Операторы лотерей будут платить в казну 10% от выручки. Вместо разницы между выручкой и призовым фондом
Организаторы лотерей будут обязаны отчислять в бюджет 10 процентов от выручки за проданные билеты, а не от разницы между выручкой и призовым фондом.
Организаторы лотерей будут обязаны отчислять в бюджет 10 процентов от выручки за проданные билеты, а направить эти средства смогут исключительно на финансирование детско-юношеского, массового и студенческого спорта. Такой законопроект внесет в Госдуму депутат от «Единой России» Рима Баталова, если партия его поддержит.
Сейчас организаторы должны направлять в федеральный бюджет 10% от разницы между выручкой и призовым фондом, который выплачивается победителям лотереи.
Такое правило было установлено и раньше, до 2014 года, но для операторов ввели послабление, так как тогда в России было всего несколько крупных частных лотерей, поясняет автор проекта «Парламентской газете».
С тех пор объёмы рынка существенно увеличились. Если в 2014 году он составлял 14 миллиардов рублей, то в 2018 году — почти 47,2 миллиарда. Вознаграждение операторов лотерей в 2018 году составило 18,5 миллиарда рублей, или 39,2 процента. «А целевые отчисления, то есть доходы российского бюджета от лотерейного бизнеса, в сумме составили всего 2,4 миллиарда рублей, или 5 процентов», — добавила депутат.
Этот рост, по мнению автора инициативы, является достаточным основанием для увеличения сборов в интересах государства, тем более что мировая практика такова, что доходы государств составляют 20-25 процентов от лотерейных сборов.
В пример приводится Великобритания: государство получает 40 процентов доходов от проданных билетов, 50 процентов формируют призовой фонд, 5 процентов уходит на выплату комиссий, 4,5 процента — затраты, а комиссия самого лотерейного оператора — всего 0,5 процента.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.