Введение Россией ограничений на импорт продовольствия поможет возродить сельское хозяйство
Первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике Сергей Лисовский прокомментировал введение Россией ограничений на импорт продовольствия в ответ на санкции Запада.
Первый заместитель председателя Комитета Совета Федерации по аграрно-продовольственной политике Сергей Лисовский прокомментировал введение Россией ограничений на импорт продовольствия в ответ на санкции Запада.
Как сообщает пресс-служба Совета Федерации, по его словам, это естественный ответ Российской Федерации, потому что, если нам хотят навредить в экономическом и политическом плане, мы должны защищаться. Это надо было давно сделать. «Сейчас, с учетом ситуации, когда мы понимаем, что окружены не друзьями, а жесткими конкурентами, продвигающими собственные интересы, мы должны усилить собственную продовольственную безопасность. Ограничение ввоза продовольствия в страну поможет нам развить собственное сельское хозяйство».
«Слава богу, что мы еще не совсем уничтожили наше сельское хозяйство, в последнее время мясную группу развивали, и с молоком разбирались», - добавил Сергей Лисовский. В мясопереработке и в производстве яиц предложение превышает спрос, отметил сенатор. Реализуются программы по развитию производства говядины.
«К сожалению, мы действительно упустили плодоовощную группу, потому что у нас был предельно открытый рынок с минимальными пошлинами, тем более после вступления в ВТО. 8 лет назад мы ввозили всего около 50-100 тонн картофеля в год – только элитного, для дорогих магазинов, а сейчас ввозим почти миллион тонн», - сказал он. В Европе, при этом, очень серьезное субсидирование данной группы.
России надо сейчас приложить усилия для развития производства овощей и фруктов, подчеркнул сенатор. Для восстановления плодоовощной группы потребуется три - четыре года.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.