В прошлой статье я рассказывал, почему решил делиться реальными ситуациями из своей практики налогового сопровождения, не дожидаясь их завершения. Сегодня продолжу этот формат, но теперь речь пойдёт о НДС.
Здесь у компании уже есть акт камеральной налоговой проверки (КНП), почти 30 млн рублей и сразу скажу, что красивого финала в духе «полностью отбили доначисления» здесь не будет. Но и соглашаться со всем, что написано в акте, мы не собираемся. Особенно когда часть выводов инспекции опровергается банковскими документами и даже самим текстом акта.
Фактура: Компания работает в сфере рекламных и мерчандайзинговых услуг, закупает стенды, стойки, лайтбоксы и другую рекламную продукцию. Налоговая провела камеральную проверку уточнённой декларации по НДС за 1 квартал 2026 года и посчитала, что вычеты по семи поставщикам заявлены необоснованно.
С чего всё началось: семь поставщиков и 29 млн рублей НДС
В акте инспекция оспаривает счета-фактуры по 7 организациям. Сумма НДС, которую налоговый орган предлагает доначислить, — около 29 млн рублей., и учитывая, что речь день о ст. 54.1 НК РФ инспекция предлагает квалифицировать действия компании как умышленную неуплату налога по п. 3 ст. 122 НК РФ.
Основания для доначислений знакомые всем, кто хотя бы раз сталкивался с претензиями по «бумажному НДС»:
отсутствие у части поставщиков персонала и имущества;
недостаточные закупочные платежи;
непредставленные декларации;
разрывы по НДС в цепочках;
по отдельным организациям — предполагаемые связи между участниками сделок.
Кроме того, в акте встречаются ссылки на материалы правоохранительных органов, уголовные дела и так называемые «площадки». В общем, полный набор, который обычно используется при доказывании технического характера контрагентов.
Но когда мы начали разбирать материалы, выяснилось, что не все эти доводы одинаково относятся к конкретным операциям компании.
Первые вопросы к акту: причём здесь сайты, СРО и штат сотрудников?
Первое, что бросилось мне в глаза при чтении акта, — огромный объём общих характеристик поставщиков. Нет сайта, собственного товарного знака, земельных участков, недвижимости, членства в СРО, филиалов и ещё много чего. И всё это приводится рядом с выводами о нереальности поставок рекламной продукции.
Но какое отношение наличие собственного сайта или членства в СРО имеет к продаже рекламного стенда?
Если организация занимается перепродажей готовой продукции, нужно выяснять, где она её купила и каким образом передала покупателю. Если обязалась изготовить — то кто именно производил товар, за счёт каких ресурсов и где он в итоге оказался.
В нашем случае налоговая также проанализировала работу самой компании в торговых точках, количество адресов обслуживания и собственных работников, после чего использовала эти сведения для оценки возможностей её поставщиков.
Но здесь смешаны совершенно разные операции. Одно дело — изготовить или поставить рекламную стойку, а другое — направить сотрудника в магазин, чтобы эту стойку разместить, проверить выкладку товара и сделать фотоотчёт.
Из того, что сотрудники покупателя посещают тысячи торговых точек, совершенно не следует, что у продавца рекламных изделий должен быть такой же штат. Посещение магазина не заменяет поставку стенда. Казалось бы, очевидная вещь, но пришлось отдельно объяснять её в возражениях.
При этом было бы неправильно утверждать, что инспекция вообще не проводила никакой работы. В акте есть:
банковский анализ,
сведения о налоговой отчётности,
ответы на поручения и результаты отдельных контрольных мероприятий.
Поэтому мы стали разбирать не количество страниц, а то, насколько собранные сведения действительно подтверждают нарушение по каждой сделке.
Начали проверять оплату — и появились интересные обстоятельства
Самым показательным оказался эпизод с одним из поставщиков, по которому налоговая оспаривает более 4 млн рублей НДС. В акте прямо написано, что компания не перечисляла ему деньги.
