Иностранное право в договоре: какие риски возникают у российского бизнеса из-за санкций

Проблема не только в том, какое право будет применять суд. Нужно заранее проверить, можно ли будет провести платеж, исполнить обязательство, обратиться в выбранный арбитраж и затем добиться исполнения решения.

Особенно рискованно автоматически выбирать право Великобритании, США или государства ЕС только потому, что его принято использовать в международных контрактах.

Сегодня при подготовке внешнеэкономического договора нужно оценивать не только коммерческие условия, но и санкционные ограничения, валюту платежа, место разрешения споров, применимое право и запасной механизм на случай блокировки первоначальной схемы.

Автор: адвокат, кандидат юридических наук, адвокат года 2026 (РБГ, Торгово-промышленная палата России) Андрей Мильский. Более 10 лет защищаю интересы бизнеса в арбитражных судах, сопровождаю корпоративные, налоговые и банкротные споры, представляю интересы компаний в конфликтах с контрагентами и государственными органами.

Сам факт наличия иностранного элемента в договоре еще не означает, что сторонам обязательно выбирать иностранное право.

Если контрагент зарегистрирован за рубежом, товар поставляется через несколько государств или обязательство исполняется за пределами России, стороны действительно могут заранее определить, какое право будет регулировать их отношения.

Но здесь есть важная деталь.

В договоре нужно четко определить, какое именно право стороны выбирают.

Формулировка вроде «договор регулируется английским правом» может породить дополнительные вопросы, если стороны фактически не исключили применение коллизионных норм.

Поэтому формулировку нужно составлять так, чтобы из нее однозначно следовало: стороны выбрали именно материальное право конкретного государства.

Например:

«Настоящий договор и все вытекающие из него отношения регулируются материальным правом Гонконга».

При этом выбор права нельзя рассматривать отдельно от остальных условий договора.

Если выбранное государство применяет санкционные ограничения к российской компании или российским лицам, договор может оказаться формально действующим, но практически трудноисполнимым.

Обычная ошибка бизнеса — обсуждать санкции только после того, как платеж заблокирован или иностранный арбитраж отказался рассматривать спор.

К этому моменту менять договор часто уже поздно.

Если российская компания заранее понимает, что работает с контрагентом из иностранной юрисдикции, стоит проверить минимум пять вещей:

какое право применяется, где разрешается спор, какая валюта используется, через какие банки проходят платежи и что произойдет, если выбранная схема перестанет работать.

Причем санкционный риск может возникнуть даже тогда, когда сама сделка прямо не запрещена.

Например, договор разрешен, но банк не проводит платеж. Или выбранный арбитраж формально доступен, но российская сторона фактически не может нормально участвовать в процессе. Или решение иностранного суда оказывается проблематично исполнить.

Поэтому в международном контракте нужен не только основной сценарий, но и план Б.

Стороны могут написать в контракте практически любую оговорку о применимом праве, но это не означает, что она автоматически исключит действие обязательных норм.

Особенно это касается так называемых сверхимперативных норм.

Если определенные санкционные ограничения должны применяться независимо от того, какое право выбрали стороны, договорная оговорка не позволит просто «выключить» их действие.

Поэтому фраза в договоре вроде «к отношениям сторон применяется право Гонконга» сама по себе не гарантирует, что российская компания сможет свободно проводить операции, которые ограничены санкционным законодательством.

Нельзя решить эту проблему и простым указанием на форс-мажор.

Сам факт введения санкций еще не означает автоматического освобождения от ответственности. Вопрос будет зависеть от конкретных обстоятельств, характера ограничений и условий договора.

Поэтому лучше заранее прописать, что стороны делают при возникновении санкционных препятствий, а не надеяться, что спор впоследствии удастся решить ссылкой на форс-мажор.

Для бизнеса это часто более серьезная проблема, чем спор о применимом праве.

Допустим, стоимость контракта согласована в долларах или евро. Но после введения новых ограничений банк перестает проводить платежи в соответствующей валюте.

Юридически обязательство продолжает существовать.

Экономически компания уже не может его нормально исполнить.

Поэтому для внешнеэкономических контрактов стоит заранее предусмотреть альтернативную валюту платежа.

Еще один вариант — мультивалютная оговорка, при которой стороны определяют механизм пересчета стоимости и возможность оплаты в другой валюте.

