Почему кажется, что бизнес массово закрывается — что скрывается за рекордным числом ликвидаций компаний

В 2025 году в России ликвидировали около 233 тысяч компаний, а зарегистрировали около 173 тысяч. Закрытий оказалось больше, чем открытий примерно на 26%. Первый квартал 2026 года не выглядит как резкий разворот в обратную сторону.

По данным ФНС, за первые три месяца 2026 года деятельность прекратили около 54,8 тысячи компаний. Общее число действующих коммерческих организаций продолжило снижаться. Одновременно налоговая зафиксировала падение числа новых регистраций примерно на 27 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года (interfax.ru).

На таком фоне очень легко прийти к эмоциональному выводу: «все рушится». Но сама по себе эта статистика почти ничего не объясняет, если не понимать, что именно скрывается внутри этих цифр, потому что между юридическим лицом в реестре и реально работающей компанией огромная разница. Что на самом деле скрывается за пугающими показателями, рассказали в статье.

Когда начинаешь смотреть глубже, выясняется, что значительная часть ликвидаций — это вовсе не компании, которые вчера принимали клиентов, платили зарплаты, спорили с поставщиками и искали деньги на аренду. По данным ФНС, почти 47,3 тысячи компаний в первом квартале 2026 года были исключены из ЕГРЮЛ по решению самих налоговых органов.

И внутри этой цифры отдельно выделяются организации, которые не сдавали отчетность, не проводили банковские операции или имели недостоверные сведения. Это больше 80%, то есть часть статистики — всего лишь очистка реестра.

Воспринимать каждую ликвидацию как смерть полноценного бизнеса — слишком упрощенный взгляд. И одновременно было бы странно делать вид, что ничего серьезного не происходит, потому что это действительно так. И заметно уже не в отчетах ФНС, а в самой атмосфере рынка.

В 2026 году действительно ощущается волна закрытий, особенно в сегменте небольших «авторских» компаний — бизнесов, которые держались не на масштабе, не на дешевых кредитах и не на федеральной поддержке, а на личности владельца, его энергии, репутации и способности каждый месяц вручную удерживать экономику проекта:

• несетевые рестораны;

• локальные студии;

• небольшие салоны красоты;

• нишевые сервисы;

• маленькие производственные компании;

• локальные бренды одежды и аксессуаров, которые еще несколько лет назад казались новой красивой волной российского малого бизнеса.

Многие из них были очень талантливо придуманы, с хорошей визуальной подачей и атмосферой, сильной личной историей создателя. Но между красивым брендом и устойчивой экономикой бизнеса дистанция намного больше, чем казалось в период потребительского оптимизма.

Один из факторов, о котором сейчас говорят не меньше, чем о налогах или ставках, — изменение самого поведения потребителя. Покупатель все быстрее уходит из офлайна в онлайн. Маркетплейсы перестали быть просто дополнительным каналом продаж. Для огромного количества людей они превратились в основную модель потребления.

Человек больше не хочет тратить полдня на поездку в локальный магазин или шоурум. Он сравнивает цены за минуты, читает отзывы, привыкает к доставке «завтра». И все чаще выбирает не бренд, а удобство.

Одновременно произошло еще одно изменение — снижение покупательской способности. Доходы населения действительно растут, но расходы растут быстрее: коммунальные платежи, продукты, кредиты, транспорт, базовые ежедневные траты.

У огромного количества семей исчезло ощущение свободных денег. Даже человек с формально «нормальным» доходом все чаще начинает считать покупки через внутренний вопрос: «А мне это сейчас точно нужно?». Именно поэтому рынок так остро почувствовал снижение спонтанного потребления. Люди стали осторожнее покупать, дольше принимать решения, чаще откладывать, сильнее сравнивать цены и реже платить «за атмосферу» и «за идею».

Сегодня закрываются не только слабые компании, но и бизнес с хорошим продуктом, сильной командой и нормальной репутацией. Просто потому, что экономика проекта больше не выдерживает нагрузку.

Особенно тяжело тем компаниям, где владелец одновременно является главным маркетологом, кризис-менеджером, лицом бренда, HR-директором и эмоциональной батарейкой всей системы. Такие проекты внешне выглядят красивыми и живыми до самого конца. У них хороший интерьер, раскрученные соцсети, лояльные клиенты. Но внутри владелец уже несколько лет живет в режиме постоянного дофинансирования собственной усталостью.

Именно поэтому нынешняя волна закрытий выглядит особенно эмоциональной, потому что прекращаются не только «схемы», но и личные истории. Многие небольшие компании последних лет создавались не как сухие инвестиционные модели, а как продолжение личности владельца, попытка построить «свое место», свой стиль работы и подход к клиенту, свой маленький мир с человеческим лицом.

И когда такой бизнес закрывается, это воспринимается не просто ликвидация юрлица, а как персональное поражение. Хотя чаще всего это просто момент, когда предприниматель перестает оплачивать собственным здоровьем экономику, которая уже давно не сходится.

И, возможно, главный вывод 2026 года вообще не в том, что «бизнес массово умирает». А в том, что заканчивается эпоха компаний, которые можно было удерживать исключительно на героизме владельца.