Что скрывается за витриной Общественного совета ФНС РФ: практика «черного ящика»

Важно: судебный спор еще не завершен. Ниже изложена позиция заявителя и его представителя. Окончательную оценку обстоятельствам и требованиям даст суд.

Коллеги, мы часто сталкиваемся с ситуацией, когда на письмо приходит официальный ответ: на бланке, с исходящим номером и подписью. Казалось бы, система сработала. Но что делать, если за этой бумагой скрывается отсутствие реального анализа представленных доводов? И как быть, если компания, руководитель которой проходит военную службу и которая заявляет о нарушении своих прав, не может добиться предметной оценки своих аргументов?

Сейчас в Арбитражном суде рассматривается дело, которое затрагивает эти важные для практики вопросы.

По представленным документам, генеральный директор компании с июля 2023 года проходит военную службу по контракту в зоне СВО. Пока руководитель исполняет боевые задачи, в отношении его бизнеса проводится выездная налоговая проверка, а ключевые процессуальные документы вручаются лицам, полномочия которых, по позиции общества, уже были прекращены.

Здесь важно сразу расставить юридические точки над «i», чтобы не создавать ложных ожиданий.

Как я уже подробно разбирал в своей статье на «Клерке» («Директор ушел на СВО: когда налоговая обязана...»).
Постановление Правительства РФ от 20.10.2022 № 1874, на которое часто ссылаются в подобных ситуациях, регулирует меры поддержки именно мобилизованных лиц (призванных по Указу № 647). Для руководителя, проходящего службу по добровольному контракту, автоматического применения этого акта нет. Ссылка на постановление возможна лишь при одновременном соблюдении строгих условий: подтверждение статуса именно мобилизованного, наличие статуса единственного участника и руководителя на дату призыва и ряд иных требований.

Проще говоря: каждый мобилизованный для целей военной службы получает статус военнослужащего по контракту, но не каждый контрактник является мобилизованным для целей налогового права. Перепутать эти статусы — значит выбрать заведомо проигрышную стратегию защиты.

Но есть другой, не менее важный аспект.

Сам по себе статус военнослужащего по контракту не отменяет налоговых обязанностей организации и не дает права инспекции игнорировать процедуры НК РФ. Однако он задает особый контекст, в котором налоговые органы обязаны проявлять повышенную процедурную добросовестность. Когда директор физически не может лично контролировать защиту бизнеса, каждое процессуальное нарушение — вручение акта неуполномоченному лицу, рассмотрение материалов в отсутствие законного представителя — бьет по компании значительно больнее, чем в обычной ситуации.

Именно поэтому в данном деле статус руководителя — не «волшебная таблетка» для автоматической отмены доначислений, а важное фактическое обстоятельство. Оно подчеркивает: там, где бизнес защищается в условиях объективных ограничений, цена процессуальных ошибок инспекции многократно возрастает, и суд должен оценивать их с особой тщательностью.

К этому моменту компания уже использовала обычные каналы взаимодействия с налоговой службой, но, по ее оценке, ключевые доводы так и не получили полноценной оценки. Тогда было решено задействовать еще один предусмотренный самой ФНС механизм — Общественный совет при региональном УФНС.

5 апреля 2025 года общество направило туда не эмоциональную жалобу в духе «нас не услышали», а развернутое обращение с документами, хронологией событий и конкретными правовыми вопросами. Компания просила оценить не размер доначислений, а качество самой процедуры: кто вручал акт, кто представлял интересы общества, были ли устранены ранее выявленные нарушения и учитывались ли обстоятельства, связанные с военной службой руководителя.

Важно: обращение в Общественный совет не заменяло апелляционную жалобу и судебное обжалование по статьям 137–140 НК РФ. Совет не вправе отменить решение инспекции или пересчитать налоги. Его задача в этой истории была другой — проверить, как налоговый орган соблюдает процедурные гарантии и действительно ли обращения бизнеса рассматриваются по существу.

Проще говоря, компания попросила не «решить спор за нее», а проверить, работает ли заявленный механизм общественного контроля не только на сайте ФНС, но и в реальной конфликтной ситуации.

Авторская ремарка: о цене процессуальных ошибок

Работая с этим делом, я не мог не отметить один пронзительный момент. Для руководителя, находящегося на передовой, стало настоящим шоком осознание: пока он воюет, налоговая, не давая ни единого дня и ни единого законного шанса на защиту, методично разбирает его бизнес по частям.