Мы запросили у клиента платёжные документы и получили 16 исполненных банковских поручений на сумму около 16,7 млн рублей. Деньги перечислялись непосредственно спорному поставщику, а не какому-то третьему лицу. То есть инспекция утверждает, что оплаты не было, а у нас на руках банковские документы, подтверждающие обратное.
И это уже не общие рассуждения о добросовестности налогоплательщика и презумпции невиновности. Это конкретное обстоятельство, которое можно проверить и предъявить налоговому органу.
По другому контрагенту, у которого оспаривается порядка 1,5 млн рублей НДС, на одной странице акта сама инспекция указывает перечисление ему более 9 млн рублей. А ближе к концу документа этот же поставщик оказывается в списке организаций, которым компания якобы вообще не платила.
Получается, налоговая сначала устанавливает наличие оплаты, а потом использует её отсутствие как один из доводов против вычета. Как минимум странно.
Третий пример — поставщик, по которому спор составляет ещё около 1,6 млн рублей НДС. Здесь инспекция сама приводит сведения о значительных перечислениях денежных средств и наличии более двадцати работников у организации. Кроме того, мы обнаружили, что часть счетов-фактур относится уже к 2026 году, тогда как отдельные претензии строятся на проблемах с декларацией следующего звена за предыдущий квартал.
Именно по этим трём поставщикам сумма оспариваемого НДС составляет около 7,5 млн рублей. По ним я вижу реальную перспективу защиты и считаю необходимым бороться за вычеты.
Но здесь хочу обратить внимание: факт перечисления денег ещё не доказывает реальность всей сделки. Нужно подтвердить:
получение продукции,
её происхождение,
дальнейшее движение
и использование в деятельности компании.
Часть такой первички мы уже получили, остальное продолжаем собирать.
А где доказательства, на которые ссылается налоговая?
Отдельный вопрос возник к содержанию приложений к акту.
Налоговая ссылается на сведения Генпрокуратуры, материалы уголовных дел, результаты допросов, банковские операции, совпадения IP-адресов и общих получателей денежных средств. Но часть документов, на основании которых сделаны довольно серьёзные выводы, в переданных нам материалах обнаружить не удалось.
Например, по одному из поставщиков инспекция перечисляет общие IP-адреса и лиц, которые получали выплаты от нескольких организаций. Дальше из этих обстоятельств делается вывод о предполагаемой согласованности действий участников сделок.
Но чтобы утверждать, что компания фактически контролировала спорного поставщика, нужно установить:
кто именно использовал IP-адреса,
для каких операций
и в чём заключалась роль этих физических лиц.
Само наличие совпадений ещё не отвечает на эти вопросы.
То же касается так называемых «отказных» допросов руководителей организаций в следующих звеньях. Что именно человек отрицал? Факт своего руководства компанией, дачу показаний или конкретную поставку товара? Это совершенно разные обстоятельства, и без полного протокола делать выводы как минимум преждевременно.
И ещё один момент:
Прямой разрыв по НДС и проблемы с декларациями контрагентов второго или третьего звена — не одно и то же. В акте есть и те, и другие ситуации. Поэтому переносить все нарушения по цепочке непосредственно на нашего налогоплательщика без исследования конкретных операций я правильным не считаю.
Мы подготовили запросы на ознакомление с материалами, которые использовала инспекция, и предусмотрели возможность представить дополнительные возражения после их изучения. Потому что спорить со ссылкой на уголовное дело, не видя самих относящихся к операции материалов, — задача довольно бессмысленная.
Какую позицию мы выбрали
После анализа документов мы не стали готовить классические возражения на десятки страниц с цитированием Налогового кодекса и общими утверждениями о том, что «инспекция ничего не доказала».
По каждому поставщику сформировали конкретную позицию:
что именно налоговая считает нарушением,
какими документами это подтверждается
и какие факты опровергают её выводы.
Отдельно разобрали ситуацию с реальными поставками рекламного оборудования, оплатой и претензиями к последующим звеньям.
Первое сейчас что мы собираемся делать это продолжать защиту по оплаченным поставкам. В первую очередь это 3 контрагента с общей суммой спорного НДС около 7,5 млн рублей. Здесь есть фактические основания бороться: платежи, часть первичных документов, подтверждения самого налогового органа и конкретные противоречия в акте.
