценты за пользование займом не уплатил.
Таким образом, как указал кредитор, задолженность по договору займа от 10.03.2020 N 2 составляет 139 500 000 руб. основного долга и 53 337 397,69 руб. процентов за пользование займом.
Кроме того, между кредитором (заимодавцем) и должником (заемщиком) был заключен договор займа от 18.05.2021 N 4, по условиям которого, заимодавец обязуется предоставить заемщику заемную линию в размере и на условиях, указанных в названном соглашении, а заемщик обязуется возвратить заем, полученный по заемной линии, уплатить проценты и выполнить иные обязательства, предусмотренные настоящим соглашением.
Заимодавцем заемщику были выданы транши на общую сумму 101 000 000 руб., что подтверждено платежными поручениями, представленными в материалы обособленного спора.
Кроме того, должнику были начислены проценты в силу условий дополнительного соглашения от 16.03.2022 N 3, 9% годовых на транши, выданные до 14.10.2021 включительно, и 11% годовых на транши, выданные в период с 15.10.2021 по 15.03.2022, а также ключевая ставка Банка России + 5,5% годовых на транши, выданные с 16.03.2022, совокупный размер которых составил 17 032 789,53 руб.
К обусловленному договором сроку (05.04.2023) должник основной долг не погасил, проценты за пользование займом не уплатил.
В соответствии с пунктом 6.9.2 договора, заимодавец вправе потребовать уплаты неустойки в размере 0,2% годовых, начисляемой на сумму просроченной задолженности по основному долгу по заемной линии за каждый день просрочки, начиная с даты, следующей за датой возникновения просроченной задолженности по основному долгу по заемной линии и до даты окончательного погашения задолженности по заемной линии.
Дата погашения основного долга по заемной линии - 05.04.2023.
Кредитором был произведен расчет неустойки задолженности по основному долгу за период с 06.04.2023 по 11.12.2023 (дата введения наблюдения), согласно которому, ее размер составляет 137 802,73 руб.
Согласно пункту 6.9.3 договора, при возникновении просроченной задолженности по основному долгу по заемной линии проценты за пользование займом, начисляемые на сумму просроченной задолженности по основному долгу, начисляются и уплачиваются ежедневно.
Предусмотренные пунктом 6.7.2 договора процентные периоды при начислении процентов на сумму просроченной задолженности по основному долгу не применяются.
На основании пункта 6.9.4 договора, заимодавец вправе, начиная с даты, следующей за датой возникновения просроченной задолженности по процентам, в том числе, в случае нарушения срока уплаты процентов, установленного пунктом 6.7.2 договора, и до даты ее окончательного погашения, потребовать уплаты неустойки в размере, равном ставке, указанной в пункте 6.7.1, увеличенной на 0,2% годовых, начисляемой на сумму просроченной задолженности по процентам по заемной линии за каждый день просрочки.
Кредитором был произведен расчет неустойки просроченной задолженности по процентам за период с 06.04.2023 по 11.12.2023 (дата введения наблюдения), согласно которому, размер неустойки составляет 2 544 698,75 руб.
Таким образом, как указал кредитор, задолженность по договору займа от 18.05.2021 N 4 составляет 101 000 000 руб. основного долга, 17 032 789,53 руб. процентов за пользование займом, 137 082,73 руб. неустойки за просрочку возврата основного долга, а также 2 544 698,75 руб. неустойки за просрочку возврата процентов за пользование займом.
Помимо этого, между кредитором (подрядчиком) и должником (субподрядчиком) был заключен договор субподряда от 12.12.2022 N 14, по условиям которого, субподрядчик принимает на себя обязательство по выполнению комплекса работ на объекте вычислительный суперкомпьютерный комплекс "Ломоносов1", расположенному по адресу: Москва, ул. Ленинские горы, д. 1, стр. 52, а подрядчик обязуется принять результат работ и уплатить обусловленную цену.
Работы были выполнены субподрядчиком и приняты подрядчиком на сумму 1 290 000 руб., что подтверждается актом о сдачи приемки работ от 28.02.2023.
