Треть россиян - курильщики
За год доля курильщиков в России не изменилась: это по-прежнему около трети населения: 32% по данным опроса, проведенного ВЦИОМ.
За год доля курильщиков в России не изменилась: это по-прежнему около трети населения: 32% по данным опроса, проведенного ВЦИОМ.
При этом 20% всех опрошенных выкуривают в день пачку сигарет или более. Традиционно выше, чем в целом по выборке, потребление табака в группах мужчин (среди них курят 44%), респондентов в возрасте 25-34 лет (40%), со средним образованием (40%).
По оценкам большинства курильщиков (60%) за год интенсивность потребления ими табачных изделий не изменилась. Снизили число выкуриваемых сигарет 25%, и, напротив, стали курить больше 14%.
С 2013 г. отмечается серьезная положительная динамика в вопросе о желании бросить курить: если четыре года назад о стремлении отказаться от вредной привычки заявляли 57% курильщиков, то сегодня – уже 79%. От слов многие переходят к делу: в 2013 г. доля тех, кто бросил курить, составляла 10%, в мае 2017 г. – 19%. Катализаторами для решительного отказа от сигарет, помимо сильного желания (его называют 22%), для курящих респондентов скорее всего будут болезни (11%). Кому-то не хватает размеренной жизни (5%), для других (3%) препятствием будет повышение цен, а для 2% «стоп-сигналом» может стать обещание родным.
Проблема курения в целом в нашем обществе по остроте уступает наркомании, алкоголизму и ряду других острых вопросов: так, о значимости создания социальной рекламы, направленной на борьбу с курением, говорят 18%, тогда как наркоманию (59%), алкоголизм (42%), жестокое обращение с детьми (40%) в этом контексте называют существенно чаще.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.