Юридически мы, конечно, оперируем статьями 100 и 101 НК РФ, сроками и доверенностями. Но за этими сухими нормами стоит реальная жизнь человека, который столкнулся с тем, что государственные институты вместо защиты тыла начали его разрушать.

Именно это чувство глубокой несправедливости и подтолкнуло компанию к обращению в Общественный совет. Не как к «супер-суду», а как к последней инстанции, которая обязана была хотя бы услышать и оценить представленные доказательства, а не отделаться формальной отпиской.

Название может создать впечатление, что Общественный совет — еще одно подразделение налоговой службы. Но юридически конструкция сложнее.

Согласно Положению, утвержденному приказом УФНС России по Липецкой области от 18.11.2021 № 00-05/206, это совещательно-консультативный субъект общественного контроля, действующий при Управлении. Он формируется с учетом Федерального закона от 21.07.2014 № 212-ФЗ «Об основах общественного контроля в Российской Федерации».

Совет не является отдельным юридическим лицом, не входит в систему налоговых инспекций как самостоятельный властный орган и не может отменить решение по проверке, уменьшить доначисления или обязать инспекцию вернуть деньги. Все его решения носят рекомендательный характер.

Но и декоративным клубом для обсуждения налоговых новостей он по своим документам быть не должен.

Цель Совета — общественный контроль за деятельностью регионального УФНС. В частности, он вправе:

• участвовать в оценке качества государственных услуг и контрольной работы налоговых органов;

• анализировать качество ответов УФНС на обращения;

• проводить слушания по вопросам деятельности Управления;

• создавать комиссии и рабочие группы;

• приглашать на заседания должностных лиц и представителей организаций;

• направлять запросы и обращения в государственные органы;

• информировать органы власти и общественность о нарушениях, выявленных в ходе общественного контроля.

Члены Совета также вправе знакомиться с обращениями о нарушении прав граждан и организаций в сфере деятельности УФНС и с результатами их рассмотрения. Решения, принятые на заседаниях или путем заочного голосования, должны оформляться протоколами, а информация о деятельности Совета — размещаться в интернете.

При этом связь Совета с Управлением весьма плотная. Его состав утверждает руководитель УФНС, ответственный секретарь назначается из числа заместителей руководителя Управления, а само УФНС обеспечивает организационную, техническую и материальную сторону работы Совета.

На официальной странице ФНС для него предусмотрены отдельные рабочие группы. Например, группа «Право» занимается вопросами практического применения налогового законодательства, а группа «Обращения граждан и медиаактивность» — рассмотрением обращений и формированием так называемой народной повестки. Там же размещен специальный сервис, через который граждане и организации могут направлять заявления, вопросы и документы. Планы работы Совета на 2025 и 2026 годы прямо предусматривают рассмотрение таких обращений и подготовку ответов.

Получается юридический парадокс. Совет не вправе принимать обязательные решения, но государство само создало официальный канал обращения, назначило ответственных, предусмотрело рабочие группы, заседания, голосование и протоколы.

Поэтому главный вопрос нашего спора звучит не так: обязан ли Совет поддержать налогоплательщика? Разумеется, нет.

Вопрос другой: можно ли официально принять обращение с документами, заявить о проведении общественного контроля, а затем ограничиться ответом, из которого невозможно понять, кто изучал материалы, какие доводы проверялись и почему они были отклонены?

30 сентября 2025 года компания получила официальный ответ Общественного совета. Формально все выглядело правильно: обращение зарегистрировано, письмо подготовлено, исходящий документ направлен заявителю. Но главный вопрос остался открытым — что именно Совет сделал с представленными материалами?

По оценке общества, из ответа невозможно понять:

• изучались ли документы об отмене доверенности;

• проверялось ли, когда налоговый орган узнал о прекращении полномочий представителя;

• обсуждался ли вопрос членами Совета или профильной рабочей группой;

• запрашивались ли пояснения у должностных лиц УФНС;

• почему ключевые доводы компании были отклонены.

Иными словами, заявитель получил итог, но не увидел самого процесса рассмотрения. Нет перечня исследованных документов, нет анализа спорных обстоятельств, нет мотивов, позволяющих понять логику ответа. Фраза «обращение рассмотрено» в такой ситуации становится не выводом, а формальностью.

Отдельный вопрос — сроки. Обращение было направлено 5 апреля 2025 года, а итоговый ответ датирован 30 сентября. Между этими датами почти шесть месяцев. При этом в официальных материалах УФНС указано, что обращения, поступившие через специальный сервис, рассматриваются в течение 30 дней со дня регистрации.