В соответствии с пунктом 1.6 договора, сроки выполнения работ по договору: начало выполнения работ - с даты подписания договора; окончание выполнения работ - не позднее 31.03.2023.
Вместе с тем, как указал кредитор, работы субподрядчиком в указанные сроки выполнены не были.
Согласно пункту 6.4.1 договора, в случае просрочки выполнения работы, сроков устранения недостатков, включая в период гарантийных обязательств, подрядчик вправе потребовать уплаты субподрядчиком пени в размере 0,1% от стоимости работ по спецификации за каждый день просрочки, но не более 20% от указанной суммы.
Расчет неустойки за нарушение срока выполнения работ следующий: просрочка с 01.04.2023 по 25.04.2024 (дата расторжения договора), но не более 20% от суммы, согласованной сторонами в спецификации N 1.
Согласно заявлению кредитора, задолженность должника по договору субподряда от 12.12.2022 N 14 составляет 2 310 000 руб. неотработанного аванса, а также 534 000 руб.
Таким образом, как указал кредитор, общая задолженность должника перед ним составляет 313 180 186,53 руб. основного долга, а также 3 215 781,48 руб. неустойки.
Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из следующего.
В силу абзаца 2 пункта 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), договор займа по своей правовой природе является реальной сделкой и считается заключенным с момента передачи денег заимодавцем заемщику.
Пунктом 5 статьи 807 ГК РФ предусмотрено, что сумма займа или другой предмет договора займа, переданные указанному заемщиком третьему лицу, считаются переданными заемщику.
В соответствии с пунктом 2 статьи 808 ГК РФ, в подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.
Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).
В настоящем случае, факт исполнения заимодавцем своих договорных обязательств нашел свое объективное и полное подтверждение представленными им в материалы обособленного спора доказательствами, о фальсификации которых в установленном законом порядке суду заявлено не было, а убедительных, достоверных доказательств мнимости договора суду первой инстанции не представлено.
В данном случае при наличии достаточных доказательств перечисления на расчетный счет должника денежных средств по договорам, сомнения в наличии у кредитора финансовой возможности предоставить заемные денежные средства не могут быть достаточным основанием для того, чтобы поставить под сомнение реальность сделки займа.
Доводы о транзитном перечислении денежных средств по договорам займа были отклонены судом, как необоснованные.
По мнению заявителей, выданные займы носят фиктивный характер ввиду того, что денежные средства проходили через счет должника транзитом, создавая лишь видимость реальных хозяйственных отношений в целях искусственного формирования задолженности, что в свою очередь является признаком аффилированности обществ друг к другу.
Вместе с тем, для определения аффилированности сторон заемных отношений необходимо доказать, что спорные переводы денежных средств являлись нестандартными с точки зрения заведенной в гражданском обороте практики поведения, а именно, что денежные средства, предоставляемые в качестве займа, перечислялись транзитом на счета иных хозяйственных обществ, которые были бы также аффилированы к должнику или кредитору.
Под транзитным характером денежных переводов понимается свободное движение средств внутри группы компаний, в которую входят/входили и кредитор, и должник, или же доказывание факта того, что путем совершения транзитных переводов денежные средства фактически возвращались бы обратно к тем лицам, которые их предоставили.
Так, представитель Сергеева Л.А. заявил, что 90% денежных средств возвращались кредитору, что, однако, опровергается выписками по счетам должника, что нашло подробное описание в обжалуемых судебных актах, исследовав которое, суд округа признает его достаточным и полным.
Таким образом, констатировал суд, вопреки доводам возражающих лиц об обратном, займы не носили транзитного характера и не возвращались кредитору.
Судом первой инстанции также были признаны необоснованными доводы о том, что должник действовал исключительно в интересах кредитора, как опровергнутые представленными в материалы обособленного спора доказательствами, включая банковские выписки, с очевидностью подтверждающие, что должник, кроме кредитора, имел денежные поступления от иных контрагентов, то есть, у должника имелось хозяйственные правоотношения с большим количеством иных заказчиков и имелось достаточно поступлений для поддержания нормального и устойчивого финансового положения, в том числе, для возвращения заемных денежных средств кредитору, выдача которых, в свою очередь, не повлияла на финансовое состояние должника и не могла повлиять, поскольку должник продолжал хозяйственную деятельность и получал прибыль от выполнения подрядных работ.
