Банк Москвы улучшает условия кредитных программ
Существенные изменения коснулись как требований к заемщикам, так и процентных ставок по ряду кредитных программ.
Банк Москвы объявил об очередном этапе модернизации программ розничного кредитования. Существенные изменения коснулись как требований к заемщикам, так и процентных ставок по ряду кредитных программ.
В частности, Банк Москвы снизил возрастной ценз для потенциальных заемщиков с 25 лет до 21 года. Также банк изменил подход к оценке платежеспособности заемщика, увеличив возможную долю платежа по кредиту в общем доходе клиента. Теперь клиент банка может получить больший кредит при том же доходе.
Банк Москвы снизил величину минимального первоначального взноса по ипотеке с 30% до 15% процентные ставки по ипотечным продуктам на 2-3 пп., в зависимости от валюты кредита. Ставки в рублях снизились с 16,5% до 14,2% годовых, ставки в долларах и евро снизились с 12,5% до 9,75% годовых.
Кроме того, в рамках стратегии комплексного обслуживания клиентов Банк Москвы модернизировал предлагавшийся ранее клиентам - физическим лицам пакет услуг "Удобный", в рамках которого клиент, открывший вклад, имеет возможность получения кредитной карты. Теперь не нужно досрочно закрывать вклад для совершения срочной покупки, поскольку всегда под рукой кредитная карта с одобренным кредитным лимитом в размере до 80% от первоначальной суммы вклада, сообщает центр общественных связей Банка Москвы.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.