Автор
Ольга ДорошинаК.э.н., доцент университета управления «ТИСБИ»
Пара редко обсуждает карьеру как общий проект с самого начала. Чаще решения принимаются по одному, каждый раз в моменте: кому сейчас удобнее сорваться с работы к заболевшему ребенку, кто может себе позволить взять отпуск за свой счет, кто идет в декрет. Логика в каждом отдельном случае экономически безупречна — уступает тот, чей доход в моменте меньше. В статье объясняем, почему эта логика раз за разом работает против одной и той же стороны.
Не выбор, а воронка
Разрыв в доходах партнеров редко возникает одномоментно. На старте отношений он часто минимален: похожие должности, сопоставимый опыт, небольшая разница в зарплате. Именно поэтому первое решение — кто на время выходит из карьеры — кажется нейтральным, почти техническим. Дальше запускается механизм, который экономисты называют штрафом за материнство и премией за отцовство одновременно: пока один партнер не работает, второй продолжает расти в должности и доходе.
К моменту возвращения в профессию разрыв, который был едва заметным, становится ощутимым. За несколько таких циклов разница перестает быть только зарплатной: тот, кто меньше времени провел на рынке труда, откладывает меньше на пенсию и личные накопления, а при разводе или потере партнера оказывается с меньшим количеством собственных ресурсов и меньшим весом в решениях о крупных покупках и инвестициях, пока брак длится.
Это не история про личный выбор женщин, хотя ее часто рассказывают именно так. Даже там, где стартовые условия формально равны, разрыв не исчезает: в топ-менеджменте, где мужчины и женщины отрабатывают одинаковое количество часов на сопоставимых позициях, разница в доходах все равно достигает 43%. Декрет запускает воронку чаще всего, но не единственным способом — тот же эффект дает разница в том, как распределяются ожидания, продвижение и доверие к чьим-то амбициям.
Скорость, с которой воронка раскручивается, зависит и от отрасли: там, где разница в оплате между мужчинами и женщинами минимальна, например в строительстве, первый шаг просто не дает такого перепада, чтобы решение в пользу одного из партнеров выглядело экономически очевидным. А там, где разрыв изначально велик — в культуре, IT, добыче полезных ископаемых, — даже небольшая пауза в карьере одного из партнеров сразу ощутимо меняет баланс дохода в паре.
В масштабе всей экономики эта воронка складывается в разрыв, который в 2025 году в России достиг 33,7% и стал максимальным за 13 лет наблюдений. В абсолютных цифрах это около 38 тысяч рублей в месяц, а в некоторых регионах — там, где в экономике доминируют «мужские» отрасли вроде добычи полезных ископаемых, — разница доходит до 47%.
При этом декретный отпуск в России остается преимущественно женским: его берут около 1,7 млн женщин и порядка 40 тысяч мужчин, хотя еще несколько лет назад мужчин в отпуске по уходу было почти на четверть меньше — рост есть, но он медленный. За рубежом фиксируют похожую механику иначе: там, где партнер систематически не участвует в управлении семейными финансами, он реже чувствует себя уверенно и в повседневных тратах, и в инвестициях — разрыв в уверенности почти зеркально повторяет разрыв в доходах.
Похожую асимметрию фиксирует и весенний опрос 2026 года крупной американской инвестиционной компании: почти половина женщин, 46%, признаются, что чувствуют себя финансово зависимыми от партнера, у мужчин так отвечают только 16%. Разрыв в уверенности повторяет его почти зеркально: управлять повседневными расходами уверенно готовы 88% мужчин против 72% женщин, а инвестициями и долгосрочными решениями — 84% против 65%. То есть разница закрепляется не только в деньгах, но и в том, кто чувствует себя вправе ими распоряжаться.
Каждое решение в паре — уйти в декрет, взять больничный, притормозить с карьерой ради семьи — принимается по отдельности и выглядит логично: временно жертвует доходом тот, кто и так зарабатывает меньше. Проблема в том, что это решение не разовое, оно повторяется на каждой следующей развилке, и с каждым разом переговорная позиция уступающей стороны становится слабее.
Остановить воронку можно, если с самого начала делить между партнерами и доход, и его временную потерю, а не перекладывать ее целиком на того, кто уже зарабатывает меньше. Например, открыть вклад или инвестиционный счет на имя того, кто временно не работает, вместо того чтобы копить исключительно на имя основного добытчика.
Или изначально договориться, что отпуск по уходу делится между партнерами хотя бы частично, даже если экономически выгоднее, чтобы его полностью взял один из них.
Помогает и регулярная сверка бюджета вместо молчаливого согласия с тем, что решает тот, кто больше зарабатывает: партнер с меньшим доходом должен участвовать в финансовых решениях семьи не по остаточному принципу, а на равных, иначе разрыв в деньгах со временем превращается в разрыв в праве голоса. Это удерживает обоих партнеров в рынке труда и не дает разрыву закрепиться после первого же «рационального» решения.
Разрыв в зарплате начинается с одной развилки, которая сама по себе ни на что не влияет. Опасность не в этом решении, а в том, что следующее принимается уже не с чистого листа, а с оглядкой на предыдущее. Увидеть это как цепочку, а не как отдельные разумные шаги, — единственный момент, в котором воронку еще можно остановить.
Начать дискуссию