Судом первой инстанции также обоснованно были отклонены доводы о том, что должник и кредитор являются аффилированными лицами.
Как следует из разъяснений высшей судебной инстанции, изложенных в пункте 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзора), требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.
В пункте 3.1 Обзора разъяснено, что контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства.
Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 ГК РФ).
Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 ГК РФ (очередность, предшествующая распределению ликвидационной квоты).
Если такого рода финансирование осуществляется в условиях имущественного кризиса, позволяя должнику продолжать предпринимательскую деятельность, отклоняясь от заданного пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве стандарта поведения, то оно признается компенсационным с отнесением на контролирующее лицо всех рисков, в том числе риска утраты данного финансирования на случай объективного банкротства.
Не устраненные контролирующим лицом разумные сомнения относительно того, являлось ли предоставленное им финансирование компенсационным, толкуются в пользу независимых кредиторов (пункт 3.4 Обзора).
При отсутствии признаков злоупотребления правом и при наличии доказательств, что основания для включения требований в реестр связаны с дополнительным финансированием должника, требования аффилированного кредитора должны быть субординированы.
Из содержания пункта 3 Обзора следует, что требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.
Под имущественным кризисом, согласно Обзору, понимается трудное экономическое положение должника при наличии любого из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, когда ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.
Таким образом, высшая судебная инстанция связывает возможность наступления негативных последствий в виде понижения очередности при удовлетворении требований конкурсного кредитора с наличием совокупности следующих обстоятельств: а) конкурсный кредитор является по отношению к должнику контролирующим лицом; б) требование такого конкурсного кредитора отвечает признакам внутреннего компенсационного финансирования должника; в) компенсационное финансирование должника происходит в ситуации имущественного кризиса с целью обеспечить последующий контроль над процедурой банкротства должника, то есть направлено на нарушение прав и интересов независимых кредиторов.
По смыслу пункта 1 статьи 19 Закона о банкротстве, к заинтересованным лицам должника относятся лица, которые входят с ним в одну группу лиц, либо являются по отношению к нему аффилированными.
Таким образом, критерии выявления заинтересованности в делах о банкротстве через включение в текст закона соответствующей отсылки сходны с соответствующими критериями, установленными антимонопольным законодательством.
Доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.
Доказывание фактической аффилированности, при этом, не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.
О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.
При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства.
В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.
В настоящем случае, в обоснование наличия аффилированности между должником и кредиторов заявители ссылались на то, что в обществах имелись в различные временные периоды три общих работника; займы были выданы на льготных условиях, не доступных иным участникам рынка; выданные займы являются компенсационным финансированием.
Как следует из представленных в материалы дела исследованных судом доказательств, а также, что не оспаривается лицами, участвующими в деле, до 31.05.2021 единственным участником должника являлась Станевская М.А.
Она же являлась генеральным директором общества до 30.05.2019.
С 30.05.2019 по 31.06.2021 генеральным директором являлся Гулаков Г.В.
При этом, Сергеев Л.А. подписывал договоры займа от 18.05.2021 и от 10.03.2020 не как исполнительный директор, который уполномочен уставом на заключение договоров в силу должности (не на основании соответствующего приказа, например), а на основании доверенностей от 25.10.2020 N 2509/1 и от 25.01.2020 N 18 соответственно, выданной на его имя генеральным директором Гулаковым Г.В.
Из материалов обособленного спора также следует, что должник и кредитор имеют разные юридические и фактические адреса, разные органы управления, они никогда не входили и не входят в круг взаимозависимых и аффилированных лиц.
Действительно отметили суды, должник являлся подрядчиком кредитора на основании ряда заключенных между ними соглашений, в том числе в рамках исполнения государственного контракта.