Поэтому суду, вероятно, придется установить:

• когда обращение было фактически зарегистрировано;

• направлялись ли промежуточные ответы;

• продлевался ли срок рассмотрения;

• уведомляли ли об этом заявителя;

• чем была вызвана столь длительная пауза.

Сам по себе исходящий номер еще не доказывает, что обращение рассмотрено по существу. Для этого должно быть видно хотя бы три вещи: какие материалы изучили, какие выводы сделали и почему.

Именно этого, по позиции заявителя, в ответе Общественного совета не оказалось. Бумажный след есть. Следов полноценного анализа — нет.

Изначально заявление было подано применительно к самому Общественному совету. Логика понятна: именно туда поступило обращение, именно оттуда пришел ответ и именно качество этого рассмотрения компания считает ненадлежащим.

Но в суде возник принципиальный вопрос: может ли Общественный совет вообще быть самостоятельным участником такого спора?

Юридически Совет не является отдельным органом власти или юридическим лицом. У него нет самостоятельного имущества, собственного бюджета и полномочий принимать обязательные для налогового органа решения. Он действует при УФНС, его состав утверждает руководитель Управления, а организационную работу обеспечивает само УФНС.

Получилась классическая процессуальная ловушка: обращение рассматривает Совет, но самостоятельной правосубъектностью для судебного спора он, скорее всего, не обладает.

Поэтому заявитель уточнил требования и предложил считать надлежащим заинтересованным лицом УФНС России по Липецкой области.

Смысл позиции теперь такой: общество не оспаривает мнение отдельных членов Совета и не требует обязать их поддержать налогоплательщика. Предмет спора — действия самого Управления, которое создало этот механизм, разместило официальный сервис для обращений, организует работу Совета и отвечает за то, чтобы заявления не просто регистрировались, а рассматривались в установленном порядке.

Проще говоря, спор перенесен с исполнителя на организатора процесса.

Заявитель просит суд оценить, обеспечило ли УФНС реальную работу созданного при нем механизма общественного контроля или обращение компании прошло через систему лишь формально: поступило, получило исходящий номер и вышло обратно без содержательного анализа.

Именно поэтому вопрос теперь звучит не так: «Законен ли ответ Общественного совета?»

А так: «Надлежащим ли образом УФНС организовало рассмотрение обращения через созданный при нем Общественный совет?»

В этом споре недостаточно показать суду неудачный ответ и сказать: «Нас не услышали». Для арбитража эмоция — не доказательство. Нужно разложить ситуацию по юридическим элементам: какая обязанность существовала, кто ее должен был исполнить, в чем состоит нарушение и какое право бизнеса из-за этого пострадало.

Заявитель строит позицию на статье 198 АПК РФ, Федеральном законе № 212-ФЗ об общественном контроле и статье 10 Федерального закона № 59-ФЗ о порядке рассмотрения обращений.

С Законом № 59-ФЗ есть важный нюанс. Его правила распространяются в том числе на обращения юридических лиц, направленные государственным органам. Поэтому применительно к УФНС ссылка выглядит обоснованной. А вот вопрос, можно ли напрямую предъявлять те же требования к Общественному совету как к самостоятельному адресату, уже не столь очевиден. Совет не является отдельным органом власти и действует при Управлении. Именно поэтому заявитель перенес центр спора на УФНС, которое организует деятельность Совета, обеспечивает его работу и предоставляет официальный канал для подачи обращений.

Дальше начинается самое интересное — распределение бремени доказывания.

По части 5 статьи 200 АПК РФ УФНС должно показать, что обращение рассматривалось законно и в установленном порядке. Одного исходящего письма для этого может оказаться недостаточно. Управлению предстоит объяснить:

• когда обращение зарегистрировали;

• кому передали материалы;

• какие документы изучались;

• проводилось ли заседание, заочное голосование или рассмотрение рабочей группой;

• кто участвовал в подготовке ответа;

• почему существенные доводы компании были отклонены.

Заявителю, в свою очередь, нужно доказать не просто недовольство содержанием письма. Необходимо показать, какое конкретное право компании нарушено и почему повторное рассмотрение способно это нарушение устранить.

Позиция общества состоит не в том, что Совет обязан был согласиться с налогоплательщиком. Совет вправе прийти к любому выводу. Но этот вывод должен быть результатом проверяемой процедуры, а не административной магии: документы вошли в систему, ответ вышел, а что происходило между этими событиями — неизвестно.

