Верховный суд объяснил, когда раздел бизнеса супругов рассматривает арбитраж, а когда обычный суд

Именно в таких делах многие годы возникала одна и та же проблема. Пока стороны спорили о разделе имущества, суды спорили между собой о том, кто вообще должен рассматривать дело.

Арбитражные суды указывали, что предметом спора являются корпоративные активы, а значит, речь идет о корпоративном конфликте. Суды общей юрисдикции, напротив, исходили из того, что спор вырос из семейных отношений и должен разрешаться по правилам семейного законодательства.

В результате стороны нередко теряли месяцы только на определении подсудности.

Определение Верховного Суда РФ от 27 марта 2026 года № 301-ЭС25-11551, а затем и его включение в Обзор судебной практики Президиума Верховного Суда РФ от 1 июля 2026 года фактически завершили этот спор. Верховный суд предложил критерий, который должен использоваться при определении компетенции суда.

Автор: адвокат, кандидат юридических наук, адвокат года 2026 (RBG, Торгово-промышленная палата России), Андрей Мильский.

Это, пожалуй, главный вывод, который следует из новой позиции Верховного суда.

На протяжении длительного времени в судебной практике существовал достаточно формальный подход. Если предметом сделки являлись акции или доли в обществе, дело автоматически воспринималось как корпоративное.

Однако подобная логика далеко не всегда соответствует действительной природе конфликта.

Представим ситуацию. Во время брака супруг приобретает 100 % долей в обществе. После фактического прекращения семейных отношений он продает их родственнику, чтобы исключить этот актив из будущего раздела имущества.

Второй супруг обращается в суд.

Что именно он защищает?

Он не требует предоставить ему возможность голосовать на общем собрании участников общества.

Не просит признать его участником компании.

Не заявляет требований о восстановлении корпоративного контроля.

Его задача значительно проще — вернуть имущество в состав совместной собственности супругов.

Именно поэтому говорить о корпоративном споре в такой ситуации нельзя.

По мнению Верховного суда, в подобных случаях защищается семейное имущественное право, а не корпоративные права участника общества.

Причина заключается в том, что корпоративные активы обладают двойственной природой.

С одной стороны, акции или доли являются имуществом и имеют самостоятельную стоимость.

С другой — они предоставляют своему владельцу определенный объем корпоративных прав: возможность участвовать в управлении обществом, голосовать на общем собрании, получать дивиденды, знакомиться с документацией компании.

На практике эти два элемента нередко смешивались.

Суды видели корпоративный объект и автоматически делали вывод о наличии корпоративного спора.

Между тем Верховный суд обратил внимание, что объект сам по себе еще ничего не определяет.

Определяющим остается то право, которое просит защитить истец.

Если нарушение связано с режимом совместной собственности супругов, спор сохраняет семейный характер независимо от стоимости бизнеса и организационно-правовой формы компании.

На мой взгляд, наиболее ценным в этой позиции является даже не вывод о том, какой суд должен рассматривать конкретное дело.

Гораздо важнее сам метод определения компетенции.

Ранее суды нередко исходили из внешних признаков спора.

Теперь Верховный суд предлагает идти в обратном направлении.

Сначала необходимо определить, какое материальное право нарушено.

После этого становится понятно, какой суд должен рассматривать дело.

Именно такой подход соответствует позиции Конституционного Суда РФ, который неоднократно отмечал, что вопрос компетенции должен решаться исходя из существа спорного правоотношения, а не формального содержания исковых требований.

По сути Верховный суд распространил этот подход и на семейно-корпоративные конфликты.

Особый интерес вызывает еще одно обстоятельство.

На самом деле законодатель давно предусмотрел специальное правило для подобных ситуаций.

Пункт 2 части 1 статьи 225.1 АПК РФ действительно относит к корпоративным спорам вопросы принадлежности акций и долей.

Однако в этой же норме содержится важное исключение.

Из компетенции арбитражных судов прямо выведены споры, возникающие в связи с разделом общего имущества супругов.

Несмотря на это, судебная практика долгое время складывалась неоднозначно.

Формальный подход зачастую вытеснял буквальное содержание закона.

Верховный суд фактически напомнил судам о необходимости применять эту норму именно в том виде, в котором она была сформулирована законодателем.

Еще один важный вывод появился уже после включения определения в Обзор судебной практики Верховного суда.

Высшая судебная инстанция показала, что семейный и корпоративный конфликты далеко не всегда исключают друг друга.

Во многих случаях они возникают последовательно.

На первом этапе необходимо определить состав общего имущества супругов.

Установить, действительно ли актив был приобретен в браке.

Оценить законность его отчуждения.

При необходимости признать сделку недействительной.

Все эти вопросы относятся к сфере семейного права.

Однако после завершения этого этапа вполне может возникнуть совершенно иной спор.

Например, потребуется решить вопрос о приобретении статуса участника общества.

Определить порядок распределения долей.

Восстановить корпоративный контроль.

Оспорить решения органов управления обществом.

Вот тогда конфликт уже приобретает корпоративный характер и переходит в компетенцию арбитражного суда.

Фактически Верховный суд предложил воспринимать такие дела как последовательные стадии защиты одного имущественного интереса.

Практическое значение новой позиции трудно переоценить.

Ошибки с выбором суда традиционно обходились сторонам очень дорого.

Возвращение искового заявления.

Передача дела по подсудности.

Отмена судебных актов.

Потеря нескольких месяцев только на процессуальных вопросах.

Теперь ориентир становится значительно понятнее.

Если требования основаны на положениях Семейного кодекса РФ и направлены на восстановление состава совместно нажитого имущества, обращаться необходимо в суд общей юрисдикции.

Если же предметом судебной защиты становятся корпоративные права участника общества или акционера, компетенция принадлежит арбитражному суду.

Именно цель обращения в суд, а не стоимость бизнеса или вид корпоративного актива, становится главным критерием разграничения подсудности.

На первый взгляд может показаться, что речь идет исключительно о техническом вопросе подсудности.

Однако фактически Верховный суд сделал значительно больше.

Он предложил новый подход к квалификации смешанных семейно-корпоративных споров.

Теперь суды должны анализировать не внешние признаки конфликта, а его правовую природу.

Такой подход позволяет избежать искусственной конкуренции между судами разных систем, делает судебную практику более последовательной и снижает риск процессуальных ошибок.

Для бизнеса это означает более предсказуемое рассмотрение споров, связанных с разделом корпоративных активов между супругами. Для практикующих юристов — появление четкого ориентира при выборе суда и построении правовой позиции уже на стадии подготовки иска.

Именно поэтому значение новой позиции Верховного суда выходит далеко за рамки одного конкретного дела. Она формирует универсальный критерий, который, вероятнее всего, будет применяться при разрешении большинства споров о разделе бизнеса между бывшими супругами.