Например, стороны могут привязать цену к условной расчетной единице и предусмотреть, что при невозможности платежа в одной валюте он производится в другой по заранее согласованному механизму.

Такой подход позволяет не переписывать договор полностью после каждого изменения валютных ограничений.

Еще один вопрос, который российский бизнес часто недооценивает, — арбитражная оговорка.

Компания может выбрать иностранный третейский суд, исходя из того, что он считается нейтральным и удобным для международных контрактов.

Но после введения санкций доступ российской стороны к такому разбирательству может оказаться затруднен.

В результате российский суд в определенных обстоятельствах может признать, что иностранная арбитражная оговорка фактически лишает компанию возможности нормально защищать свои права.

Российское процессуальное законодательство предусматривает специальные механизмы защиты в подобных ситуациях.

Например, в одном из споров суды первоначально исходили из того, что спор должен рассматриваться в SIAC. Однако кассационная инстанция пришла к выводу о неисполнимости арбитражной оговорки с учетом санкционных ограничений и возможного неравенства положения сторон.

Но это не означает, что любая иностранная арбитражная оговорка автоматически перестает работать.

В другом деле российская компания пыталась обосновать невозможность рассмотрения спора в Лондоне санкционными обстоятельствами. Однако суд сохранил арбитражную оговорку в силе, поскольку иностранная сторона не находилась под соответствующими санкциями, а реальной угрозы нарушению права на судебную защиту установлено не было.

То есть здесь нельзя рассчитывать на универсальное правило.

Нужно оценивать конкретный договор, стороны, санкционный статус и реальные препятствия для участия в разбирательстве.

Один из практических вариантов — предусмотреть каскадную арбитражную оговорку.

Логика простая.

Стороны сначала выбирают основной третейский суд.

Но одновременно определяют запасной вариант на случай, если первоначально выбранный арбитраж окажется недоступным из-за санкций или иных ограничений.

Например:

«В случае если указанный третейский суд не сможет рассмотреть спор в связи с санкционными или иными ограничениями, либо разбирательство будет приостановлено более чем на шесть месяцев по указанным причинам, спор передается на рассмотрение [запасного третейского суда] в соответствии с его правилами».

Это не решает все возможные проблемы автоматически, но дает сторонам заранее согласованный маршрут выхода из тупика.

Еще один инструмент — антисанкционная оговорка.

Ее смысл не в том, чтобы предугадать конкретную санкцию через три года.

Задача такой оговорки другая: заранее определить, как стороны будут менять договор, если первоначальный механизм исполнения перестанет работать.

Например, можно предусмотреть:

• обязательные переговоры;

• замену валюты платежа;

• изменение банковского маршрута;

• изменение сроков;

• замену товара;

• замену услуг;

• изменение порядка исполнения;

• специальный порядок расторжения;

• ограничение или усиление ответственности;

• альтернативный способ разрешения спора.

Так договор превращается из статичного документа в конструкцию, которая предусматривает несколько вариантов развития событий.

Санкции могут затронуть не только платежи.

Они способны нарушить логистику, ограничить поставки, закрыть доступ к рынкам или технологиям.

Поэтому полезно закрепить обязанность сторон начать переговоры после возникновения санкционного препятствия.

Например, договор может предусматривать, что стороны обязаны провести переговоры в течение 10 рабочих дней после получения уведомления о новых ограничениях.

Цель таких переговоров — не просто обсудить проблему, а попытаться изменить условия договора так, чтобы его исполнение стало возможным.

Можно заранее определить варианты:

другой маршрут поставки, другая валюта, новый срок, альтернативный банк, другой способ оказания услуги.

Такая конструкция позволяет не спорить сразу о расторжении договора, а сначала попытаться сохранить экономический смысл сделки.

Иногда проблема вообще не в платежах.

Например, конкретный товар попал под ограничения, и дальнейшая поставка стала невозможной.

В таком случае в договоре можно заранее предусмотреть механизм замены предмета договора.

Речь идет не о том, чтобы одна сторона получила право в одностороннем порядке поставить что угодно вместо согласованного товара.

Лучше определить понятные критерии: аналогичное качество, сопоставимая стоимость и отсутствие санкционных ограничений.