В частности, кредитору было известно, что должник успешно принимал участие в 2018-2019 годах в строительстве 9-этажного административного здания со встроенной 2-уровневой подземной автостоянкой в г. Екатеринбург.
Также кредитор выполнял в качестве генерального подрядчика ряд государственных контрактов по строительству зданий в разных городах России.
В ином случае, кредитор попал бы в реестр недобросовестных поставщиков.
Кредитор осуществляет свою деятельность с 2007 года, долгие годы наращивал клиентскую базу и формировал деловую репутацию, является одним из немногих компаний в России, которые занимаются строительством ЦОД, в связи с чем, не мог рисковать бизнесом.
В связи с возникшими непредсказуемыми обстоятельствами, кредитор принял решение создать условия, максимально обеспечивающие возможность субподрядчикам исполнить принятые на себя обязательства.
Как следствие, должником были заключены два договора займа, при этом, предусматривался целевой характер займов - завершение строительства здания для нужд Федеральной налоговой службы в г. Екатеринбург.
Пункт 6.1.2 этих договоров запрещал нецелевое использование заемных денежных средств, а сами условия заемных отношений носили рыночный характер, то есть, вопреки доводам возражающих лиц об обратном, спорные займы были выданы на рыночных условиях и кредитор рассчитывал получить прибыль в виде процентов за пользование кредитом.
Представленная в материалы дела переписка, по мнению заявителей, свидетельствующая об аффилированности, является обычной перепиской между генподрядчиками и привлеченными субподрядными организациями, подтверждает, что должнику действительно требовались денежные средства для завершения строительства в г. Екатеринбурге и такие денежные средства были выданы ему кредитором.
Также судом было принято во внимание, что поскольку строительные площадки, на которых должник выполнял работы по договорам перед кредитором, находились под надзором кредитора, то у последнего имелась возможность произвести удержание строительных материалов, техники в порядке статьи 359 ГК РФ в качестве обеспечения исполнения обязательства, в связи с чем, и не были заключены иные обеспечительные договоры.
Таким образом, у должника не возникало никаких льготных условий в связи с получением займов, а взаимодействие между должником и кредитором и контроль исполнения контрактов со стороны кредитора носили обычный характер для правоотношений в сфере строительства.
Ровно также отсутствуют признаки аффилированности в связи с отсутствием общего штата сотрудников и иных признаков.
Судом также установлено, что среднесписочная численность сотрудников кредитора в 2020 году составляла 140 человек, в 2021 году - 175 человек.
Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2017 N 308-ЭС17-1556(1), к обязательствам, вытекающим из факта участия, относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).
При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).
Поэтому, в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов.
В этой связи, при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.
В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника.
В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.
В настоящем случае, констатировали суды, такие обстоятельства отсутствуют, а кредитором, в свою очередь, раскрыта разумная цель займа, представлены доказательства рыночности условий займа (отсутствия льготных условий).
Доводы об отсутствии правоотношений по договору субподряда от 12.12.2022 N 14 также были отклонены судом как обоснованные.
Действительно, при проверке обоснованности заявления о включении требований в реестр кредиторов должника суд не должен ограничиваться формальной проверкой представленных документов на их соответствие требованиям закона.
Необходимо принимать во внимание документы первичного учета, документацию, отражающую этапы и весь ход строительных работ, иные доказательства.
Так, для подтверждения достоверности произведенных строительных работ судами следует исследовать бухгалтерскую отчетность подрядчика (кредитора) экономическую возможность на закупку партии строительных материалов, оборудования для строительства объекта, людские ресурсы, наличие специальной техники и сертификации для выполнения договора подряда.
В настоящем случае, кредитор должен был доказать обоснованность требования путем предоставления всей первичной документации по договорам подряда.
