Для операций с криптовалютой предложили ввести специальный налоговый режим
РСПП предложил ФНС и Минфину ввести специальный налоговый режим для операций с цифровыми финансовыми активами.
РСПП предложил ФНС и Минфину ввести специальный налоговый режим для операций с цифровыми финансовыми активами.
Предложения касаются цифровых финансовых прав, закон о которых был принят летом 2020 года и должен вступить в силу с 1 января 2021 года.
К ЦФА относятся цифровые аналоги долговых расписок, акций, облигаций и прав участия в капитале, которые выпущены на блокчейне (технология распределенного реестра). Принятый закон не предусматривает норм, регламентирующих налогообложение сделок с ЦФА, они должны устанавливаться отдельными нормативными актами.
РБК ознакомился с предложениями. Представитель РСПП пояснил, что они уже направлены в ведомства, но ответ пока не получен. В Минфине ответили, что предложения находятся на рассмотрении.
Что предлагает РСПП
- Освободить от налога на добавленную стоимость (20%) операции по выпуску, обращению и погашению «финансовых» ЦФА (например, ценных бумаг, ЦФА-займов, ЦФА-производных финансовых инструментов и т.п.), а также операции по выпуску и обращению цифровых прав, которые в той или иной степени удостоверяют право требовать передачу товара или услуги по сделкам с ЦФА.
- Налог на прибыль (20%) взимать, только когда у эмитента ЦФА (юридических лиц и индивидуальных предпринимателей вне зависимости от резидентства) образовался положительный финансовый результат от выпуска актива (например, когда общая сумма доходов по ЦФА превысит расходы на приобретение ЦФА).
- Не взимать налог на прибыль с НКО, которые получают пожертвования для приобретения ЦФА, чтобы формировать «цифровые эндаументы» (фонды).
- Налог на доходы физических лиц (стандартная ставка в размере 13%) взимать при продаже или погашении ЦФА с разницы между ценой приобретения и реализации или погашения. Налог должен исчисляться налоговым агентом (банками, биржами и иными юридическими лицами) совокупно по всем ЦФА по итогам налогового периода, аналогично базе по обращающимся ценным бумагам.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.