Выравнивание МРОТ и прожиточного минимума с мая 2018 будет способствовать снижению числа людей, которые находятся за чертой бедности.
Об этом заявил глава Минтруда Максим Топилин, выступая на заседании Генсовета ФНПР.
Также в качестве одного из результатов работы по увеличению доходов населения Максим Топилин назвал выполнение «майских» указов Президента России по повышению заработной платы. Он уточнил, что показатели в целом достигнуты по всем категориям работников, определенных указами, есть отклонения лишь в трех регионах по категории «научные сотрудники». «По подавляющему числу позиций – по врачам, по преподавателям школ, по детским садам, по среднему специальному образованию, по соцработникам, по младшему, среднему медицинскому персоналу, по высшей школе, указы выполнены, – заключил министр. – В январе-феврале идет точное соотношение, которое предусмотрено указами».
«Еще никогда в Российской Федерации не было такого роста заработных плат отдельных категорий в бюджетном секторе», – подчеркнул Топилин.
Глава Минтруда также отметил, что в январе-феврале рост реальной заработной платы составил 10,5 %, рост доходов – 2,5 %. «Мы находимся в точке, когда можем переломить негативные тенденции, которые были в прошлые годы», – подчеркнул министр. По его словам, этот восстановительный тренд нужно поддерживать, принимать решения и меры, которые будут направлены на повышение заработных плат.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.