Блогеры. Налоги и налогообложение

Что должен знать блогер о налогах до того, как возникнут вопросы у налогового органа.

Еще совсем недавно слово «блогер» у большинства людей ассоциировалось с человеком, который снимает видео, ведет страницу в социальной сети, пишет посты или делится своими мыслями с подписчиками. Для многих это выглядело скорее как увлечение, чем как работа. Казалось, что блог — это творчество, а творчество существует где-то отдельно от бухгалтерии, налогов и законодательства.

Но за последние годы ситуация изменилась кардинально.

Сегодня блогер — это уже не просто автор контента. Для одних блог стал дополнительным источником дохода, для других — полноценным бизнесом с сотрудниками, подрядчиками, рекламными контрактами и многомиллионными оборотами. Кто-то продает собственные курсы, кто-то получает доход от рекламы, кто-то зарабатывает на партнерских программах, подписках, донатах или продаже цифровых продуктов. Вокруг многих успешных блогеров давно работают целые команды: менеджеры, монтажеры, дизайнеры, юристы, бухгалтеры и маркетологи.

При этом одна особенность объединяет практически всех. Большинство блогеров начинают заниматься налогами слишком поздно.

Пока доходы небольшие, кажется, что никаких проблем не существует. Деньги поступают на банковскую карту, рекламодатели довольны, аудитория растет, а вопросы налогообложения откладываются «на потом». Очень часто — до первого требования налогового органа, запроса банка, блокировки счета или разговора с бухгалтером, который неожиданно сообщает, что выбранная модель работы давно перестала соответствовать масштабу деятельности.

За годы работы мне неоднократно приходилось видеть одну и ту же ситуацию — и не только у блогеров. Люди обращаются не в момент, когда начинают зарабатывать, а тогда, когда проблема уже возникла. У кого-то накопились незадекларированные доходы. Кто-то давно превысил лимиты выбранного налогового режима. Кто-то получил дорогостоящий товар по бартеру и лишь потом задумался, считается ли это доходом. А кто-то не может объяснить, почему многомиллионные поступления несколько лет приходили на обычную банковскую карту физического лица.

Почти всегда выясняется одно и то же: большинство проблем можно было предотвратить значительно раньше.

Было бы ошибкой считать, что государство создало для блогеров особые налоговые правила. Для налогового законодательства не существует отдельной категории «блогер»: нет специального налога, отдельного налогового режима или особого порядка проведения проверок. Налоговый орган оценивает блогера так же, как любого другого человека или предпринимателя, который получает доход и ведет экономическую деятельность. Для регистрации вида деятельности используются коды ОКВЭД, однако сам код не предоставляет налоговых льгот и не определяет налоговый режим.

Резонансные споры последних лет хорошо показывают, что внимание налогового органа сосредоточено не на известности автора и не на количестве подписчиков, а на том, как фактически организован его бизнес. В деле Елены Блиновской суд исследовал реализацию интеллектуальных продуктов через подконтрольных лиц, единый центр управления, общую рекламу, сайты, приложения, движение денежных средств и использование участников группы по мере приближения к лимитам УСН (дело № А40-304494/2023). В деле Елизаветы Батюты предметом оценки стали распределение доходов от онлайн-курсов и рекламы между аффилированными лицами, общие каналы продвижения, ККТ и фактическая вовлеченность участников инфобизнеса (дело № А40-303976/2024). В споре Дмитрия Портнягина налоговый орган и суды анализировали распределение финансовых потоков между ИП, супругой, связанными лицами и ООО «КЛУБ 500», а также соответствие фактической выручки условиям применения УСН (дело № А41-80191/2023).

Из этих дел следует общий вывод: для налогообложения важна не публичная роль лица, а фактическая модель получения дохода, управления проектом и распределения выручки. Громкое имя лишь делает спор заметнее, но применяемые правовые правила остаются общими для любого бизнеса.

Изменилась не позиция государства. Изменилась сама блогерская индустрия.

Цель цикла — не запугать блогеров налоговыми проверками и не предложить универсальные рецепты налоговой оптимизации. Задача практичнее: последовательно показать, как может быть организована блогерская деятельность в России, какие налоговые вопросы возникают на разных этапах развития проекта и почему большинство проблем появляется не из-за сложности законодательства как таковой, а из-за решений, принятых без учета реального устройства бизнеса.

В этой первой статье мы посмотрим на картину целиком. Разберемся, кто такой блогер с точки зрения закона, какие доходы он может получать, какие налоговые режимы существуют, что изменилось в законодательстве в последние годы и какие ошибки чаще всего становятся причиной будущих налоговых проблем.

Это станет своеобразной картой всего цикла публикаций. А уже в следующих статьях мы подробно разберем каждую тему отдельно — от налогообложения рекламы, донатов и бартерных сделок до налоговых проверок, дробления бизнеса, уголовной ответственности и построения законной налоговой модели блогера.

На первый взгляд вопрос кажется странным. Разве не очевидно, кто такой блогер?

Человек ведет страницу в социальной сети, публикует видеоролики, пишет статьи, записывает подкасты, общается с подписчиками и зарабатывает на своем контенте.

Но если задать этот же вопрос юристу или налоговому инспектору, ответ окажется совершенно другим.

Для законодательства слово «блогер» само по себе почти ничего не означает.

В российском праве не существует отдельного налогового статуса блогера. Нет специального налогового режима, который применяется только к авторам контента. Нет и особой главы в Налоговом кодексе РФ, регулирующей исключительно блогерскую деятельность.

Это означает, что государство оценивает не название профессии, а фактическое содержание деятельности.

Именно поэтому два блогера с одинаковым количеством подписчиков могут иметь совершенно разные налоговые обязанности и совершенно разные последствия за нарушения законодательства, в частности налогового законодательства.

Один может оставаться обычным физическим лицом и декларировать отдельные доходы.

Другой зарегистрируется в качестве плательщика налога на профессиональный доход.

Третий станет индивидуальным предпринимателем.

Четвертый создаст общество с ограниченной ответственностью и построит полноценную медиакомпанию.

Для налогового органа принципиальное значение имеет не количество подписчиков, а ответы на другие вопросы.

Получает ли блогер доход? Насколько регулярно это происходит?

Именно поэтому два блогера с одинаковым количеством подписчиков могут иметь совершенно разные налоговые обязанности и разные правовые последствия при нарушении законодательства.

Кто создает и продает цифровой продукт? Кто заключает договоры с рекламодателями? На чьи счета поступают деньги? Кто оплачивает расходы? Кто управляет командой, сайтами, ККТ, рекламными кабинетами и иными элементами проекта?

И это далеко не весь перечень вопросов, которые могут возникнуть у налогового органа.

Именно ответы на эти вопросы определяют, какие налоги должен платить блогер и какие обязанности возникают перед государством.

Показателен спор Елизаветы Батюты. Суд анализировал не только то, на кого были зарегистрированы ИП и организации, но и кто фактически создавал, рекламировал и продавал образовательные программы, через чью ККТ принималась оплата и кто представлял блогера в отношениях с рекламодателями. Материалы дела содержат сведения о договорах, по которым рекламные публикации размещались на странице блогера, тогда как оплата поступала другому ИП, действовавшему как ее представитель (дело № А40-303976/2024).

В деле Блиновской суд также не ограничился формальными регистрационными сведениями. Были исследованы единый бренд, интеллектуальные продукты, централизованное управление, общие сайты и приложения, общая реклама, сотрудники и расходование денежных средств участников в интересах единого проекта (дело № А40-304494/2023).

