Налоговый долг признан безнадежным: почему это не спасает директора и участника от личного взыскания

В феврале 2026 года Верховный Суд РФ рассмотрел дело № А41-84436/2020 и подтвердил: признание недоимки безнадежной само по себе не освобождает контролирующих лиц от ответственности. Суду необходимо выяснить, почему долг невозможно взыскать и чьи действия к этому привели.

По итогам налоговой проверки обществу доначислили налог на прибыль, НДС и НДФЛ. Затем ФНС инициировала банкротство, но производство прекратили: у компании не было средств даже на финансирование процедуры.

После этого налоговый орган предъявил иск к контролировавшим общество лицам. Размер требований составлял 21 261 258,01 рубля, включая 12 442 836,93 рубля основного долга, 6 341 070,75 рубля пеней и 2 477 350,33 рубля штрафа.

Нижестоящие суды ссылались на три обстоятельства. Доля требований ФНС составляла менее половины совокупных требований кредиторов третьей очереди. Недоимка была признана безнадежной по статье 59 НК РФ. Штрафы, по мнению судов, не могли входить в объем ответственности контролирующих лиц.

Судебная коллегия по экономическим спорам с таким подходом не согласилась. В определении от 19.02.2026 № 305-ЭС22-15047(6,7) она указала: вывод о безусловном освобождении контролирующих лиц из-за признания налоговой задолженности безнадежной несостоятелен. Дело направили на новое рассмотрение.

Статья 59 НК РФ регулирует признание недоимки и задолженности по пеням и штрафам безнадежными к взысканию. Это публично-правовое решение отвечает на вопрос, есть ли перспектива взыскать долг с самого налогоплательщика предусмотренными законом способами.

Субсидиарная ответственность отвечает на другой вопрос: почему имущества компании не хватило и связано ли это с поведением лиц, определявших ее действия.

Если возможность взыскания утрачена из-за нарушения сроков или иных действий самой налоговой службы, оснований переносить долг на руководителя только по факту недоимки нет. Но если активы выведены, документы искажены, выручка переведена на аффилированных лиц, а компания оставлена без средств, формальное списание задолженности не устраняет последствия этих действий.

Иной подход создавал бы странный результат: чем успешнее бенефициар лишил компанию активов, тем надежнее была бы его защита после признания долга безнадежным.

Подпункт 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве содержит презумпцию причинения невозможности полного погашения требований кредиторов, когда требования, возникшие вследствие налогового правонарушения, превышают 50 процентов требований кредиторов третьей очереди по основной сумме долга.

Но отсутствие условий этой презумпции не означает отсутствие самой ответственности. Пятьдесят процентов — это способ облегчить доказывание, а не иммунитет для контролирующих лиц при меньшей доле налогового долга.

ФНС вправе доказывать причинную связь по общему правилу: показать, какие решения принимали контролирующие лица, какие активы утратила компания, кто получил выгоду и почему после этих действий кредиторы лишились возможности получить исполнение.

В деле «СтройОптСити» налоговый орган ссылался не только на размер налоговых требований. По его позиции, значительные активы выводились по фиктивным основаниям на контролируемые структуры, а их стоимость была сопоставима с совокупным размером требований кредиторов. Эти обстоятельства суды должны исследовать независимо от того, сработала ли пятидесятипроцентная презумпция.

Спор о налоговых штрафах сложнее, чем о недоимке и пенях. Ответственность контролирующего лица не должна автоматически превращаться в наказание за чужое правонарушение. Но и механическое исключение штрафа без анализа обстоятельств Верховный Суд не поддержал.

Значение имеет поведение самого ответчика. Если налоговое нарушение совершалось при его определяющем участии, а затем он способствовал невозможности взыскания с компании, суд оценивает весь состав требований и причинную связь. Для защиты недостаточно сослаться на то, что штраф формально назначен юридическому лицу.

В каждом деле придется разделять два вопроса: участвовал ли ответчик в создании налогового долга и привели ли его последующие действия к невозможности погашения требований.

Прекращение банкротного дела из-за отсутствия средств не должно давать контролирующим лицам преимущество. Закон о банкротстве позволяет рассматривать требование о субсидиарной ответственности после прекращения производства, если процедуру невозможно финансировать.

Для собственника это особенно неприятная стадия. Арбитражного управляющего нет, полноценная инвентаризация в банкротстве не проведена, однако налоговый орган использует материалы проверки, банковские данные, сведения о контрагентах и движении активов.

