Россия уничтожила 78% химического оружия
Генеральный директор исполнительного совета Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) Ахмет Узюмджю заявил сегодня на встрече в комитете по обороне и безопасности Совета Федерации, что Россия к сегодняшнему дню уничтожила 78% химоружия.
Генеральный директор исполнительного совета Организации по запрещению химического оружия (ОЗХО) Ахмет Узюмджю заявил сегодня на встрече в комитете по обороне и безопасности Совета Федерации, что Россия к сегодняшнему дню уничтожила 78% химического оружия.
«Мы знаем, что есть определенные сложности технического характера в вопросе уничтожения химоружия, тем не менее, к сегодняшнему дню ваша страна уничтожила около 78% из имеющегося арсенала химоружия. И мы рассчитываем, что этот процесс, как и предполагается, будет завершен к 31 декабря 2015 года», - сообщил Ахмет Узюмджю, передает «Интерфакс».
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.