В деле Портнягина налоговый спор строился вокруг того, кому в действительности относились доходы, полученные через несколько ИП и общество, и соответствовало ли формальное распределение выручки реальной организации бизнеса. При этом спор не свелся к автоматическому признанию всех доначислений законными: суд первой инстанции частично признал решение инспекции недействительным, а обе стороны продолжили оспаривание в апелляции. Это важное напоминание о том, что громкое дело не отменяет необходимости отдельно проверять расчет налогов и доказательства по каждому эпизоду (дело № А41-80191/2023).

Судебная практика показывает две стороны одного подхода.

С одной стороны, формальная регистрация разных ИП или организаций не защищает от претензий, если фактически они обслуживают единый блогерский бизнес.

С другой стороны, сама по себе взаимозависимость, родство или участие нескольких лиц еще не доказывают нарушение. Арбитражный суд Уральского округа указывал, что родственные, трудовые и иные связи не опровергают самостоятельность участников бизнеса без доказательств их несамостоятельности и согласованного получения необоснованной налоговой выгоды, однако, в самом деле суд установил такую совокупность доказательств несамостоятельности (общие IP-адреса, единый персонал, централизованное управление) и в итоге признал доначисление законным (Постановление АС Уральского округа от 07.02.2023 № Ф09-9561/22 дело № А34-3364/2020).

С другой стороны, сама по себе взаимозависимость, родство или участие нескольких лиц еще не доказывают нарушение. В деле № А34-3364/2020 суд оценивал не отдельные формальные признаки, а всю совокупность обстоятельств, включая общие IP-адреса, персонал и централизованное управление; именно совокупность доказательств позволила признать доначисления законными (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 7 февраля 2023 г. № Ф09-9561/22).

Именно этот баланс принципиален. Налоговый орган должен исследовать реальное содержание деятельности, но и налогоплательщик не может быть признан участником схемы только потому, что работает с супругом, родственником, знакомым или связанным предпринимателем.

Поэтому первое, что необходимо понять каждому блогеру: налоговое законодательство оценивает не блог как способ общения с аудиторией, а хозяйственные операции, доходы, функции участников и реальную организацию проекта.

На сегодняшний день блогер может работать в одной из четырех основных организационных форм.

На этом этапе многие допускают первую ошибку, а заключается ошибка в том, что некоторые считают, что выбор статуса — простая формальность. Другие, наоборот, убеждены, что достаточно один раз зарегистрироваться, и к этому вопросу больше никогда не придется возвращаться.

На практике ни то, ни другое не соответствует действительности.

Правовой статус или скажем, налоговый статус блогера напрямую влияет на размер налоговой нагрузки, порядок ведения учета, возможность учитывать расходы, привлекать работников, применять специальные налоговые режимы и развивать проект. Однако сама регистрация еще не гарантирует правильность выбранной модели.

Дела Блиновской и Батюты показывают проблему, характерную именно для быстро растущего инфобизнеса: первоначально допустимая структура перестает соответствовать масштабу деятельности, но вместо перехода на иной порядок налогообложения доходы продолжают распределяться между несколькими лицами. В обоих спорах налоговые органы связывали сохранение УСН с искусственным перераспределением выручки внутри группы и оценивали общность деятельности, управления и продвижения (дела № А40-304494/2023 и № А40-303976/2024).

Налоговый статус блогера напрямую влияет на размер налоговой нагрузки, порядок учета, возможность учитывать расходы, привлекать работников, применять специальные режимы и развивать проект.

Спор Портнягина показывает сходную проблему в иной бизнес-модели. Инспекция сопоставляла динамику доходов нескольких ИП и ООО «КЛУБ 500», использование общего бренда и переход финансовых оборотов между участниками проекта. При этом судебное разбирательство затронуло не только квалификацию структуры, но и правильность конкретных доначислений, что подтверждает необходимость разграничивать саму налоговую претензию и корректность ее расчета (дело № А41-80191/2023).

Но и обратный вывод нельзя игнорировать.

Создание нескольких самостоятельных субъектов бизнеса не является нарушением само по себе. В деле № А34-3364/2020 суд указал, что одних родственных и трудовых связей недостаточно, если участники ведут самостоятельную финансово-хозяйственную деятельность. Следовательно, проблема возникает не из-за самого количества ИП или организаций, а из-за отсутствия у них реальной самостоятельности, деловой функции и собственного экономического содержания.

По моим наблюдениям, большинство блогеров начинают деятельность как обычные физические лица или плательщики НПД. Однако по мере роста аудитории, увеличения доходов, появления команды, онлайн-курсов, рекламы, собственного бренда и нескольких направлений бизнеса первоначальная модель нередко перестает соответствовать фактической деятельности.

Поэтому выбор организационной формы нельзя рассматривать как разовое решение. Это элемент налоговой модели, который приходится пересматривать по мере изменения самого бизнеса.

И здесь возникает следующий закономерный вопрос.

Для целей налогообложения значение имеет не название профессии, а фактическое содержание деятельности. Систематическая самостоятельная деятельность, осуществляемая на свой риск и направленная на получение прибыли, обладает признаками предпринимательской деятельности (п. 1 ст. 2 ГК РФ).

Но даже после определения статуса остается главный вопрос: что именно блогер получает в качестве дохода?

Если с денежной оплатой рекламной интеграции все более или менее понятно, то как оценивать донаты, подарки рекламодателей, бесплатные поездки, бартер, оплату через представителя или выплаты иностранных платформ?

Именно вокруг понятия «доход» у блогеров возникает наибольшее количество заблуждений. С этого вопроса начинается следующий раздел статьи.

Когда разговор заходит о налогах, большинство блогеров (наверно) задают один и тот же вопрос: «А что вообще считается доходом?»

Если с рекламной интеграцией, за которую перечислили деньги на расчетный счет или банковскую карту, все более или менее понятно, то как быть с донатами, подарками от рекламодателей, бесплатными поездками, техникой, одеждой, автомобилями для тест-драйва, оплатой проживания, бартером или выплатами иностранных платформ?

Именно вокруг понятия «доход» возникает наибольшее количество заблуждений.

По моему опыту, многие блогеры и не блогеры ошибочно считают, что налог возникает только тогда, когда деньги поступили на банковский счет. Если же вместо денег передали новый смартфон, профессиональную камеру, путевку, одежду или оплатили перелет, то некоторые искренне уверены, что никакого дохода не возникло.

По моему опыту, многие блогеры — как и другие налогоплательщики — ошибочно считают, что налог возникает только при поступлении денег на банковский счет. Если вместо денег передали смартфон, профессиональную камеру, путевку, одежду или оплатили перелет, некоторые искренне полагают, что дохода нет.

Это одна из самых опасных ошибок.

Для целей налогообложения значение имеет не форма получения вознаграждения, а сам факт получения экономической выгоды.

Поэтому прежде чем выбирать налоговый режим, необходимо определить, какие поступления образуют налоговую базу — проще говоря, с чего именно и в каком размере нужно платить налог.

Именно поэтому, прежде чем выбирать налоговый режим, необходимо определить, какие поступления вообще образуют налоговую базу, простыми словами, с чего именно нужно платить налог и сколько платить.

К денежным доходам относится практически все, что блогер получает в денежной форме в связи со своей деятельностью.

Наиболее распространенными являются:

• доходы от размещения рекламы и рекламных интеграций;

• выплаты по партнерским программам;

• выплаты YouTube, Telegram, VK, Rutube и иных платформ;

• доходы от продажи онлайн-курсов;

• консультации;

• вебинары;

• продажа цифровых продуктов;

• продажа товаров и мерча;

• подписки на закрытый контент;

• донаты;

• лицензионные платежи за использование контента.

