По требованию краснодарской прокуратуры более тысячи сирот получили квартиры
Органы прокуратуры Краснодарского края отчитались по итогам работы в части защиты жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в 2012 году.
Органы прокуратуры Краснодарского края отчитались по итогам работы в части защиты жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, в 2012 году.
Как сообщает пресс-служба краевой прокуратуры, ненадлежащее соблюдение органами опеки и попечительства жилищных прав детей-сирот повлекло увеличение количества нуждающихся в жилье лиц названной категории до четырех тысяч.
В прошедшем году по инициативе прокуратуры края и администрации региона размер субвенций на приобретение (строительство) жилья по сравнению с 2011 годом увеличен в два раза – до 1,3 млрд. рублей. Вместе с тем, освоение выделенных средств органами местного самоуправления происходило крайне медленно и неэффективно.
В связи с этим органами прокуратуры внесено 59 представлений об устранении нарушений закона, в суды направлено 1032 исковых заявления в интересах жилищных прав детей-сирот и лиц из их числа, о сложившейся проблеме неоднократно информировались руководители администрации Краснодарского края и законодательного собрания края.
Кроме того, судами рассмотрено и удовлетворено 947 исков прокуроров в защиту жилищных прав детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В результате гражданам указанной категории в 2012 году было предоставлено 1622 квартиры, что впервые за многие годы позволит снизить количество состоящих в очереди в качестве нуждающихся в жилье.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.