Народные дружинники на Красной площади объясняют иностранцам, куда им идти
Одно только присутствие на улице людей в казачьей форме вселяет в прохожих уверенность и спокойствие. Об этом сообщила председатель Комиссии Московской городской Думы по безопасности Инна Святенко.
Одно только присутствие на улице людей в казачьей форме вселяет в прохожих уверенность и спокойствие. Об этом 8 июля в ходе конференции «Механизмы реализации Федерального закона Российской Федерации от 2 апреля 2014 г. №44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка» сообщила председатель Комиссии Московской городской Думы по безопасности Инна Святенко. С места события передает корреспондент Клерк.Ру Сергей Васильев.
4 июля вступил в силу закон №44-ФЗ «Об участии граждан в охране общественного порядка» (в обиходе - закон о народных дружинах). Он определяет права и обязанности добровольных помощников полиции. В числе прочего положения закона распространяются на деятельность народных дружин из числа членов казачьих обществ, внесенных в государственный реестр.
«На территории Москвы работают казачьи дружины, - напомнила Инна Святенко. - Москвичи к ним относятся очень трепетно и знают, что если казаки патрулируют улицы, то на них можно спокойно ходить девушкам в позднее время. И если даже на улице темно, но на ней казачий патруль, то можно быть уверенными за свои сумки и кошельки. И поэтому одно даже присутствие людей в казачьей форме дает положительный результат в виде психологического, эмоционального фона наших жителей и гостей столицы».
«Поскольку Москва является еще и культурной столицей, в нашей народной дружине появилось особое подразделение, сформированное из студентов языковых вузов, - сообщила депутат Мосгордумы. - Они помогают тем иностранным гостям, кто заблудился или отстал от своей туристической группы. Либо им просто нужно разъяснить, куда им идти и где они могут получить те или иные услуги. Пилотный проект действует в центре Москвы - Красная площадь, Арбат, другие пешеходные зоны».
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.