На первый взгляд именно эта категория вызывает меньше всего вопросов. Однако именно здесь блогеры чаще всего допускают другую ошибку — считают доходом только те денежные средства, которые поступили непосредственно им.

На практике налоговый орган анализирует значительно более широкий круг обстоятельств. Если денежные средства получают взаимозависимые лица, ИП, организации, родственники или представители блогера, инспекция будет исследовать, кому фактически принадлежал доход и кто реально осуществлял деятельность.

Именно такой подход прослеживается в деле Елизаветы Батюты. Суд исследовал не только банковские счета и договоры, но и фактическое распределение функций между несколькими предпринимателями, рекламные договоры, деятельность представителя блогера, использование единого бренда, сайтов, онлайн-площадок и ККТ. Вопрос заключался не только в том, кто получил деньги, но и кто в действительности получил экономическую выгоду (дело № А40-303976/2024).

Похожий подход применялся и в деле Елены Блиновской. Суд исследовал движение денежных средств внутри всей структуры бизнеса, использование нескольких индивидуальных предпринимателей и организаций, а также фактическое управление деятельностью, а не только реквизиты получателей платежей (дело № А40-304494/2023).

Из судебной практики следует важный вывод: «Для налоговых целей имеет значение не только то, на чей счет поступили деньги, но и то, кому фактически принадлежал доход и кто организовал деятельность, благодаря которой этот доход был получен».

Еще больше вопросов возникает, когда блогер получает вознаграждение не деньгами.

Например, производитель передает дорогостоящий телефон в обмен на обзор новой модели. Автосалон предоставляет автомобиль для длительного тест-драйва. Туристическая компания оплачивает перелет и проживание. Косметический бренд регулярно присылает продукцию. Отель предоставляет бесплатное размещение. Ресторан оплачивает ужин в обмен на публикацию.

Сам блогер часто воспринимает подобные отношения как взаимовыгодное сотрудничество, но ля налогового законодательства ситуация выглядит иначе.

Если блогер получил имущество, товары, работы, услуги или имущественные права, имеющие экономическую ценность, возникает вопрос о наличии дохода в натуральной форме (п. 1 ст. 211 НК РФ). При этом отсутствие денежных расчетов само по себе не означает отсутствия налоговых последствий.

Арбитражные суды неоднократно отмечали, что при определении налоговых последствий решающее значение имеет получение экономической выгоды, а не способ расчетов между сторонами. Аналогичный подход применяется в спорах, связанных с рекламными услугами, встречным предоставлением имущества и исполнением обязательств в неденежной форме.

Практика громких блогерских дел подтверждает этот же общий принцип. Для налоговой оценки решающим является наличие экономической выгоды, а не форма расчетов. Если имущество, работа, услуга или имущественное право предоставлены в обмен на публикацию, обзор либо рекламу, необходимо проверить, образуется ли доход в натуральной форме (ст. 41, п. 1 ст. 211 НК РФ).

В делах Блиновской и Батюты основным предметом спора были организация бизнеса и применение специальных налоговых режимов. Поэтому использовать их как прямое подтверждение налогообложения бартера нельзя; в этом разделе достаточно опираться на нормы о доходе и натуральной форме, а профильную практику по бартерным операциям следует привести в отдельной статье.

Отдельную категорию составляют выплаты иностранных цифровых платформ. Несколько лет назад многие блогеры полагали, что если деньги поступают из-за рубежа, то российское налоговое законодательство к ним практически не применяется. Эта позиция оказалась ошибочной.

ФНС России разъяснила, что выплаты Google LLC в адрес российских авторов рассматриваются как доходы, подлежащие самостоятельному декларированию налогоплательщиком, поскольку иностранная компания не исполняет обязанности российского налогового агента.

Хотя письмо касается выплат Google LLC, общий вывод следует из ст. 208–210 и 228 НК РФ: доход от иностранной платформы не освобождается от российского налогообложения только потому, что источник выплаты находится за рубежом. Конкретные последствия зависят от налогового статуса получателя, вида дохода и применимых международных правил.

Поэтому получение выплат от иностранных платформ само по себе не освобождает блогера от исполнения налоговых обязанностей в Российской Федерации. Именно поэтому при работе с зарубежными сервисами особенно важно заранее определить налоговый статус получаемых выплат, порядок их декларирования и возможные особенности валютного регулирования.

Этим вопросам будет посвящена отдельная статья нашего цикла.

Российское законодательство предоставляет блогеру несколько способов оформления деятельности и уплаты налогов. Нет режима, который был бы правильным или неправильным сам по себе. Есть режим, соответствующий или не соответствующий конкретной модели бизнеса.

Один блогер самостоятельно выпускает несколько рекламных публикаций в месяц. Другой продает онлайн-курсы, привлекает сотрудников и подрядчиков, использует платежные сервисы, рекламные кабинеты, сайты и несколько направлений монетизации. Очевидно, что одинаковая налоговая модель им не подойдет.

Резонансные дела блогеров показывают: главная проблема обычно заключается не в первоначальном выборе специального режима, а в том, что бизнес вырос, а налоговая модель осталась прежней. В деле Елены Блиновской инспекция и суд исследовали последовательное подключение подконтрольных лиц к продаже одного и того же инфопродукта по мере приближения выручки к пределам УСН (дело № А40-304494/2023). В деле Елизаветы Батюты спор возник из-за распределения доходов от онлайн-курсов, рекламы и иных направлений между аффилированными предпринимателями и организациями, позволявшего сохранять применение УСН (дело № А40-303976/2024). В деле Дмитрия Портнягина инспекция сопоставляла выручку нескольких ИП и ООО «КЛУБ 500» и пришла к выводу, что без распределения финансовых потоков общий доход превышал действовавшие лимиты УСН (дело № А41-80191/2023).

Эти дела не означают, что блогеру запрещено создавать ООО, привлекать супруга, регистрировать отдельные направления или сотрудничать с другими предпринимателями. Значение имеет наличие у каждого участника самостоятельной деловой функции. Если же несколько субъектов фактически не способны вести деятельность друг без друга и обслуживают один центр прибыли, суд может признать разделение формальным. Такой подход применен в аналогичном споре, где суд оценил полную зависимость участников группы и их неспособность самостоятельно достигать коммерческого результата (дело № А40-55466/2023, постановление АС Московского округа от 3 июня 2024 г. № Ф05-9002/2024).

При этом налоговый орган обязан доказать именно искусственность структуры. Само наличие общей деятельности, связанных лиц или единичных совпадающих признаков не заменяет анализа деловой цели и самостоятельности участников. В деле № А35-11678/2021 кассационный суд оставил в силе акт в пользу налогоплательщика, поскольку инспекция не доказала совокупность обстоятельств, свидетельствующих о создании структуры исключительно ради налоговой экономии (постановление АС Центрального округа от 31 января 2025 г. № Ф10-5960/2024).

Делаем выводы из судебной практики, налоговый режим необходимо пересматривать не после получения требования налогового органа, а по мере изменения самого блогерского бизнеса.

Самый простой сценарий — блогер ничего не регистрирует и получает доход как обычное физическое лицо.

К основным доходам применяется прогрессивная шкала НДФЛ (п. 1 ст. 224 НК РФ):

• 13% — к части налоговой базы до 2,4 млн руб. включительно;

• 15% — к части свыше 2,4 млн до 5 млн руб.;

• 18% — к части свыше 5 млн до 20 млн руб.;

• 20% — к части свыше 20 млн до 50 млн руб.;

• 22% — к части свыше 50 млн руб.

