Главбух, директор уже дал показания: семь ловушек очной ставки

Главбух, директор уже дал показания: семь ловушек очной ставки

— Директор утверждает, что именно вы занимались контрагентами, документами и платежами. Подтверждаете?

Главный бухгалтер поворачивается к руководителю:

— Вы же сами давали все поручения.

— Я поручал вести бухгалтерию. Но откуда мне было знать, какие документы вы принимали?

Несколько лет совместной работы за одну минуту превращаются в две процессуальные версии. И каждая из них защищает одного человека за счёт другого.

Очная ставка — не корпоративное совещание и не возможность «вместе всё объяснить». Её проводят, когда в показаниях ранее допрошенных лиц имеются существенные противоречия. Следователь уже знает, где расходятся версии директора и главбуха, и будет последовательно закреплять эти расхождения.

Из моего опыта службы в Центральном аппарате МВД России, последующей адвокатской практики и анализа материалов уголовных дел следует: главная опасность очной ставки заключается не в неожиданном вопросе. Она в том, что человек начинает реагировать на чужие слова и постепенно теряет точность собственной версии.

До проверки у компании могли быть общие интересы. После первых допросов ситуация меняется.

Директору необходимо объяснить:

• кто выбирал контрагентов;

• кто получал первичные документы;

• кто проверял операции;

• кто управлял банк-клиентом;

• кто формировал отчётность.

Главбуху приходится отвечать:

• от кого поступали поручения;

• мог ли он выбирать получателей платежей;

• кто подтверждал реальность поставок;

• кто согласовывал договоры;

• кто принимал окончательные решения.

Удобная для директора версия нередко звучит так:

— Я занимался общим руководством, а финансовыми вопросами полностью заведовал главный бухгалтер.

Главбух отвечает:

— Я ничего не решала и только исполняла распоряжения директора.

С этого момента интересы участников уже нельзя автоматически считать совпадающими.

Услышав неприятные показания руководителя, главбух может начать его оправдывать:

— Он, наверное, просто не помнит.

— Мы принимали решения вместе.

— У нас так было принято.

Такие ответы кажутся примирительными, но создают новые факты.

Фраза «решали вместе» может стать подтверждением совместного обсуждения действий. Слова «у нас так было принято» — доказательством устойчивого порядка. Попытка защитить директора способна превратиться в косвенное признание собственной осведомлённости.

На очной ставке не нужно восстанавливать корпоративную солидарность. Необходимо точно описывать только собственные действия.

— Директор говорит, что вы предложили провести платёж через эту компанию. Почему он так говорит?

Главбух начинает рассуждать:

— Возможно, он решил, что это была моя идея, потому что я исправляла реквизиты…

Так человек объясняет мотивы другого участника, которых знать не может, и одновременно предлагает следствию новую версию события.

Правильнее отделить факты от предположений:

• что вы лично делали;

• какое поручение получили;

• что слышали от директора;

• какие документы видели;

• чего не знаете или не помните.

Фраза «я не могу объяснить, почему директор дал такие показания» может быть точнее, чем попытка придумать убедительную причину за него.

Директор говорит:

— Я точно помню, что передал главбуху список компаний и поручил их проверить.

Бухгалтер начинает сомневаться:

— Если он так уверенно говорит, возможно, список действительно был.

Так появляется новое показание, основанное не на памяти бухгалтера, а на позиции директора.

Особенно опасны формулировки:

• «наверное, так и было»;

• «возможно, я забыла»;

• «если директор говорит, значит, было»;

• «не исключаю»;

• «скорее всего».

Если человек не помнит обстоятельство, именно это и следует сообщить. Пробел в памяти нельзя заполнять подсказками следователя или уверенностью другого участника.

— Вы прекрасно знали, что я не выбирала этих поставщиков!

— Неправда, все документы находились у вас!

Эмоциональный спор быстро уводит участников от конкретных обстоятельств.

В протоколе останутся не интонации и история конфликта, а отдельные утверждения:

• документы находились у главбуха;

• бухгалтер обсуждал контрагентов;

• директор считал его ответственным;

• между участниками существовал спор о полномочиях.

