Госдума приняла закон, которым «заморозка» накопительной пенсии продлевается еще на год, до конца 2023 года.
Страховые взносы на обязательное пенсионное страхование, поступающие в 2014 — 2022 годах, учитываются только на финансирование страховой пенсии. На накопительную пенсию ничего не отчисляется. Принятый закон продлевает этот порядок на 2023 год.
Общий процент отчислений на ОПС не меняется, просто все они идут на страховую часть. Власти утверждают, что люди от этого не пострадают, однако это не совсем так.
Накопительные взносы, формируя накопительную часть пенсии, наследуются, если гражданин не дожил до пенсии. Страховые взносы формируют страховую пенсию и в случае смерти гражданина просто остаются в ПФР.
Сегодня же депутаты приняли закон об увеличении ожидаемого периода выплаты (срока дожития) на полгода — до 264 месяцев. Сейчас этот срок составляет 258 месяцев.
Срока дожития применяется для расчета накопительной пенсии. В пенсионной формуле этот показатель находится в знаменателе. Соответственно, чем больше этот период, тем меньше пенсия.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.