Если налог не удержан налоговым агентом, физическое лицо самостоятельно исчисляет НДФЛ, представляет декларацию и уплачивает налог в случаях, установленных ст. 228 и 229 НК РФ.

Однако этот статус подходит прежде всего для отдельных, а не систематических поступлений. Если блогер регулярно размещает рекламу, продает курсы или товары, самостоятельно ищет клиентов и организует деятельность для извлечения прибыли, возникает вопрос о предпринимательском характере такой работы (п. 1 ст. 2 ГК РФ).

Судебная практика исходит из необходимости оценивать фактическую деятельность, а не только наличие или отсутствие записи в ЕГРИП. Резонансные споры Блиновской, Батюты и Портнягина подтверждают общий подход: налоговая квалификация определяется реальной организацией проекта, источниками доходов и функциями участников, а не тем, как налогоплательщик назвал себя или свои операции (дела № А40-304494/2023, № А40-303976/2024, № А41-80191/2023).

Налог на профессиональный доход регулируется Федеральным законом от 27 ноября 2018 г. № 422-ФЗ.

Ставки составляют:

• 4% — при получении дохода от физических лиц;

• 6% — при получении дохода от организаций и ИП (ст. 10 Закона № 422-ФЗ).

НПД удобен отсутствием деклараций, обязательных фиксированных взносов и необходимости применять контрольно-кассовую технику. Вместо кассового чека плательщик формирует чек в приложении «Мой налог» (ст. 14 Закона № 422-ФЗ).

Однако блогеру необходимо помнить об ограничениях:

• доход не более 2,4 млн руб. в календарном году (п. 8 ч. 2 ст. 4 Закона № 422-ФЗ);

• отсутствие работников по трудовым договорам (п. 4 ч. 2 ст. 4 Закона № 422-ФЗ);

• невозможность уменьшения налоговой базы на расходы (ст. 8 Закона № 422-ФЗ);

• запрет на применение НПД к посреднической деятельности по договорам поручения, комиссии и агентирования, кроме прямо установленных исключений (п. 5 ч. 2 ст. 4 Закона № 422-ФЗ).

Поэтому НПД нельзя выбирать только по размеру ставки. Блогер может укладываться в лимит 2,4 млн руб., но при этом иметь работников либо фактически выступать посредником между рекламодателем, командой и конечными исполнителями. В таком случае проблема возникает не из-за суммы дохода, а из-за характера деятельности.

Прямая обширная судебная практика именно по НПД блогеров пока не сформирована. Поэтому здесь основным источником остаются положения Закона № 422-ФЗ, а судебные дела Блиновской и Батюты используются лишь как общее предупреждение: фактическое содержание деятельности имеет приоритет над формально заявленным статусом. Приписывать этим делам выводы непосредственно о НПД нельзя.

Хотя прямых споров о статусе НПД в отношении блогеров пока нет, по аналогичным вопросам в других сферах услуг (курьерская, транспортная, консультационная деятельность) практика уже сложилась и указывает на те же критерии оценки. Суды исходят из того, что решающее значение имеет экономическая зависимость исполнителя от заказчика и систематический характер отношений, а не формальная регистрация в качестве плательщика НПД (Постановление АС Центрального округа от 29.03.2024 № Ф10-1128/24 по делу № А35-6550/2022 — договоры с самозанятыми фактически регулировали трудовую функцию: выплаты производились ежемесячно по фиксированным расценкам, услуги оказывались систематически, а не разово). Аналогичный подход подтвердил и Верховный Суд РФ: регистрация в качестве самозанятого незадолго до заключения договора, длительное выполнение работ в интересах одного заказчика и отсутствие признаков самостоятельной предпринимательской деятельности являются основанием для переквалификации отношений в трудовые независимо от названия договора (Определение ВС РФ от 26.02.2025 № 309-ЭС25-935). При этом уплаченный налог на профессиональный доход не засчитывается в счет доначисленного НДФЛ и страховых взносов при такой переквалификации (Определение ВС РФ от 03.02.2025 № 309-ЭС24-20306), что делает ошибку в выборе режима финансово чувствительной для обеих сторон отношений. Отдельно для ситуации, когда блогер выступает посредником между рекламодателем и командой исполнителей, применяется прямой законодательный запрет: в силу подп. 5 п. 2 ст. 4 Закона № 422-ФЗ физическое лицо, ведущее посредническую деятельность по договорам поручения, комиссии либо агентским договорам, не вправе применять НПД, и налоговый орган снимает такое лицо с учета как плательщика налога на профессиональный доход в одностороннем порядке.

Для профессионального блогера наиболее распространенной моделью остается ИП на УСН:

• объект «доходы» — базовая ставка 6% (п. 1 ст. 346.20 НК РФ);

• объект «доходы минус расходы» — базовая ставка 15% (п. 2 ст. 346.20 НК РФ).

При объекте «доходы» налог рассчитывается со всей учитываемой выручки и уменьшается на страховые взносы по правилам п. 3.1 ст. 346.21 НК РФ.

При объекте «доходы минус расходы» учитываются только расходы, включенные в закрытый перечень ст. 346.16 НК РФ, документально подтвержденные и отвечающие требованиям ст. 252 НК РФ.

Для блогера с монтажерами, редакторами, продюсерами, арендой студии, рекламными расходами и затратами на программное обеспечение второй объект может выглядеть привлекательнее. Но фактическая выгода зависит не просто от суммы затрат, а от возможности подтвердить их документами и включить в установленный перечень.

Главный риск УСН связан с пределами ее применения и искусственным распределением выручки. В деле Батюты предприниматель признала выводы о самом факте умышленного дробления, продолжив спорить с размером доначислений и распределением налоговой базы. Апелляционный суд отдельно проверял экспертный расчет и спорные операции, то есть признание схемы не означало автоматической правильности всей суммы требований инспекции (дело № А40-303976/2024, постановление Девятого ААС от 16 декабря 2025 г. № 09АП-35382/2025).

Сходная ситуация возникла в деле Портнягина: суд первой инстанции частично признал недействительными доначисления НДФЛ, НДС и штрафов, но отказал в остальной части. Это показывает, что налогоплательщик должен разделять два вопроса: наличие оснований для налоговой претензии и правильность налоговой реконструкции, ставок, вычетов и итогового расчета (дело № А41-80191/2023).

Исходя из вышеуказанных дел Батюты и Портнягина делаем вывод, даже при неблагоприятной квалификации самой структуры расчет инспекции не становится безусловно правильным и подлежит отдельной проверке.

Автоматизированная УСН регулируется Федеральным законом от 25 февраля 2022 г. № 17-ФЗ.

Ставки:

• 8% — объект «доходы»;

• 20% — объект «доходы, уменьшенные на расходы» (ст. 11 Закона № 17-ФЗ).

Режим предусматривает автоматизированное исчисление налога по сведениям банков, ККТ и налогоплательщика. Доход не должен превышать 60 млн руб., средняя численность работников — пять человек, счета должны находиться в уполномоченных банках; действуют и иные ограничения (ст. 3, 12 Федерального закона № 17-ФЗ). При выборе режима необходимо отдельно проверить ограничения по посреднической деятельности, поскольку они особенно значимы для рекламных и продюсерских моделей.

АвтоУСН удобна для небольшого блогерского проекта, но плохо подходит структуре, быстро превращающейся в продакшн или инфобизнес с многочисленной командой. Судебная практика по крупным блогерам здесь пока неприменима напрямую: дела Блиновской, Батюты и Портнягина касались других налоговых режимов и иных периодов.