Судами установлено, что во исполнение государственного договора на поставку товара от 31.10.2022 N 1248-44-2022 между Федеральным государственным бюджетным образовательным учреждением высшего образования "Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова" и обществом с ограниченной ответственностью "Дисиси", а именно следующих товаров: инженерный комплект автоматизированной системы мониторинга и управления (АСМУ); инженерный комплект комплексной системы безопасности (КСБ); инженерный комплект системы противопожарной защиты (СПЗ); инженерный комплект системы холодоснабжения и вентиляции; инженерный комплект системы электроснабжения; комплект блоков распределения питания с мониторингом Ситри солюшнз, между должником (субподрядчиком) и кредитором (заказчиком) заключен договор субподряда от 12.12.2022.
При этом, вопреки доводам управляющего о том, что договор является недействительным ввиду отсутствия в материалах дела спецификации, договор был частично исполнен должником, что нашло свое объективное и полное подтверждение представленными в материалы обособленного спора доказательствами, включая счет-фактура от 28.02.2023, акт сдачи-приемки работ от 28.02.2023 и счет на оплату от 28.02.2023, подписанный самим Сергеевым Л.А.
В силу пункта 3 статьи 432 ГК РФ, сторона, принявшая от другой стороны полное или частичное исполнение по договору либо иным образом подтвердившая действие договора, не вправе требовать признания этого договора незаключенным, если заявление такого требования с учетом конкретных обстоятельств будет противоречить принципу добросовестности.
Например, если работы выполнены до согласования всех существенных условий договора подряда, но впоследствии сданы подрядчиком и приняты заказчиком, то к отношениям сторон подлежат применению правила о подряде и между ними возникают соответствующие обязательства (пункт 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 N 49 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора", Обзор Судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 3 (2020), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2020.
Как установлено судом первой инстанции, представленные кредитором в обоснование заявленного требования доказательства служат достаточными доказательствами, подтверждающими реальность выполнения строительных работ, а реально исполненный договор не может быть признан мнимой или притворной сделкой (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.11.2005 N 2521/05).
В данном случае факт наличия договорных отношений, исполнение принятых на себя сторонами обязательств, совершение участниками действий, направленных на достижение соответствующего правового результата, подтверждены представленными в материалы дела доказательствами.
Установленные судом обстоятельства не свидетельствуют о том, что у участников сделки отсутствовало действительное волеизъявление на создание соответствующих правовых последствий по договору подряда, либо стороны не имели намерений исполнять принятые на себя обязательства, а равно о том, что фактические правоотношения между сторонами отсутствовали.
На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно удовлетворил заявленные требования.
При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.
Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.
На основании изложенного, суд апелляционной инстанции обоснованно оставил определение суда первой инстанции без изменения.
Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.
Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационные жалобы не содержат указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.
Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.
Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 N 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.
Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.
Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.
Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 N 300-ЭС18-3308.
Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.
Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.
Между тем, приведенные в кассационных жалобах доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самими заявителями положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.
Доводы кассационных жалоб сводятся к указанию на компенсирующий характер спорных взаимоотношений, между тем, выводы суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции о том, что в спорный период отношений должник продолжал осуществлять самостоятельную хозяйственную деятельность и извлекать из нее прибыль, доводам жалоб не опровергаются.
Доводы кассационных жалоб также не содержат указания на наличие конкретных кредиторов, требования которых по просроченным денежным обязательствам возникли на период спорных отношений и позднее включены в реестр требований кредиторов должника.
Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрении, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.
Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 N 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.
Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.
Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационные жалобы не подлежат удовлетворению.
Неуплаченная при подаче кассационной жалобы государственная пошлина в размере 50 000 руб. подлежит взысканию с должника (за счет конкурсной массы) в доход Федерального бюджета Российской Федерации в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284 - 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд
постановил:
определение Арбитражного суда города Москвы от 10.03.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 26.08.2025 по делу N А40-326255/19 - оставить без изменения, кассационные жалобы - оставить без удовлетворения.
Взыскать с общества с ограниченной ответственностью "Атлант практика" в доход Федерального бюджета Российской Федерации неуплаченную при подаче кассационной жалобы государственную пошлину в размере 50 000 (Пятьдесят тысяч) руб.
Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.
Председательствующий судья
Н.Н.ТАРАСОВ
Судьи
Е.Л.ЗЕНЬКОВА
Н.А.КРУЧИНИНА
Начать дискуссию