Компания несколько лет работала нормально.
Потом рынок изменился.
Крупный клиент ушел.
Поставщики подняли цены.
Продажи упали.
Появились кассовые разрывы.
Компания взяла кредиты, пыталась восстановить оборот, но не получилось.
В итоге — банкротство.
Кредиторы смотрят на пустую конкурсную массу и задают очевидный вопрос:
«А почему бы теперь не взыскать эти долги с директора и собственника?»
Именно здесь в 2026 году появилась особенно важная позиция Верховного Суда.
Пленум ВС прямо указал:
ведение юридическим лицом экономической деятельности с предпринимательским риском само по себе не является основанием для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности.
Для бизнеса это принципиальная формулировка.
Банкротство еще не означает вину директора
ООО создается в том числе для ведения предпринимательской деятельности.
А предпринимательство по определению связано с риском.
Можно открыть ресторан — и не угадать с локацией.
Запустить производство — и столкнуться с ростом стоимости сырья.
Взять кредит на расширение — и потерять ключевого заказчика.
Заключить контракт — и столкнуться с падением спроса.
Все эти решения могут закончиться убытком.
Но не каждое неудачное управленческое решение автоматически превращает руководителя в человека, который обязан лично погасить долги компании.
Верховный Суд подчеркнул: для субсидиарной ответственности необходимо установить, что невозможность рассчитаться с кредиторами обусловлена поведением контролирующего лица, не отвечавшим критериям добросовестности и разумности, а не обычными рыночными или другими объективными факторами.
Представим две компании
Первая компания потеряла основного клиента.
Руководитель сократил расходы.
Пытался привлечь новых заказчиков.
Вел переговоры с банками.
Продавал непрофильные активы по рыночной стоимости.
Сохранял бухгалтерскую документацию.
Но спасти бизнес не получилось.
Компания обанкротилась.
Вторая компания тоже начала испытывать финансовые проблемы.
Но директор после этого:
вывел оборудование на связанное лицо;
погасил долг перед своей компанией в ущерб другим кредиторам;
заключил явно невыгодные сделки;
перестал передавать документы;
скрыл реальные активы.
Финальный результат одинаковый:
денег кредиторам не хватило.
Но юридическая оценка поведения руководителей должна быть совершенно разной.
Именно эту грань сегодня особенно важно понимать.
«Но директор же должен был предвидеть кризис»
Такой аргумент действительно часто появляется в спорах.
Когда компания уже банкрот, любое старое решение легко анализировать задним числом.
Почему взяли этот кредит?
Почему не закрыли направление?
Почему купили оборудование?
Почему продолжали работать еще шесть месяцев?
Но руководитель принимает решения не в будущем, где результат уже известен.
Он принимает их в конкретный момент времени, располагая определенной информацией.
Поэтому сам факт того, что решение впоследствии оказалось неудачным, еще не делает его недобросовестным.
Но это не означает, что директор теперь защищен от субсидиарки
Нет.
Статья 61.11 Закона № 127-ФЗ продолжает предусматривать субсидиарную ответственность за невозможность полного погашения требований кредиторов.
И если действия руководителя действительно стали причиной невозможности рассчитаться с кредиторами, риск сохраняется.
Поэтому фраза:
«Это был просто предпринимательский риск»
сама по себе тоже не является защитой.
Ее нужно доказывать.
Что будет смотреть суд
Не красивое объяснение директора спустя три года.
А документы, существовавшие в момент принятия решений.
Например:
финансовую отчетность;
переписку с контрагентами;
протоколы совещаний;
бизнес-планы;
расчеты;
договоры;
попытки взыскания дебиторской задолженности;
решения о сокращении расходов;
переговоры о реструктуризации долга.
Поэтому одна из лучших защит от будущей субсидиарной ответственности создается до банкротства.
Когда директор фиксирует, почему принято конкретное решение.
Особенно опасен период, когда бизнес уже начинает тонуть
Пока компания прибыльна, никто обычно не думает о будущей субсидиарке.
Самые важные документы появляются позже.
Когда денег становится меньше.
Начинаются выборочные платежи.
Руководитель решает:
кому платить сегодня;
какой актив продать;
какой кредит взять;
какой договор расторгнуть;
стоит ли продолжать деятельность.
Именно эти решения спустя несколько лет арбитражный управляющий, ФНС и кредиторы могут анализировать уже в банкротстве.
Поэтому чем хуже финансовое положение компании, тем важнее юридически оформлять экономическую логику решений.
Есть еще одна важная позиция Верховного Суда
Пленум ВС уточнил и правила определения размера субсидиарной ответственности.
Контролирующее лицо может доказывать отсутствие причинной связи между своим нарушением и отдельными требованиями кредиторов.
Если конкретный долг в обычных условиях не мог возникнуть вследствие поведения директора, такое требование не должно автоматически увеличивать размер его ответственности.
Это принципиально меняет защиту.
Иногда спорить нужно не только:
«Я вообще не виноват».
Но и:
«Даже если суд считает нарушение доказанным, почему мне вменяют именно всю эту сумму?»
Пример
Компания имела 70 млн рублей долгов.
Суд установил нарушение со стороны руководителя.
Но часть задолженности возникла уже позднее — например, в результате длительного продолжения хозяйственной деятельности в процедуре банкротства.
Верховный Суд прямо допускает возможность доказывать отсутствие причинно-следственной связи применительно к отдельным требованиям.
Поэтому размер субсидиарки — это отдельный предмет серьезного спора.
Не обязательно соглашаться с логикой:
«Компания должна 70 млн — значит, директор должен 70 млн».
Что делать директору, если компания уже испытывает проблемы
Первое — перестать относиться к документированию решений как к бюрократии.
Второе — фиксировать экономическую причину крупных сделок.
Третье — особенно внимательно проверять сделки со связанными лицами.
Четвертое — не уничтожать и не «терять» бухгалтерские документы.
Пятое — контролировать момент появления признаков объективного банкротства и основания для обращения в суд.
И шестое — не ждать, когда заявление о субсидиарной ответственности уже подано.
К тому моменту часть доказательств может быть потеряна.
Главное
В 2026 году Верховный Суд сформулировал важную для бизнеса мысль:
банкротство компании ≠ автоматическая вина директора.
Предпринимательский риск существует.
Бизнес может не получиться.
Компания может потерять рынок.
Клиент может уйти.
Проект может оказаться убыточным.
Для субсидиарной ответственности необходимо установить связь между невозможностью погасить долги и недобросовестным или неразумным поведением контролирующего лица.
Поэтому директору в банкротстве нужно защищаться не фразой:
«Я хотел как лучше».
А документами:
что произошло → что я знал → какое решение принял → почему оно было экономически разумным → что именно привело компанию к банкротству.
И иногда именно эта последовательность отделяет обычный коммерческий провал от многомиллионной личной ответственности.
✔ Сохраните статью, если вы директор или собственник бизнеса. Сам факт банкротства ООО еще не означает, что его долги автоматически станут вашими. Но разумность управленческих решений лучше доказывать документами, созданными тогда, когда эти решения принимались, а не объяснениями спустя несколько лет.
В нашем Telegram-канале мы разбираем банкротство бизнеса, субсидиарную ответственность, свежие позиции Верховного Суда и ситуации, когда долги компании пытаются взыскать уже с директора, учредителя или фактического владельца бизнеса.