Патент вправе применять только ИП в отношении деятельности, предусмотренной главой 26.5 НК РФ и региональным законодательством (ст. 346.43 НК РФ).

В 2026 г. предельный доход для применения ПСН составляет 20 млн руб. (п. 6 ст. 346.45 НК РФ в редакции Федерального закона от 28 ноября 2025 г. № 425-ФЗ).

Само наличие близкого по названию ОКВЭД не означает, что вся деятельность блогера подпадает под патент. Необходимо сопоставлять фактически оказываемые услуги с формулировкой регионального закона. Продажа курсов, размещение рекламы, лицензионные платежи и реализация товаров могут иметь различную правовую природу.

Прямой судебной практики по применению ПСН блогерами нет.

ИП на общей системе уплачивает НДФЛ, НДС и страховые взносы, ведет налоговый учет и вправе применять профессиональные вычеты по ст. 221 НК РФ.

ООО может применять УСН, АвтоУСН либо общую систему ОСНО при соблюдении условий соответствующего режима. На общей системе организация уплачивает налог на прибыль по общей ставке 25%, НДС, имущественные налоги и страховые взносы при наличии соответствующих объектов и выплат (п. 1 ст. 284, ст. 164, главы 30 и 34 НК РФ).

Создание ООО не решает вопроса о личных доходах блогера. Денежные средства компании не становятся автоматически личными деньгами ее участника. Выплата оформляется как заработная плата, дивиденды, возврат займа, возмещение расходов или по иному законному основанию.

Материалы дела Портнягина показывают, что инспекция анализировала финансовые потоки ООО «КЛУБ 500», права на товарный знак и соотношение оборотов общества с доходами связанных ИП (дело № А41-80191/2023).

Где блогеры чаще всего «падают» и как налоговый орган узнает о доходах

Одна из самых устойчивых иллюзий состоит в том, что налоговый орган видит только налоговые декларации и официальные договоры.

Налоговый орган получает сведения о счетах и движении денежных средств в порядке, предусмотренном ст. 86 НК РФ, а также вправе истребовать документы у налогоплательщика и его контрагентов по ст. 93 и 93.1 НК РФ.

Инспекция вправе получать предусмотренную законом информацию от банков, истребовать документы у налогоплательщика и его контрагентов, анализировать сведения контрольно-кассовой техники, сопоставлять банковские операции с отчетностью и исследовать иные доказательства, относящиеся к деятельности проверяемого лица (ст. 86, 93, 93.1 НК РФ).

При этом публичность блогера существенно упрощает сопоставление информации. Блогер сам показывает аудитории рекламные интеграции, запуски онлайн-курсов, продажу товаров, поездки, сотрудничество с брендами и участие команды. Публичная публикация сама по себе не доказывает получение конкретного дохода, однако вместе с банковскими выписками, договорами, сведениями ККТ и документами рекламодателей она способна стать частью общей доказательственной картины.

Именно так строились претензии в наиболее заметных налоговых спорах с участием блогеров. Инспекции исследовали не одно подозрительное поступление, а взаимосвязанную систему: счета, ККТ, договоры, сайты, социальные сети, рекламные каналы, сотрудников, товарные знаки и функции участников бизнеса.

Налоговый орган не наблюдает в реальном времени за всеми расходами и переводами блогера. Но при наличии предусмотренных НК РФ оснований инспекция вправе запросить у банка справки о счетах, остатках и движении денежных средств (ст. 86 НК РФ).

Банковская выписка позволяет увидеть:

• периодичность поступлений;

• состав плательщиков;

• назначение платежей;

• перечисление денег связанным лицам;

• оплату расходов общего бизнеса;

• движение выручки между ИП и организациями;

• снятие наличных;

• переводы на личные карты.

Однако банковские операции не должны оцениваться изолированно. Один перевод не доказывает предпринимательскую деятельность, а один общий банк не подтверждает подконтрольность нескольких лиц. Подозрения налогового органа появляются при сопоставлении банковских сведений с другими обстоятельствами.

Так, в деле Елизаветы Батюты суд исследовал банковские и налоговые документы вместе со сведениями ККТ, договорами, общими каналами продвижения образовательных продуктов и свидетельскими показаниями участников деятельности. Налогоплательщик впоследствии признал вывод об умышленном дроблении бизнеса, продолжив оспаривать размер доначислений и методику расчета налоговой базы (дело № А40-303976/2024; постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16 декабря 2025 г. № 09АП-35382/2025).

В деле Елены Блиновской движение денег оценивалось вместе с последовательным подключением подконтрольных лиц к продаже инфопродуктов, общей рекламой, сайтами, приложениями и использованием интеллектуальных продуктов единого проекта (дело № А40-304494/2023).

В деле Дмитрия Портнягина суды сопоставляли налоговую отчетность нескольких ИП и ООО «КЛУБ 500», движение выручки, использование товарного знака и общие IP-адреса. При этом часть доначислений была признана незаконной, что подтверждает необходимость проверять не только собранные доказательства, но и итоговый расчет инспекции (дело № А41-80191/2023; постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 30 января 2025 г. № 10АП-24448/2024, 10АП-24449/2024).

Как мы видим из судебной практики, банковская выписка не единственное доказательство и ее значение определяется тем, подтверждают ли другие документы, что платежи связаны с общей предпринимательской деятельностью.

Даже если блогер не оформил отношения письменно или не сохранил документы, необходимые сведения могут остаться у другой стороны.

Инспекция вправе истребовать у рекламодателя, агентства, платежного сервиса или иного контрагента договоры, акты, счета, переписку и информацию о расчетах в порядке ст. 93 и 93.1 НК РФ.

Это особенно важно для блогерской рекламы. Рекламодатель обычно заинтересован в подтверждении собственных расходов и поэтому сохраняет:

• договор или заявку;

• счет;

• акт оказанных услуг;

• платежное поручение;

• переписку с блогером или менеджером;

• медиаплан;

• сведения о маркировке рекламы;

• отчет о размещении.

В деле Батюты суд исследовал договоры, в которых предметом выступало размещение рекламно-информационных материалов на странице блогера, тогда как юридически отношения и расчеты оформлялись с другим предпринимателем, представлявшим ее интересы. Эти обстоятельства оценивались вместе с общей организацией инфобизнеса и распределением денежных потоков (дело № А40-303976/2024). В материалах проекта зафиксировано, что совпадение ККТ, общие социальные сети для продвижения курсов и свидетельские показания были включены в доказательственную систему инспекции.

В деле Блиновской договоры об использовании интеллектуальных продуктов сопоставлялись с сайтами, рекламными ресурсами, кассовыми терминалами и фактическим получением выручки связанными лицами (дело № А40-304494/2023).

Аналогичная практика вне блогерской сферы подтверждает, что подконтрольность устанавливается не по одному договору, а через фактическую зависимость участников. В деле № А40-55466/2023 суд указал, что существенным признаком искусственного разделения является неспособность участников самостоятельно достигать коммерческого результата вне общей группы (постановление Арбитражного суда Московского округа от 3 июня 2024 г. № Ф05-9002/2024).

Отсутствие документов у блогера не означает отсутствия доказательств у налогового органа. Договорная и расчетная история нередко восстанавливается по документам рекламодателей, агентств, банков и платежных сервисов.

Цифровой бизнес оставляет значительно больше следов, чем традиционная деятельность.

