Сколько получает глава "Почты России"?
арплата гендиректора «Почты России» может превысить 500 средних зарплат работников, его заместителя — 350, а главного бухгалтера — 150 средних зарплат.
РБК сообщает, что в полученном им пресс-релизе «Почты России», говорится, что в 2013 году (восемь с половиной месяцев работы в должности генерального директора «Почты России») оклад ее главы составил 230 тыс. руб. в месяц без учета надбавки за допуск к сведениям, составляющим гостайну (50% от ежемесячного оклада), а также оплаты за командировочные дни и отпускных. Годовое премиальное вознаграждение по итогам финансового-хозяйственной деятельности предприятия за 2013 год не выплачивалось.
В 2014-м, 2015-м, с начала 2016 года до настоящего времени оклад гендиректора предприятия составлял 307 тыс. руб. в месяц без учета надбавки за гостайну, а также оплаты за командировочные дни и отпускных. Премия Страшнова за 2014 год составила 95 млн руб., а по итогам 2015 года не выплачивалась.
«В отношении дохода, задекларированного Дмитрием Страшновым за 2013 год, сообщаем, что он включает выплату предыдущего работодателя в соответствии с контрактными обязательствами», — говорится в заявлении «Почты России»
На прошлой неделе «Ведомости» со ссылкой на имеющуюся у них копию приказа министра связи Николая Никифорова писали, что он повысил предельное соотношении заработной платы руководителя, его заместителей, главного бухгалтера и средней зарплаты штатных работников «Почты России». Зарплата гендиректора «Почты России» может превысить 500 средних зарплат работников, его заместителя — 350, а главного бухгалтера — 150 средних зарплат. В 2015 году средняя зарплата сотрудников предприятия составляла 18,8 тыс. руб. в месяц, писала газета. Таким образом, зарплата Страшнова может составить 9,4 млн руб. в месяц (с учетом всех доплат), или 112,8 млн руб. в год.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.