Например:

«Если исполнение обязательств в отношении согласованного товара становится невозможным или существенно затруднено вследствие санкционных ограничений, стороны обязуются рассмотреть возможность замены такого товара на аналогичный по качеству и стоимости товар, не подпадающий под соответствующие ограничения».

Такой пункт дает сторонам пространство для адаптации сделки, не превращая договор в бессодержательную конструкцию.

Еще один вопрос, который лучше не оставлять на потом, — кто отвечает за неисполнение обязательств из-за санкций.

Вместо общей фразы о форс-мажоре можно заранее установить конкретные правила.

Например, сторона, которая столкнулась с санкционным ограничением, обязуется:

1. немедленно уведомить контрагента;

2. принять разумные меры для исполнения договора;

3. участвовать в переговорах;

4. предложить альтернативный способ исполнения;

5. документально подтвердить возникшее препятствие.

При этом стороны могут выбрать разные модели ответственности.

Если сторона не пыталась решить проблему и уклонялась от переговоров, можно предусмотреть фиксированную неустойку.

Например:

«Если сторона не предприняла разумных мер для минимизации последствий санкционных ограничений либо уклонилась от переговоров по изменению условий договора, она уплачивает контрагенту неустойку в размере 1 млн рублей».

Такой механизм стимулирует стороны не использовать санкции как универсальное оправдание неисполнения договора.

В другом случае стороны могут договориться об обратном — ограничить ответственность при объективной невозможности исполнения.

Например, предусмотреть возмещение только документально подтвержденного реального ущерба.

Это особенно актуально для долгосрочных международных контрактов, где стороны заранее понимают, что санкционные риски невозможно полностью исключить.

Универсального ответа для всех внешнеэкономических контрактов нет.

Выбор применимого права зависит от:

• страны контрагента;

• места исполнения договора;

• предмета сделки;

• структуры платежей;

• выбранного способа разрешения споров;

• возможности исполнить решение;

• санкционного статуса участников;

• требований законодательства конкретных государств.

Поэтому выбирать английское, американское или право государства ЕС просто потому, что «так принято в международных контрактах», сейчас недостаточно.

В зависимости от структуры сделки сторонам может быть рациональнее выбрать российское право либо нейтральную юрисдикцию, которая не создает дополнительных санкционных препятствий.

В договоре также можно использовать международные инструменты договорного регулирования, если они подходят конкретной сделке. Для поставок, например, могут использоваться положения Инкотермс, а для общих принципов международных договоров — Принципы УНИДРУА.

Перед тем как подписывать контракт с иностранным элементом, я бы проверил его по следующему алгоритму.

Первое. Определить применимое право и убедиться, что формулировка действительно означает выбор материального права.

Второе. Проверить санкционный статус обеих сторон и связанные с ними ограничения.

Третье. Проверить валюту договора и возможность провести платеж через предусмотренный банковский маршрут.

Четвертое. Предусмотреть альтернативную валюту или механизм ее замены.

Пятое. Проверить арбитражную оговорку и реальную возможность обратиться в выбранный суд.

Шестое. Определить запасной способ разрешения спора.

Седьмое. Добавить антисанкционный механизм: переговоры, изменение условий, замену предмета договора или валюты.

Восьмое. Отдельно прописать последствия санкционных ограничений для ответственности сторон.

Это занимает значительно меньше времени, чем попытка переделать договор после блокировки платежей или возникновения международного спора.

Выбор иностранного права — это не просто юридическая формальность в конце договора.

Если российская компания работает с иностранным контрагентом, нужно заранее оценивать всю конструкцию целиком: применимое право, санкционные ограничения, валюту платежа, банки, арбитраж и возможность исполнить решение.

Особенно опасна ситуация, когда стороны выбрали иностранное право и иностранный арбитраж по шаблону, не проверив, сможет ли российская компания реально воспользоваться этой системой при возникновении конфликта.

Оптимальная стратегия — не пытаться предусмотреть каждую будущую санкцию, а заложить в договор механизм адаптации.

Переговоры, альтернативная валюта, замена предмета договора, понятные правила ответственности и запасной арбитраж могут превратить санкционный риск из причины остановки сделки в управляемую юридическую проблему.

И чем дороже международный контракт, тем меньше смысла оставлять эти вопросы на момент, когда спор уже возник.