При продаже онлайн-курсов, цифровых продуктов или товаров могут сохраняться:

• чеки ККТ;

• данные платежных агрегаторов;

• доменные имена;

• IP-адреса;

• электронные адреса;

• телефонные номера;

• доступ к рекламным кабинетам;

• администраторы сайтов и социальных сетей;

• сведения о владельце товарного знака;

• страницы оплаты;

• ссылки на публичную оферту.

Именно поэтому формальное распределение платежей между несколькими лицами не гарантирует разделения самого бизнеса.

В деле Портнягина оценивались общие элементы бизнеса, включая бренд «КЛУБ 500», общие IP-адреса и финансовые показатели связанных участников (дело № А41-80191/2023). Суд первой инстанции частично признал решение инспекции недействительным, а апелляция оставила решение без изменения; поэтому представлять спор как безусловную победу налогового органа неправильно.

Но технические совпадения не являются достаточным доказательством сами по себе.

В деле № А52-1390/2023 Арбитражный суд Северо-Западного округа указал, что использование одного IP-адреса и открытие счетов в одних банках при совместном проживании не подтверждают получение необоснованной налоговой выгоды без иных доказательств (постановление от 4 июля 2024 г. № Ф07-7933/2024).

В деле № А35-11678/2021 Арбитражный суд Центрального округа исходил из того, что налоговый орган должен доказать совокупность обстоятельств, свидетельствующих о создании структуры именно ради налоговой экономии; при недоказанности такой совокупности спор разрешается в пользу налогоплательщика (постановление от 31 января 2025 г. № Ф10-5960/2024). В других делах сходные технические признаки, напротив, получали доказательственное значение в сочетании с общим управлением, персоналом и денежными потоками.

Эти дела показывают: IP-адрес, общий телефон, один банк или единый сайт не доказывают нарушение автоматически. Но вместе с общим управлением, ККТ, персоналом, брендом и денежными потоками они могут стать звеньями единой доказательственной цепи.

Ошибка первая: «Не декларирую — это же мои личные деньги»

То, что деньги принадлежат блогеру, не освобождает от налога. Для налогового органа важна не бытовая характеристика средств как «личных», а их экономическая и правовая природа.

Налоговые обязанности зависят не от того, считает ли блогер деньги личными, а от их экономической и правовой природы.

Если физическое лицо получает облагаемый доход, с которого налог не был удержан налоговым агентом, оно обязано самостоятельно исчислить НДФЛ, представить декларацию и уплатить налог в случаях, установленных ст. 228 и 229 НК РФ.

Минфин России даже специально разъяснял для блогеров, что доходы физического лица от размещения материалов в интернете подлежат самостоятельному декларированию, если выплачивающее лицо не исполняет обязанности налогового агента (письмо от 20 августа 2018 г. № 03-04-05/58764).

ФНС России сформулировала аналогичный подход применительно к выплатам Google LLC российским авторам: доходы блогеров признаются объектом НДФЛ, а физическое лицо самостоятельно представляет декларацию и уплачивает налог (письмо ФНС России от 16 июня 2021 г. № БС-4-11/8412@).

Письмо ФНС России от 16 июня 2021 г. № БС-4-11/8412@ касается выплат Google LLC российским авторам. Применительно к другим иностранным платформам необходимо исходить прежде всего из ст. 208–210 и 228 НК РФ и отдельно определять вид дохода и статус его получателя.

Устойчивая судебная практика 2024–2026 гг. именно по выплатам иностранных платформ российским блогерам в используемой подборке не выявлена. Поэтому здесь корректно опираться на нормы НК РФ и официальные разъяснения.

Ошибка вторая: «Принимаю оплату на личную карту»

Использование личной карты само по себе не запрещено.

Проблема возникает, когда на нее систематически поступает коммерческая выручка, а деятельность не отражается в налоговой отчетности либо заявленный статус не соответствует реальной модели работы.

Для правовой оценки имеют значение:

• регулярность поступлений;

• количество плательщиков;

• связь платежей с рекламой, курсами и товарами;

• наличие публичного предложения;

• самостоятельность и направленность деятельности на получение прибыли;

• соответствие задекларированных доходов фактическим поступлениям.

Налоговый орган не вправе признать предпринимательской любую сумму на карте. Но блогер также не может защититься одной фразой о том, что счет является личным.

Практика резонансных дел подтверждает, что суды оценивают не вид счета, а всю фактическую организацию бизнеса: движение выручки, рекламу, договоры, ККТ, сайты и функции получателей денег (дела № А40-303976/2024, № А40-304494/2023, № А41-80191/2023).

Вместе с тем дело № А52-1390/2023 показывает, что отдельный технический признак не заменяет доказательства систематической предпринимательской деятельности и налоговой выгоды.

Налоговый риск создает не личная карта как таковая, а несоответствие между фактическими коммерческими поступлениями и налоговым оформлением деятельности.

Ошибка третья: «Деньги пришли из-за рубежа — российская налоговая их не касается»

Налоговый резидент Российской Федерации по общему правилу платит НДФЛ с доходов от источников как в России, так и за ее пределами (ст. 207–209 НК РФ).

Иностранный доход пересчитывается в рубли по официальному курсу Банка России на дату его фактического получения (п. 5 ст. 210 НК РФ) и отражается в декларации в предусмотренных ст. 228 и 229 НК РФ случаях.

При использовании иностранного банковского счета могут дополнительно возникать обязанности, предусмотренные ст. 12 Федерального закона от 10 декабря 2003 г. № 173-ФЗ, включая уведомление налогового органа и представление отчетов о движении денежных средств — с учетом статуса валютного резидента и установленных законом исключений.

Получение дохода через иностранную платформу не выводит его за пределы российского налогообложения автоматически.

Ошибка четвертая: «Без договора налоговая ничего не докажет»

Отсутствие письменного договора не означает отсутствия операции.

Содержание отношений может подтверждаться:

• платежами;

• электронной перепиской;

• счетами;

• актами;

• рекламной публикацией;

• маркировкой;

• медиапланом;

• свидетельскими показаниями;

• документами контрагента;

• фактическим результатом оказанных услуг.

В налоговых делах Батюты и Блиновской суды оценивали именно совокупность документов и фактических обстоятельств, а не наличие одного идеального договора (дела № А40-303976/2024 и № А40-304494/2023).

Отсутствие документов чаще осложняет положение самого блогера: становится труднее подтвердить содержание платежа, расходы, исполнение обязательств и распределение функций между участниками.

Ошибка пятая: «Если каждый участник зарегистрирован отдельно, значит, дробления нет»

Отдельная регистрация ИП или ООО не гарантирует самостоятельность бизнеса.

В деле Батюты суд первой инстанции пришел к выводу об искусственном перераспределении доходов внутри группы аффилированных лиц, позволявшем сохранять УСН. В апелляции налогоплательщик признала сам факт умышленного дробления, но оспаривала расчет доначислений (дело № А40-303976/2024).

В деле Блиновской оценивалось распределение выручки от единого инфобизнеса между подконтрольными участниками (дело № А40-304494/2023).

В аналогичном деле № А40-55466/2023 суд признал значимым зависимый характер структуры, при котором участники не могли самостоятельно достигать коммерческого результата вне общей группы (постановление Арбитражного суда Московского округа от 3 июня 2024 г. № Ф05-9002/2024).

Но обратная сторона подхода отражена в делах № А35-11678/2021 и № А52-1390/2023: взаимозависимость, общий IP-адрес и иные формальные совпадения не заменяют доказательства подконтрольности и направленности структуры на налоговую экономию.

То есть несколько участников могут законно работать рядом, если каждый выполняет собственную функцию, самостоятельно управляет деятельностью, несет риски и способен вести бизнес независимо от остальных.

