Бухотчетность не надо будет отправлять в госорганы. Они будут брать её у ФНС
Госдума приняла закон, отменяющий обязанность организаций представлять бухгалтерскую отчетность и аудиторские заключения в адрес различных государственных органов.
Госдума приняла закон, отменяющий обязанность организаций представлять бухгалтерскую отчетность и аудиторские заключения в адрес различных государственных органов.
С 1 января 2020 года вся бухочтетность и аудиторские заключения поступают в государственный информационный ресурс бухгалтерской (финансовой) отчетности (ГИРБО).
В него включается годовая бухгалтерская отчетность экономических субъектов, обязанных составлять ее, и аудиторские заключения о ней (в случаях, если такая отчетность подлежит обязательному аудиту). Исключение — бухгалтерская отчетность организаций бюджетной сферы, ЦБ РФ, религиозных организаций, а также организаций, отчетность которых содержит отнесенные к гостайне сведения.
В связи с этим и потребовалось изменение законов, которые обязывали организации отправлять данные в различные ведомства. Теперь госорганы будут сами их получать из ГИРБО.
Но есть в законе и ложка дегтя — установлен срок для проведения обязательного аудита для НКО, являющихся иностранными агентами. Сейчас в законе об НКО такого срока нет. А после вступления закона в силу он будет — 15 апреля года, следующего за отчетным. Такой же срок установлен и для туроператоров, которые обязаны проводить обязательный аудит.
И еще одна поправка, о которой стоит упомянуть — из закона о бухучете исключили требование отправлять отчетность только через операторов ТКС. Однако обязанность сдавать бухотчетность в виде электронного документа осталась.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.