Обвинение в майнинге. Риск потери УСН и доначисление налогов по ОСНО

Осенью 2026 года инспекции массово рассылают упрощенцам требования по майнингу. Схема одна и та же: хостинг-оператор сдал отчёт по ст. 86.5 НК РФ, программа нашла в нём ИП на УСН, и тот получает письмо с вопросом, почему он до сих пор на упрощёнке.

Расскажу на реальном кейсе (детали изменены, цифры округлены), как я разбираю такие требования, какие доводы работают и где лежат мины.

Фабула

ИП на УСН «доходы». Основной бизнес с криптой не связан. Весной 2025 года клиент покупает четыре асика и заключает договор хостинга с крупным ЦОДом. Договор оформлен на гражданина по паспорту, без ОГРНИП. УПД выставлены физическому лицу.

Осенью 2026 года приходит требование о представлении пояснений. Инспекция ссылается на сведения оператора: за 2–4 кварталы 2025 года на оборудовании клиента «добыто» около 0,04 BTC. Вывод инспекции: налогоплательщик занимается майнингом, а значит, в силу пп. 23 п. 3 ст. 346.12 НК РФ не вправе применять УСН.

Цена вопроса: почему ставки выше, чем кажется

Первая реакция клиента обычно такая: «Да там копейки, заплачу НДФЛ с биткоина — и всё». Это не так.

Утрата права на УСН бьёт не по майнингу, а по всему бизнесу. По п. 4 ст. 346.13 НК РФ право теряется с первого числа месяца, в котором допущено несоответствие. Для нашего клиента это апрель 2025 года. Дальше за полтора года пересчитывается всё:

•       НДС 20% со всей выручки основного бизнеса — если не удастся применить освобождение по ст. 145 НК РФ (выручка не более 2 млн руб. за три месяца подряд);

•       НДФЛ вместо 6% — с учётом расходов, но и с обязанностью их подтвердить;

•       пени и штрафы за неподанные декларации по НДС;

•       вернуться на УСН можно не раньше чем через год (п. 7 ст. 346.13 НК РФ) — при наших датах с 2027 года, с уведомлением до 31.12.2026.

Майнинг, который едва окупал электричество, может стоить бизнесу миллионов на НДС. Именно так я и объясняю клиенту, почему здесь нельзя отвечать на требование за вечер и без стратегии.

Что на самом деле знает оператор

Чтобы защищать майнера, надо понимать, как устроена цепочка. Иначе спор сводится к «верю — не верю».

•       Асик стоит в ЦОДе, потребляет электричество и отправляет вычисления в пул.

•       Пул — обычно иностранный сервис — считает вклад каждого асика, начисляет вознаграждение на внутренний баланс и периодически выплачивает его на адрес, указанный в аккаунте.

•       Оператор видит своё: часы работы, температуру, киловатт-часы. Начисления он видит только в двух случаях: если сам управляет аккаунтом пула или если клиент дал ему Watcher Link — ссылку для просмотра.

В нашем отчёте в графе Watcher Link написано «Отсутствует». А «добыча» указана с точностью до тысячных. Отсюда вся логика защиты.

Доводы защиты

1. Доход доказывает налоговая, а расход доходом не является

Обязанность доказывать обстоятельства, влекущие изменение налоговых обязательств, лежит на инспекции (п. 6 ст. 108 НК РФ, ч. 5 ст. 200 АПК РФ). АС Западно-Сибирского округа прямо указал: инспекция доказывает и факт, и размер вменённого дохода, а расходование средств получение дохода не подтверждает (постановление от 19.12.2024 № Ф04-4937/2023 по делу № А27-3874/2022).

В майнинге это особенно наглядно. Оплаченный хостинг и сожжённые киловатты — это расход. Из того, что человек платил за электричество, не следует, что он получил биткоин.

2. Доход возникает вместе с правом распоряжаться валютой

Это мой любимый довод в таких делах. По п. 1.3 ст. 223 НК РФ дата получения дохода от майнинга — день, когда налогоплательщик получил возможность распоряжаться цифровой валютой. Законодатель сам привязал доход не к работе оборудования, а к контролю над валютой.

Начисление на баланс аккаунта в пуле, выплата на адрес, контроль над ключами от адреса — это три разных события. В требовании нет ни одного из них: ни аккаунта в пуле, ни адреса, ни транзакций. Значит, не установлена и дата получения дохода, а без неё нет и самого дохода.