По мнению заявителя, из полученного письма нельзя установить, исследовались ли представленные материалы, обсуждались ли доводы членами Совета и какие мотивы стали основанием для ответа. В результате компания не может ни проверить соблюдение установленного порядка, ни предметно оспорить причины отклонения своей позиции.

Если суд согласится с этими доводами, статья 201 АПК РФ позволяет не просто признать бездействие незаконным, но и обязать УФНС устранить нарушение — обеспечить повторное рассмотрение обращения и направить мотивированный ответ.

Именно поэтому предмет спора можно сформулировать предельно просто: обязано ли УФНС доказать, что за фразой «ваше обращение рассмотрено» действительно было рассмотрение?

Но давайте спустимся с небес эмоциональной справедливости на твердую почву арбитражного процесса. Красивая фабула дела и статус руководителя-фронтовика — это отлично для прессы, но в суде решения принимаются на языке процессуальных норм. И здесь заложено несколько серьезных мин.

Ловушка №1. Иллюзия «досудебки»
Представитель УФНС с радостью заявит, что мы нарушили обязательный досудебный порядок (п. 2 ст. 138 НК РФ). Логика со стороны инспекции будет железной: мы оспариваем бездействие УФНС, но жалобу в вышестоящий налоговый орган (в центральный аппарат ФНС) не подавали.
Обращение в Общественный совет — это не жалоба по НК РФ, а просто письмо. Суду придется решать непростую задачу: является ли бездействие УФНС по организации работы Совета тем самым «бездействием налогового органа», которое требует обязательного досудебного обжалования. Если суд встанет на сторону налоговой, иск вернут или оставят без рассмотрения.

Ловушка №2. Тикающие процессуальные часы
Пока бизнес ждал, когда Общественный совет проникнется его доводами и проведет «всестороннее исследование», время неумолимо шло. Напомню, на оспаривание бездействия по ст. 198 АПК РФ дается всего три месяца со дня, когда организация узнала о нарушении (ч. 4 ст. 198 АПК РФ).
И вот тут кроется главная опасность: переписка с Общественным советом не прерывает и не приостанавливает этот срок. Если мы не уложились в три месяца с момента получения той самой отписки, суд формально откажет. Пришлось бы доказывать уважительность пропуска, но в арбитраже такие фокусы проходят крайне редко.

Ловушка №3. Главный вопрос суда: «А как это восстановит ваши права?»
Это классический вопрос арбитражного суда, который может поставить крест на всем иске. Судья может резонно заметить: «Даже если мы признаем ответ Совета формальным и обяжем УФНС рассмотреть обращение заново, как это отменит доначисления? Как это разблокирует счета?».
Налоговая будет давить на то, что спор о качестве письма Общественного совета не влияет на законность самой налоговой проверки и сумм в акте, а значит, не восстанавливает нарушенные права в предпринимательской деятельности.
Наш ответ (и это мы будем доказывать суду): право на доступ к механизмам контроля, созданным самим государством, — это самостоятельное право. Лишение бизнеса возможности получить мотивированную оценку процедурных нарушений само по себе ущемляет его интересы. Но признаюсь честно: это самая тонкая и уязвимая часть нашей правовой конструкции. Именно вокруг нее будет строиться самая жаркая дискуссия в заседании.

Первое, что стоит выяснить, — по какому маршруту прошло обращение после регистрации. Не каждое заявление обязаны выносить на заседание полного состава Общественного совета. Его могли направить председателю, передать профильной рабочей группе, рассмотреть заочным голосованием или включить в повестку заседания.

Поэтому проверять нужно не только содержание ответа, но и весь путь документа — от входящего номера до подписи под итоговым письмом.

Запросите у УФНС и Общественного совета:

1. Регистрационные данные обращения
   Когда оно поступило, под каким номером зарегистрировано и кто был назначен ответственным за рассмотрение.

2. Сведения о передаче материалов
   Кому именно направили обращение: председателю Совета, отдельным членам, рабочей группе или сотрудникам УФНС, обеспечивающим деятельность Совета.

3. Перечень изученных документов
   Важно понять, дошли ли приложения до тех, кто готовил выводы, или в работе остался только текст самого обращения.

4. Выбранную форму рассмотрения
   Было ли заседание, заочное голосование, работа профильной группы либо индивидуальная подготовка ответа председателем.

5. Повестку и материалы заседания
   Если вопрос рассматривался коллегиально, он должен быть отражен в повестке. Полезно также запросить материалы, которые заранее направлялись членам Совета.

6. Протокол или результаты голосования
   Кто участвовал в рассмотрении, был ли кворум, какие мнения высказывались и какое решение приняли.