Вместо «он лжёт» сильнее звучит фактическое объяснение:

— Контрагента я не выбирала. Договор получила от коммерческого директора. Проверила реквизиты и включила платёж в реестр после письменного согласования генерального директора.

Факты защищают лучше оценок.

Следователь спрашивает:

— На первом допросе вы сказали, что контролировали платежи. Сейчас утверждаете, что только формировали поручения. Где правда?

Главбух торопится объясниться и создаёт третью версию:

— Я контролировала не сами платежи, а, наверное, правильность документов…

Материалы уголовных дел показывают, насколько опасны широкие бытовые формулировки. Слова «занималась финансами», «вела контрагентов» или «контролировала платежи» могут получить значительно более широкий смысл, чем вкладывал допрашиваемый.

Сначала необходимо установить:

• какой вопрос был задан;

• что именно человек ответил;

• как ответ записали;

• в каком контексте использовалась спорная фраза;

• вносились ли замечания перед подписанием.

Если прежняя запись неточна, необходимо прямо указать, какое действие фактически имелось в виду.

По статье 192 УПК РФ прежние показания и записи могут оглашаться после того, как участники дали показания на очной ставке либо отказались их давать. Статья 192 УПК РФ

После очной ставки хочется быстрее выйти из кабинета. Именно в этот момент необходимо читать протокол особенно внимательно.

По закону показания записываются в той последовательности, в которой они давались. Каждый участник подписывает свои показания, каждую страницу и протокол в целом.

Перед подписанием нужно проверить:

1. Кто произнёс каждую спорную фразу.

2. Не объединены ли ответы директора и главбуха.

3. Зафиксированы ли заданные вопросы.

4. Не заменены ли слова «формировала платёж» на «распоряжалась деньгами».

5. Указано ли, что человек не помнит конкретное обстоятельство.

6. Отражены ли возражения против показаний другого участника.

7. Внесены ли замечания к протоколу.

Фраза директора, ошибочно приписанная главбуху, или ответ, записанный без контекста, способны изменить всю доказательственную конструкцию.

На очной ставке обычно выясняют:

• кто выбрал контрагента;

• кто проверял реальность работ;

• кто получил первичные документы;

• кто распорядился провести платёж;

• кто имел доступ к электронной подписи;

• кто определял содержание отчётности;

• кто узнал о нарушениях первым.

После этого ответы сопоставляют с:

• перепиской;

• документами из 1С;

• банковскими журналами;

• электронной подписью;

• должностными инструкциями;

• показаниями сотрудников;

• предыдущими протоколами.

Так несколько осторожных подтверждений превращаются в распределение ролей: директор якобы принял общее решение, а главный бухгалтер обеспечил его документальное и финансовое исполнение.

Главбуху необходимо заранее восстановить:

• свои предыдущие показания;

• фактическое распределение обязанностей;

• маршрут согласования договоров;

• порядок формирования платежей;

• переписку с директором;

• наличие письменных поручений;

• границы доступа к 1С и банк-клиенту;

• документы, подтверждающие последовательность действий.

Особенно важно определить, не разошлись ли интересы директора, главбуха и компании. Один адвокат не должен автоматически представлять всех, если участники фактически дают показания друг против друга.

Свидетель вправе прибыть на очную ставку с приглашённым им адвокатом. Адвокат участвует в следственном действии и пользуется предусмотренными законом полномочиями. Часть 6 статьи 192 УПК РФ

Очная ставка проводится не для того, чтобы директор и главбух договорились о единой версии. Её задача — зафиксировать и проверить противоречия.

Самая опасная стратегия — импровизировать, спасать директора или менять собственные воспоминания после его уверенных слов.

На очной ставке необходимо отделять:

• свои действия от действий директора;

• личные знания от информации из документов;

• техническое исполнение от принятия решения;

• факты от предположений;

• прежние рабочие отношения от текущих процессуальных интересов.

Здесь защищает не корпоративная солидарность, а точность каждого ответа.

А в вашей компании можно по документам установить, кто выбирает контрагента, кто согласовывает сделку и кто только исполняет платёж?