Ошибка шестая: «Публичные публикации не имеют отношения к налогам»

Конечно же социальные сети не являются налоговой декларацией. Однако публикации способны подтверждать фактические обстоятельства.

Например:

• блогер публично объявляет запуск курса;

• рекламирует товар или услугу;

• называет себя владельцем бизнеса;

• демонстрирует работу команды;

• сообщает об открытии нового направления;

• размещает ссылку на страницу оплаты;

• предлагает обращаться к конкретному менеджеру.

Сами по себе такие материалы не доказывают размер дохода. Но в сочетании с договорами, банковскими поступлениями, ККТ и документами покупателей они позволяют установить связь между публичной деятельностью и конкретными хозяйственными операциями.

Именно общие социальные сети и рекламные каналы учитывались в доказательственной системе по делу Батюты, а сайты и цифровые продукты — по делу Блиновской (дела № А40-303976/2024 и № А40-304494/2023).

Из рассмотренных дел можно сделать три вывода.

Первый: налоговый орган собирает доказательства из разных источников и сопоставляет их между собой.

Второй: громкое дело не означает автоматической правоты инспекции. Расчет доначислений и относимость каждого доказательства должны проверяться отдельно. Это особенно наглядно показывает частичное удовлетворение требований Портнягина по делу № А41-80191/2023.

Третий: один признак — общая карта, IP-адрес, родственник или общий банк — не доказывает налоговое нарушение. Необходима совокупность взаимосвязанных обстоятельств, подтверждающих фактическое содержание деятельности (дела № А35-11678/2021, № А52-1390/2023 и № А40-55466/2023).

Налоговая проблема редко начинается с уголовного дела.

Обычно последовательность выглядит иначе. Сначала налоговый орган выявляет расхождения, запрашивает документы и пояснения, проводит камеральную или выездную проверку. Затем появляется недоимка, начисляются пени и штрафы. И только при наличии предусмотренных законом признаков материалы могут перейти в уголовно-правовую плоскость.

Поэтому блогеру важно различать три самостоятельных уровня последствий:

• взыскание недоимки и пеней;

• налоговая или административная ответственность;

• уголовная ответственность.

Это не одно и то же. Крупное налоговое доначисление еще не означает автоматического признания блогера виновным в преступлении. Но и уплата части налога после начала проверки не всегда устраняет все последствия.

Первое последствие — взыскание самого неуплаченного налога.

Недоимка не является наказанием. Это сумма налога, которую блогер должен был перечислить в бюджет, но не перечислил в установленный срок. Помимо нее начисляются пени за каждый календарный день просрочки по правилам ст. 75 НК РФ.

Для крупного блогерского проекта итоговая сумма может значительно превышать первоначально сэкономленный налог. К основной задолженности добавляются пени, штрафы, расходы на специалистов, ограничения в распоряжении активами и риск обеспечительных мер.

Резонансные дела показывают масштаб таких последствий.

В деле Елены Блиновской налоговый орган объединил выручку, формально распределенную между участниками структуры, и определил налоговые обязательства исходя из общей модели продажи инфопродуктов. Суд признал обоснованным вывод о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды посредством подконтрольных лиц, общей кассовой и цифровой инфраструктуры и согласованного движения денежных средств (дело № А40-304494/2023).

В деле Елизаветы Батюты суд первой инстанции поддержал вывод инспекции об искусственном перераспределении доходов между аффилированными предпринимателями и организациями для сохранения УСН. В апелляции налогоплательщик признала выводы об умышленном дроблении, однако продолжила спорить с методикой и размером доначислений. Это принципиальный момент: признание неправильной налоговой модели не означает, что любой расчет инспекции становится автоматически верным (дело № А40-303976/2024; постановление Девятого ААС от 16 декабря 2025 г. № 09АП-35382/2025).

В деле Дмитрия Портнягина суд признал решение инспекции недействительным в части существенных сумм НДФЛ, НДС и штрафов, отказав в удовлетворении требований в остальной части. Следовательно, даже при подтверждении части налоговых претензий необходимо отдельно проверять налоговую базу, ставки, вычеты, расходы и итоговый размер задолженности (дело № А41-80191/2023; постановление Десятого ААС от 30 января 2025 г. № 10АП-24448/2024, 10АП-24449/2024).

Суды проверяют не только наличие оснований для налоговой претензии, но и правильность реконструкции действительных налоговых обязательств.

Если блогер обязан был представить налоговую декларацию, но не сделал этого, применяется ответственность по ст. 119 НК РФ.

Штраф составляет 5% суммы налога, не уплаченной в установленный срок на основании этой декларации, за каждый полный или неполный месяц просрочки. При этом штраф не может превышать 30% такой суммы и не может быть меньше 1 тыс. руб. (п. 1 ст. 119 НК РФ).

Для блогера, несколько лет не декларировавшего доходы, штраф рассчитывается отдельно по каждому налоговому периоду и каждой непредставленной декларации.

В деле Портнягина спор охватывал не только доначисление НДФЛ и НДС, но и штрафы по ст. 119 НК РФ. Суд частично признал соответствующее решение инспекции недействительным, поскольку размер санкции зависит от правильно установленной суммы налога, а не существует отдельно от нее (дело № А41-80191/2023).

Аналогичная связь между суммой действительных налоговых обязательств и санкциями прослеживается в деле Батюты: после признания налогоплательщиком самого факта дробления предметом дальнейшего спора остались в том числе суммы налогов и штрафов, рассчитанные инспекцией (дело № А40-303976/2024).

Неуплата или неполная уплата налога вследствие занижения налоговой базы, неправильного исчисления налога или иных неправомерных действий влечет штраф в размере 20% неуплаченной суммы (п. 1 ст. 122 НК РФ).

Если налоговый орган докажет умышленный характер нарушения, штраф увеличивается до 40% (п. 3 ст. 122 НК РФ).

Разница принципиальна. Для повышенного штрафа недостаточно показать, что блогер ошибся в расчете или неверно применил налоговый режим. Инспекция должна доказать, что налогоплательщик осознавал противоправный характер действий, желал либо сознательно допускал наступление налоговых последствий.

В деле Батюты налогоплательщик в апелляции признала выводы налогового органа и суда об умышленном дроблении бизнеса. Поэтому дальнейший спор был сосредоточен преимущественно на размере налоговых обязательств, экспертном расчете и отдельных операциях, а не на отсутствии умысла как такового (дело № А40-303976/2024).

В деле Блиновской суд признал доказанной согласованность действий налогоплательщика и участников структуры, использование подконтрольных лиц и направленность действий на получение налоговой выгоды. Суд прямо связал вывод об умышленном характере поведения с совокупностью доказательств, а не с одним фактом взаимозависимости (дело № А40-304494/2023).

В деле Портнягина часть начисленных по ст. 122 НК РФ штрафов была отменена вместе с соответствующими суммами налогов. Это подтверждает, что санкция зависит не только от квалификации поведения, но и от доказанности конкретной недоимки (дело № А41-80191/2023).

Повышенный штраф за умышленную неуплату должен опираться на доказанную модель сознательного поведения, а его сумма — на корректно рассчитанную недоимку.

Для блогера — физического лица или индивидуального предпринимателя — уголовная ответственность может наступить по ст. 198 УК РФ.

Состав преступления возникает не из любого налогового долга. Необходимо установить одновременно:

• обязанность представить декларацию или иной обязательный документ;

• непредставление такого документа либо включение в него заведомо ложных сведений;

• неуплату налогов, сборов или страховых взносов;

• крупный или особо крупный размер;

• прямой умысел.