7. Заключение рабочей группы
   Если обращение передавалось группе «Право» или группе по обращениям, должен существовать хотя бы внутренний результат ее работы: выводы, записка, проект ответа или рекомендации.

8. Запросы в налоговый орган
   Уточнял ли Совет позицию инспекции, запрашивал ли документы и пояснения либо подготовил ответ исключительно на основании информации самого УФНС.

9. Мотивы отклонения доводов
   По каждому существенному аргументу должно быть понятно: он принят, отклонен или признан не относящимся к компетенции Совета — и по какой причине.

Если УФНС не может показать, кому передавались документы, что именно изучалось и как формировался ответ, возникает логичный вопрос: было ли рассмотрение вообще или письмо подготовили по принципу «главное — уложиться в исходящий номер»?

Критически важно: обращение в Общественный совет не заменяет жалобу в вышестоящий налоговый орган по статьям 137–140 НК РФ и не приостанавливает сроки судебного обжалования. Пока Совет изучает ситуацию, процессуальные сроки продолжают идти — бюрократические часы паузу не ставят.

Статус руководителя, проходящего военную службу, безусловно придает этому делу особое социальное значение. Но суд, как известно, оценивает не эмоции и не громкость формулировок, а конкретные юридические вопросы: существовала ли у УФНС обязанность обеспечить надлежащее рассмотрение обращения, была ли эта обязанность исполнена и повлекло ли формальное рассмотрение реальное нарушение прав компании.

Однако за рамками одного арбитражного процесса остается вопрос значительно более широкий.

Парадокс двух статусов

В российском праве мобилизованный и контрактник — это два разных юридических мира. У первого — расширенные меры поддержки, включая особые налоговые гарантии для бизнеса. У второго — фактически те же обязанности по защите страны, но без автоматического распространения этих льгот.

Понятно, что правовая природа мобилизации и контракта различна. Но для семьи и бизнеса результат часто одинаков: руководитель находится в зоне боевых действий, физически не может участвовать в проверках, подписывать документы и защищать компанию.

И здесь государству стоило бы честно оценить: насколько оправдано такое различие в мерах поддержки? Не пора ли унифицировать хотя бы базовые процедурные гарантии для тех, кто в одинаковых условиях рискует жизнью, но получает разный объем правовой защиты? Этот вопрос рано или поздно придется задать — и не только в кулуарах, но и на уровне законодательных инициатив.

Кто должен быть в Общественном совете?

Отдельный и, пожалуй, самый болезненный вопрос — состав Общественного совета при УФНС.

Давайте посмотрим правде в глаза: в рядах совета практически не видно широко известных практикующих налоговых консультантов, аудиторов и главных бухгалтеров — людей, которые ежедневно работают с проверками, требованиями, возражениями и реальными последствиями налоговых решений. Людей, которые знают, как на самом деле выглядит налоговый спор изнутри, а не из методичек.

А ведь именно в таком совете особенно нужны специалисты, чей профессиональный авторитет не зависит от должности, бюджета или политических амбиций. Люди, чье публичное слово имеет цену именно потому, что они готовы спорить с системой, когда видят нарушение, а не только согласовывать очередной протокол.

Без таких голосов общественный совет рискует превратиться в клуб взаимной вежливости, где все друг с другом согласны, а реальные проблемы бизнеса остаются за порогом.

Финальная мысль

Общественный совет не обязан всегда поддерживать налогоплательщика. Более того, он имеет полное право не согласиться с позицией бизнеса. Но он обязан быть местом, где сложный вопрос действительно изучают, а не перекладывают из одной папки в другую.

Иначе общественный контроль превращается не просто в интерьер, а в декорацию: вывеска есть, заседания есть, отчеты есть — а защиты нет.

И тогда остается только суд. Который, как показывает это дело, тоже не всегда готов заглянуть за фасад красивой вывески.

Судебное заседание еще впереди, и финал этой истории пока неизвестен. Если вы хотите узнать, сможет ли бизнес пробить эту «бумажную стену» и чем закончится этот спор, поставьте лайк и подпишитесь на мой блог. Я обязательно опубликую подробный разбор итогового судебного акта.

Но мне важно ваше мнение уже сейчас. Коллеги, давайте честно: как вы считаете, стоит ли идти в суд из-за формальной отписки Общественного совета, или это пустая трата денег и сил, которая не повлияет на исход налогового дела? Жду ваши аргументы в комментариях!

Евгений Сивков, кандидат экономических наук, налоговый консультант