3. О добытой валюте сообщает майнер, а не оператор

Закон чётко развел роли. Сведения о добытой цифровой валюте и адресе-идентификаторе подаёт лицо, осуществляющее майнинг (ч. 10 ст. 14.2 Закона № 259-ФЗ, Постановление Правительства № 1466). Оператор инфраструктуры отчитывается о своих клиентах и оказанных услугах (ст. 86.5 НК РФ).

Получается, цифра «добычи» в отчёте оператора — это информация третьего лица о чужом доходе. Источник её не раскрыт, доступа к пулу (Watcher Link) у оператора не было. Такое сведение может быть поводом для вопросов, но само по себе доход не доказывает.

4. Расчёт — это не факт

Здесь юристу приходится стать немного майнером. Суммарный хешрейт асиков клиента — около 0,9 PH/s. При параметрах сети 2025 года это даёт теоретически примерно 0,038 BTC за квартал. У оператора — около 0,034. Потребление по паспортной мощности тоже сходится с актами с точностью до нескольких процентов.

И это не против нас. Цифры оператора выглядят как расчёт: хешрейт, умноженный на время работы, минус простои. А расчётная величина — это то, сколько могло бы быть начислено, а не экономическая выгода, которую можно оценить (ст. 41 НК РФ). В пояснениях я показываю инспекции эту арифметику и задаю простой вопрос: что именно лежит в основе цифры — выгрузка из пула или формула?

Рядом с этим стоит свежее решение АС г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.07.2026 по делу № А56-134143/2025. Суд исходил из того, что майнинг — это вычисления с целью получить цифровую валюту (ч. 3.1 ст. 1 Закона № 259-ФЗ), а подключение оборудования к сети само по себе эту цель не доказывает. Оговорюсь честно: это первая инстанция. Строить на ней позицию нельзя, но показать инспекции, как рассуждают суды, — можно.

5. Даже если доход был — его действительный размер около нуля

Это запасная линия. Налоговая обязанность определяется в действительном размере, и инспекция обязана учитывать сведения о расходах (определение ВС РФ от 15.12.2021 № 305-ЭС21-18005; определение КС РФ от 04.07.2017 № 1440-О; п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ № 57). При себестоимости в районе 8 млн руб. за биткоин налоговая база с майнинга стремится к нулю. Это же работает против квалификации майнинга как предпринимательской деятельности, направленной на систематическое извлечение прибыли.

Где риски

Если адвокат рассказывает только о сильных доводах, он либо не разобрался в деле, либо что-то продаёт. В таких делах типово встречаются три риска.

•       Подписанные документы. Некоторые операторы дают клиентам подписывать ежемесячные отчёты с объёмами добычи. Подпись клиента под цифрой сильно ослабляет довод «оператор сам что-то насчитал». Поэтому я всегда сначала прошу все бумаги с подписью клиента и только потом формулирую позицию.

•       Адрес выплат. Если пул платил на кошелёк клиента, а тот продавал валюту через P2P, инспекция может дойти до него через банковские выписки. Блокчейн публичен и вечен.

•       Собственная отчётность клиента. Бывает, что человек до обращения к адвокату сам подал 3-НДФЛ с доходом от майнинга «как физлицо». Идея понятная, но с позицией «доход не доказан» она не совмещается. И ещё важно: ИП не может майнить как «просто гражданин» без реестра: ч. 1–2 ст. 14.2 Закона № 259-ФЗ дают такое право только гражданам, не являющимся ИП, и только в пределах 6 000 кВт·ч в месяц. Четыре современных асика съедают в полтора раза больше.

Что дальше

Параллельно с ответом мы считаем «теневой» сценарий: что будет, если инспекция не согласится. Смотрим, проходит ли клиент под освобождение по ст. 145 НК РФ, какие расходы сможем подтвердить и как не пропустить срок уведомления о возврате на УСН с 2027 года. Хорошая защита — это когда у клиента есть план на любой исход, а не только на лучший.

Шансы закрыть вопрос на стадии требования я оцениваю как реальные, но не гарантированные — и так и говорю клиенту. Чем закончится — расскажу отдельно.

Развитие дела и тактики защиты в нашем телеграм- канале.

Александр Бугрушев, адвокат, налоговый консультант