Указание вмененщиком в кассовом чеке суммы НДС не обязывает к уплате этого налога
Конституционный суд РФ в своем постановлении определил, что пункты 6 и 7 статьи 168 и пункт 5 статьи 173 НК РФ не противоречат Конституции РФ.
Конституционный суд РФ в своем постановлении № 17-П от 03.06.2014 определил, что пункты 6 и 7 статьи 168 и пункт 5 статьи 173 НК РФ не противоречат Конституции РФ, поскольку содержащиеся в них положения по своему конституционно-правовому смыслу не предполагают возможность возложения на лицо, занимающееся розничной реализацией товаров без выставления покупателям счетов-фактур, обязанности по уплате НДС, если такое лицо относится к плательщикам ЕНВД.
Оспаривающее конституционность названных законоположений ООО при осуществлении предпринимательской деятельности в виде розничной торговли товарами применяло общую систему налогообложения, исчисляя по правилам этой системы НДС и декларируя облагаемые им операции и суммы исчисленного налога.
Вместе с тем, результаты выездной налоговой проверки позволили ИФНС прийти к выводу, что осуществляемая ООО деятельность требует применения системы налогообложения в виде единого налога на вмененный доход. При этом налоговый орган обязал общество уплатить в бюджет и НДС, несмотря на то, что при реализации товаров оно выдавало покупателям кассовые чеки, а не выставляло счета-фактуры, поскольку соответствующая сумма налога включалась в цену реализуемых товаров.
В этой связи КС РФ отмечает, что пункты 6 и 7 статьи 168 НК РФ не дают оснований для вывода о том, что приравненная для целей обложения НДС к выставлению счетов-фактур выдача покупателям кассовых чеков (иных документов установленной формы) при розничной реализации товаров (работ, услуг) обязывает продавца как плательщика ЕНВД исчислять и уплачивать НДС.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.