Банкротство нельзя продлевать бесконечно из-за ходатайств кредитора: позиция ВС

Банкротство гражданина не должно превращаться в процесс без конечной даты. Само наличие еще одного спора, жалобы или заявления кредитора не дает оснований годами держать должника в процедуре, если имущество уже реализовано, расчеты завершены, а реальной перспективы пополнить конкурсную массу нет.

Именно на этом акцентировал внимание Верховный Суд: продление возможно ради конкретного результата, а не ради самого продолжения процесса.

Автор: адвокат, кандидат юридических наук, адвокат года 2026 (РБК, Торгово-промышленная палата России) Андрей Мильский. Более 10 лет защищаю интересы бизнеса в арбитражных судах, сопровождаю корпоративные, налоговые и банкротные споры, представляю интересы компаний в конфликтах с контрагентами и государственными органами.

На практике процедура часто не заканчивается вместе с реализацией основных активов. Кредиторы продолжают оспаривать сделки, действия финансового управляющего, результаты торгов, отдельные платежи и иные операции должника.

Пока такие споры рассматриваются, суды нередко продлевают реализацию имущества. Логика понятна: если один из споров завершится успешно, в конкурсную массу теоретически могут вернуться деньги или имущество.

Но именно слово «теоретически» здесь и становится проблемой.

Если каждое новое заявление само по себе будет достаточным основанием для продления, любой активный кредитор сможет поддерживать процедуру сколько угодно долго.

Процедура началась еще в 2018 году. В 2019 году гражданина признали банкротом и ввели реализацию имущества. Основные активы были реализованы, а вырученные средства распределены в пользу кредиторов.

Позже одно из требований перешло к компании «Норд». С 2021 года этот кредитор начал инициировать многочисленные споры, связанные с действиями финансового управляющего и имуществом должника.

Из-за незавершенных заявлений процедура продолжалась еще несколько лет.

К середине 2025 года суд снова продлил реализацию имущества на полгода. Основной довод был знакомым: часть обособленных споров еще рассматривается, а значит, конкурсная масса потенциально может увеличиться.

Первая, апелляционная и кассационная инстанции исходили из формального подхода.

Пока есть незавершенные споры, завершать банкротство рано. Даже если кредитор злоупотребляет процессуальными правами, это само по себе не означает, что процедуру нужно прекращать.

То есть суды фактически поставили интерес к рассмотрению всех возможных заявлений выше вопроса о том, есть ли от этих заявлений какой-либо реальный смысл для конкурсной массы.

Верховный Суд с таким подходом не согласился.

Экономколлегия посмотрела не на количество оставшихся споров, а на их практическое значение.

Смысл процедуры банкротства — не в том, чтобы рассмотреть максимально возможное число обособленных заявлений. Ее задача — выявить имущество, реализовать его, распределить вырученные средства и завершить расчеты.

Поэтому при очередном продлении суд должен оценивать не сам факт незавершенного процесса, а зачем конкретно ради него сохранять всю процедуру банкротства.

Если ответа на этот вопрос нет, продление становится самоцелью.

Одной формулировки «есть незавершенные споры» уже недостаточно.

Нужно разобраться:

• способен ли конкретный спор реально пополнить конкурсную массу;

• о какой сумме или имуществе идет речь;

• насколько реальна перспектива удовлетворения требований;

• можно ли будет фактически исполнить возможный судебный акт;

• есть ли связь между сохранением процедуры и рассмотрением этого спора;

• оправдывает ли ожидаемый результат дальнейшее ограничение должника.

То есть продление должно быть экономически и процессуально осмысленным.

Если спор существует только на бумаге и годами не дает никакого результата, его наличие не должно автоматически продлевать банкротство.

Формально кредитор вправе пользоваться всеми предусмотренными законом способами защиты. Он может оспаривать сделки, обжаловать действия управляющего, заявлять требования и возражения.

Но это не значит, что любая его процессуальная активность должна блокировать завершение процедуры.

Если одно заявление сменяет другое, а конкурсная масса при этом не увеличивается, суд должен оценивать, не превратился ли банкротный процесс в инструмент давления на должника.

Именно здесь проходит граница между защитой интересов кредитора и злоупотреблением процедурой.

Для компании длительная процедура неприятна. Для гражданина — еще и существенно ограничивает его правовое положение.

Пока реализация имущества не завершена, должник остается внутри банкротного режима, а вопрос об освобождении от обязательств фактически зависает.

Поэтому многолетнее продление нельзя оправдывать абстрактной фразой о возможном пополнении конкурсной массы.

Чем дольше идет процедура, тем больше должно быть конкретики в объяснении, что именно еще осталось получить для кредиторов и почему это реально возможно.

Позиция Верховного Суда не означает, что любую затянувшуюся процедуру нужно немедленно прекращать.

Продление может быть разумным, если:

• еще не завершены торги;

• идет взыскание конкретной дебиторской задолженности;

• рассматривается спор о возврате значимого актива;

• есть понятный ответчик и реальная перспектива исполнения;

• ожидаемый результат существенно повлияет на расчеты с кредиторами.

Но если остается лишь серия процессуальных заявлений без понятного имущественного эффекта, ситуация уже другая.

При очередном вопросе о продлении процедуры должнику недостаточно просто говорить, что «банкротство слишком долго идет». Нужна фактическая картина.

Полезно показать:

• сколько лет длится процедура;

• какое имущество уже найдено и реализовано;

• какие выплаты кредиторам произведены;

• что фактически осталось в конкурсной массе;

• какие споры еще рассматриваются;

• дали ли предыдущие заявления кредитора хоть какой-то финансовый результат;

• насколько реалистично получение новых активов.

Чем меньше реальной экономики остается в деле, тем слабее аргумент в пользу очередного продления.

Для управляющего это тоже сигнал.

Фраза «прошу продлить процедуру в связи с наличием незавершенных обособленных споров» сама по себе становится слишком формальной.

Нужно объяснять, какой именно спор требует сохранения процедуры и что он может дать кредиторам.

Иначе возникает закономерный вопрос: если имущество уже реализовано, расчеты проведены, а новых активов нет, зачем вообще продолжать банкротство как отдельный процессуальный режим.

Главный вывод здесь не в том, что кредитору запретили подавать ходатайства.

Суть в другом: процедуру нельзя сохранять только потому, что кто-то продолжает процессуальную активность.

Продление должно быть связано с реальной целью — возвратом имущества, взысканием денег, завершением торгов или иным результатом, способным повлиять на расчеты с кредиторами.

Если такой цели уже нет, а остаются только новые споры и предположения, банкротство должно двигаться к завершению, а не существовать по инерции.