Крупным размером признается сумма, превышающая 2,7 млн руб. за период в пределах трех финансовых лет подряд, особо крупным — превышающая 13,5 млн руб. за тот же период (п. 2 примечаний к ст. 198 УК РФ).

Ключевой принцип состоит в следующем: налоговая недоимка и налоговое преступление — не синонимы. Для уголовной ответственности необходимо доказать предусмотренный законом способ уклонения и умысел.

В отношении Елены Блиновской имеется не только арбитражное дело об оспаривании налоговых доначислений, но и отдельный вступивший в силу уголовный приговор.

Приговором Савеловского районного суда Москвы от 3 марта 2025 г. Елена Блиновская была признана виновной, в том числе по ч. 2 ст. 198, п. «б» ч. 4 ст. 174.1 и ч. 1 ст. 187 УК РФ. Арбитражный налоговый спор и уголовное производство необходимо рассматривать раздельно: первое касается законности налоговых доначислений, второе — уголовной ответственности по конкретным составам.

Суд первой инстанции назначил пять лет лишения свободы и штраф; апелляционный суд смягчил наказание. Точные размеры взысканий и окончательное содержание судебных актов перед публикацией следует сверить с резолютивной частью вступившего в силу апелляционного определения.

Здесь принципиально важны два момента:

• дело № А40-304494/2023 подтверждает выводы арбитражного суда о налоговой модели, доначислениях и использовании подконтрольных лиц;

• уголовное дело подтверждает наличие обвинительного приговора.

Арбитражное решение не заменяет приговор, а приговор не освобождает от анализа правильности налоговых доначислений.

По Портнягину ситуация иная.

Арбитражный спор по делу № А41-80191/2023 завершился частичной отменой налоговых доначислений. Параллельно Портнягин являлся обвиняемым по уголовному делу. Поскольку на момент подготовки статьи вступивший в силу обвинительный приговор не подтвержден, использовать эту историю как пример установленной уголовной виновности нельзя.

Пока вина не установлена вступившим в законную силу приговором, писать о совершенном лицом преступлении юридически неправильно.

Судебные акты по делу Батюты № А40-303976/2024 касаются дробления бизнеса, применения УСН, доначисления НДФЛ и НДС, штрафов и расчета налоговой базы. Сами по себе эти акты не являются приговором по ст. 198 УК РФ.

Дело Батюты можно использовать для раскрытия налоговых последствий и умышленного характера дробления, признанного налогоплательщиком в апелляции. Однако без вступившего в силу приговора нельзя утверждать, что она признана виновной и осуждена за налоговое преступление: арбитражный акт фиксирует налоговые последствия, но не устанавливает уголовную вину.

Уголовный закон предусматривает возможность освобождения от ответственности при полном возмещении ущерба и соблюдении установленных условий (примечание 3 к ст. 198 УК РФ; ст. 28.1 УПК РФ). Этот механизм требует проверки всех процессуальных предпосылок и не сводится к простой формуле «достаточно заплатить налог».

Но упрощать этот механизм до совета «достаточно заплатить налог» нельзя.

Значение имеют:

• совершено ли преступление впервые;

• на какой стадии произведена уплата;

• погашены ли недоимка, пени и штрафы в полном объеме;

• какой состав вменяется;

• имеются ли наряду со ст. 198 УК РФ иные обвинения.

Дело Блиновской показывает значение состава обвинения: даже разрешение вопроса по ст. 198 УК РФ не затрагивает автоматически обвинения по другим статьям. Поэтому погашение налоговой задолженности само по себе не прекращает уголовное преследование по иным составам.

Добровольная уплата задолженности способна существенно повлиять на уголовно-правовые последствия, но результат зависит от состава обвинения, момента уплаты и соблюдения всех условий закона.

Ответственность блогера может развиваться по нарастающей, начинается с неотраженного дохода, потом выявляется недоимка вместе с пени и налоговым штрафом, тут и до обеспечительных мер недалеко, а там взыскание, может не обойтись без передачи материалов в следственные органы и вероятно уголовное преследование при наличии состава преступления.

Но эта последовательность не является автоматической.

Налоговый орган обязан доказать размер действительных налоговых обязательств и основания санкций. Следствие — предусмотренный законом способ уклонения и умысел. Суд — проверить доказательства, доводы защиты и расчет причиненного бюджету ущерба. На практике каждый из этих элементов требует самостоятельной и критической проверки.

Резонансные дела показывают обе стороны этой системы.

Дело Блиновской демонстрирует, что искусственное распределение доходов крупного инфобизнеса может привести не только к налоговым доначислениям, но и к вступившему в силу уголовному приговору (арбитражное дело № А40-304494/2023; уголовное дело № 01-0075/2025).

Дело Батюты показывает, что даже после признания факта умышленного дробления остается пространство для спора о действительном размере налогов и санкций (дело № А40-303976/2024).

Дело Портнягина подтверждает необходимость проверять каждую сумму доначислений и не смешивать налоговый спор с уголовным процессом, по которому на момент подготовки статьи нет подтвержденного вступившего в силу обвинительного приговора (арбитражное дело № А41-80191/2023).

Если после прочтения этой статьи деятельность блогера с точки зрения налогообложения кажется сложной и запутанной системой, значит, общая картина стала понятнее.

Проблема заключается не в существовании какого-то особого налога для блогеров.

Современный блог давно перестал быть только страницей в социальной сети.

Для одного блогера это дополнительный заработок.

Для другого — полноценный бизнес.

Для третьего — медиакомпания с командой, рекламными контрактами, онлайн-курсами, товарами, интеллектуальными правами, цифровыми платформами и многомиллионными оборотами.

Поэтому универсального ответа на вопрос «как правильно платить налоги блогеру?» не существует: налоговая модель зависит от конкретной деятельности, источников дохода и структуры проекта.

Ответ начинается с анализа того, как фактически устроена деятельность:

• какие источники доходов использует блогер;

• кто создает, рекламирует и продает продукт;

• кто заключает договоры;

• на чьи счета поступают деньги;

• кто несет расходы;

• есть ли работники и подрядчики;

• кому принадлежат сайты, товарные знаки и цифровые продукты;

• насколько самостоятельно работают участники проекта;

• соответствует ли налоговый режим реальному масштабу бизнеса.

Судебные дела Блиновской, Батюты и Портнягина важны не из-за известности их участников. Они показывают проблемы, способные возникнуть у любого растущего блогерского или цифрового бизнеса: несвоевременный пересмотр налоговой модели, распределение выручки между связанными лицами, отсутствие самостоятельности отдельных участников и недооценка объема цифровых, кассовых и банковских доказательств.

Одновременно эти дела нельзя использовать как готовый шаблон для любого блогера.

В деле Батюты признание умышленного дробления не устранило спор о размере доначислений. В деле Портнягина суд частично отменил решение инспекции. В уголовном деле Блиновской обвинительный приговор основан на конкретной совокупности доказательств и нескольких составах преступлений. Следовательно, каждый налоговый спор требует отдельного анализа фактов, доказательств, расчета налогов и процессуальной стадии.

В отношении блогеров не существует отдельного налогового законодательства.

Блогеры платят те же налоги и несут ту же ответственность, что и остальные налогоплательщики.

Особенности возникают не из-за статуса блогера, а из-за специфики источников доходов, способов их получения, используемых цифровых платформ и организации самой деятельности.
Именно этим вопросам и будет посвящен настоящий цикл публикаций.

Константин Чупырь for TMT

Сентябрь 2026

Москва