К этому моменту документы компании нередко уже утрачены или оставлены прежнему бухгалтеру. В спорах, которые приходится разбирать после прекращения деятельности общества, защита обычно осложняется не одной неудачной сделкой, а отсутствием целостной картины: кто принял решение, что получила компания и почему выбранный вариант соответствовал ее интересам.

По статье 61.11 Закона о банкротстве требуется установить, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий или бездействия контролирующего должника лица. Обычно доказательственная цепочка строится вокруг нескольких групп фактов:

• статус ответчика как лица, реально определявшего действия компании;

• налоговое правонарушение и период его совершения;

• сделки по выводу активов, перевод бизнеса или выручки;

• аффилированность получателей имущества и денег;

• отсутствие равноценного встречного предоставления;

• ухудшение финансового состояния после спорных операций;

• связь между утратой активов и невозможностью рассчитаться с кредиторами.

По данным ФНС, опубликованным 26 июня 2026 года, более 80 процентов установленных службой фактов, ставших основанием для субсидиарной ответственности, связаны с переводом бизнеса или активов на аффилированных лиц либо в пользу технических организаций. Это заявление самого ведомства, а не судебная статистика по всем делам, но оно показывает направление контрольной работы.

Защита не сводится к фразе «долг списан». Нужно разбирать причинную связь по каждому ответчику и периоду.

Директору важно подтвердить, какие решения он принимал лично, какими сведениями располагал и что получила компания по спорным сделкам. Участнику — отделить корпоративное влияние от оперативного управления и показать экономический смысл одобренных решений. Если руководители сменялись, необходимо привязать каждый эпизод к конкретному периоду полномочий.

Практическая проверка позиции включает:

1. восстановление бухгалтерской и договорной истории;

2. сопоставление дат налогового нарушения, ухудшения финансового состояния и выбытия активов;

3. оценку равноценности спорных сделок;

4. поиск документов о деловой цели и полученном встречном предоставлении;

5. разделение ответственности между формальным руководителем, фактическим бенефициаром и иными участниками;

6. проверку действий самой ФНС при взыскании долга и причин признания его безнадежным.

Ссылка на обычный предпринимательский риск работает только тогда, когда этот риск можно показать документами: расчетами, альтернативами, перепиской, решениями органов общества и последующим использованием полученного актива или услуги.

Самая частая управленческая ошибка — после прекращения бизнеса считать документы ненужными. Для субсидиарного спора они могут понадобиться спустя годы. Отсутствие первичных документов, корпоративных решений и переписки не доказывает вину автоматически, но заметно ухудшает положение лица, которое контролировало компанию и должно объяснить ее операции.

Перед закрытием проблемного бизнеса стоит провести юридическую инвентаризацию: обязательства, активы, дебиторская задолженность, сделки с аффилированными лицами, налоговые претензии, сроки подачи заявления о банкротстве и место хранения документов. Такая проверка не отменяет уже совершенные действия, но позволяет не создавать новые основания для ответственности.

Признание налогового долга безнадежным означает невозможность взыскания с компании, а не автоматическое прекращение претензий к тем, кто определял ее действия. После позиции Верховного Суда спор сосредоточен на причине: активы исчезли из-за обычного делового риска, ошибок налогового органа или контролируемого вывода имущества и бизнеса.

Поэтому защита директора и участника от субсидиарной ответственности начинается с восстановления фактов, а не с поиска одной спасительной нормы. Нужно отделить налоговое нарушение от последующего банкротства, определить роль каждого лица и проверить, какие активы реально потеряла компания. Именно такую работу разумно провести до того, как иск ФНС превратит старую историю общества в спор о личном имуществе его руководителей и владельцев.

Справедливо ли, на ваш взгляд, взыскивать с контролирующего лица налоговый штраф компании, если доказано его участие в создании схемы и выводе активов?

Актуально на 19.07.2026

1. Налоговый кодекс РФ, статья 59.

2. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьи 61.11, 61.14 и 61.19.

3. Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 19.02.2026 № 305-ЭС22-15047(6,7) по делу № А41-84436/2020.

4. Сообщение Верховного Суда РФ от 05.02.2026.

5. Позиция ФНС России о применении субсидиарной ответственности, 26.06.2026.

Реклама: АЮ РЛБ И СП, АССОЦИАЦИЯ ЮРИСТОВ В СФЕРЕ ЛИКВИДАЦИИ И БАНКРОТСТВА,
ИНН 7704458760, erid: 2W5zFHhr8uP