В тот день, находясь в кабинете руководителя, я получил предложение занять должность начальника отдела Управления (как узнал позднее ОКП, а работал в отделе анализа и планирования налоговых проверок). Но решения я всё-таки не изменил.
⚡️ Что повлияло на моё решение (кроме финансовой стороны)
Незадолго до моего увольнения в Управлении проводилось большое совещание на котором всем обозначили дальнейшие перспективы развития налоговой службы. И перспективы выглядели не самыми радужными.
Впереди нас ожидало значительное усиление налогового контроля, увеличение количества проверок и других контрольных мероприятий. При этом одновременно было объявлено о предстоящем сокращении, которое планировалось провести к апрелю 2026 года. И это сокращение должно было стать далеко не последним.
Ну а повышения заработных плат на фоне всех этих изменений не предполагалось.🤷♂️. То есть от сотрудников планировалось требовать значительно большего результата, при этом количество тех, кто этот результат должен обеспечивать, наоборот, собирались сокращать.
К тому моменту я уже исполнял обязанности начальника отдела. И прекрасно понимал, что с дальнейшим увеличением нагрузки ситуация будет ухудшаться (что мы сейчас и наблюдаем). Но проблема была даже не в этом. Я начал понимать, что сама система налогового контроля поворачивает куда-то не в ту сторону.
Приоритет всё больше смещался на увеличение показателей, сокращение сроков проверок и обеспечение поступлений в бюджет. А то, насколько всё это отражается на бизнесе не учитывалось. И участвовать в реализации такого подхода у меня желания не было...🫠
⚖️ Год по другую сторону
Сейчас, практически год работая на стороне налогоплательщиков, я стал лучше понимать, к чему приводят те решения, которые принимаются внутри ФНС.
Я регулярно сталкиваюсь с откровенно формальным отношением к рассмотрению налоговых претензий, неправомерными требованиями, избыточными мероприятиями и ситуациями, когда налогоплательщика фактически вынуждают согласиться с выводами инспекции, даже не пытаясь разобраться в обстоятельствах его деятельности.
Отдельная история — неверное определение выгодоприобретателей (ВП).
Складывается ощущение, что если в цепочке есть организация без имущества и возможности взыскания задолженности, то риск просто продолжает двигаться дальше, пока не найдётся компания, с которой потенциально можно что-то взыскать.
Но на практике, к сожалению эти обстоятельства должным образом не исследуются. А ведь ошибка налогового органа в определении ВП может стоить предпринимателю всего его бизнеса. Не просто нескольких миллионов рублей доначислений. А компании, которую человек создавал и развивал, вкладывая в неё деньги, время и значительную часть своей жизни. Но кого это волнует? Точно не ФНС.
И я сейчас говорю не о том, что все претензии налоговых органов необоснованны. Я знаю, как работают схемы оптимизации, но когда налоговые нарушения и добросовестную деятельность начинают оценивать по одним и тем же формальным критериям, последствия могут быть очень серьёзными.
📚 Что планирую делать дальше
На фоне происходящего хочу больше времени уделять подготовке практических материалов по налоговому контролю. Подробно разбирать, как в разных ситуациях можно защищаться.
В частности:
как доказывать реальность хозяйственных операций;
как добиваться разакцепта;
как грамотно составлять жалобы;
и много другого полезного для практического применения материала!
Кроме того, хочу проводить эфиры, на которых разбирать вопросы и конкретные ситуации, связанные с проверками.
Поэтому, если хотите увидеть какой-то конкретный материал, разбор — пишите об этом в комментариях.
У меня есть свой телеграм-канале «Налоговый Инсайдер», в котором я рассказываю много полезной информации о налоговом контроле, и размещаю свои собственные материалы.
Уже не первый год по стране разгуливает ЕНС...
В ИФНС планируется появление человека, конкретно с которым можно было бы обсудить спорные списания с ЕНС в целом, например, пени?
Ибо летом мне было заявлено, что сверяться можно лишь в разрезе конкретного налога (КБК), с разными проверяющими.