Второе — отдельно рассматриваем уточнение по тем эпизодам, где нарушения подтвердятся. Нарушения есть, мы это понимаем, и поэтому готовы выстраивать диалог с инспекцией.
Третье — добиваемся нормальной процедуры рассмотрения материалов. Необходимо изучить документы, на которые ссылается инспекция, закончить сбор недостающей первички и представить полноценные объяснения по спорным операциям. Для этого подготовлено ходатайство о переносе назначенного на ноябрь рассмотрения на начало декабря (согласуют ли его нам в итоге или нет — напишу в продолжении).
Одновременно мы намерены продолжить взаимодействие с инспекцией по общему перечню НДС-рисков: сверить, что уже уточнено, какие суммы повторяются и какие эпизоды действительно остаются предметом разногласий. При этом обсуждение частичного уточнения совершенно не означает отказа от защиты по тем операциям, которые компания действительно осуществляла и может подтвердить.
Какой мы ожидаем результат
Рассказывать о том, как нам удалось «сохранить клиенту 29 млн рублей», я не собираюсь. Пока мы только проводим ту работу, от которой и будет зависеть дальнейший результат.
И здесь мой вывод достаточно простой:
Наличие в акте общих признаков «технических» организаций ещё не означает, что каждая спорная поставка была фиктивной. Но и наличие договора, УПД и даже банковской оплаты не гарантирует сохранение вычета, если в реальности операция не подтверждается.
В нашем случае есть эпизоды, по которым я вижу перспективу и намерен бороться. Есть и те, по которым так сказать «есть вопросы». А как налоговая оценит наши доводы и получится ли урегулировать часть претензий до окончательного решения, покажет дальнейшее развитие событий.
Продолжение будет после рассмотрения материалов проверки и завершения работы с документами. Тогда и посмотрим, к какому результату нам в итоге удастся придти. И если налоговая окажется права по части сделок, об этом я тоже расскажу. Иначе какой смысл в реальных историях?
Дмитрий Кудряшов, налоговый консультант, бывший заместитель начальника отдела анализа и планирования налоговых проверок УФНС России. Автор Telegram-канала «Налоговый Инсайдер».
Спасибо за честный и очень предметный разбор. Особенно ценно, что вы показываете процесс «в моменте», а не только красивый финал.
Согласна с вашей оценкой: скорее всего, по части эпизодов уточниться и доплатить всё-таки придётся. Но там, где есть реальная оплата, подтверждённая банковскими документами, и где сама инспекция в акте противоречит себе (как в случае с поставщиком, которому сначала приписывают оплату, а потом её отрицают), — за эти вычеты однозначно стоит бороться. Даже если удастся отстоять только часть (те самые 7,5 млн по трём контрагентам), это уже будет сильный результат.
Здесь вы абсолютно верно выбрали стратегию: не писать общие возражения, а делать точечный разбор по каждому эпизоду. По ст. 54.1 НК РФ и ч. 5 ст. 200 АПК РФ бремя доказывания фиктивности операции лежит на инспекции. Но, как показывает практика, пассивная позиция «докажите сами» не работает. Вы должны активно опровергать доводы фактами (банковскими выписками, перепиской, логистикой).
И здесь ключевой момент: п. 3 ст. 54.1 НК РФ прямо запрещает признавать вычет необоснованным только на основании формальных признаков (отсутствие сайта, СРО, штата у поставщика). А п. 7 ст. 3 НК РФ (презумпция невиновности) сработает только в том случае, если сомнения действительно неустранимы. Если вы докажете реальность поставки и оплату, а инспекция будет ссылаться только на «технические» признаки — суд будет на вашей стороне.
Очень жду продолжения. Особенно интересно, согласуют ли вам перенос рассмотрения и как отреагирует инспекция на ваши возражения по трем контрагентам. Перенос — это разумный ход: лучше выиграть время и подготовить точечные возражения по реальным поставкам, чем пытаться оспорить все 29 млн рублей.