Россияне стали тратить больше, чем зарабатывать
Статистика расходов домохозяйств принесла исторический антирекорд.
Статистика расходов домохозяйств принесла исторический антирекорд: в январе 2019 года граждане потратили на текущее потребление товаров и услуг 100,7% своих доходов. Т.е. расходы превысили доходы, пишет «Коммерсантъ».
Таким образом были преодолены традиционный январский максимум (в январе 2018 года — 96,4% всех доходов) и кризисный уровень трат на текущее потребление в 76,9% в 2018 году (чуть больше было лишь в 1998–1999 годах, когда доходы упали на четверть).
Это произошло на фоне незначительного (на 0,1 процентного пункта, п. п., или 65 млрд руб.) ухудшения динамики доходов и зарплат в 2018 году. В январе к этому добавились замедление годового роста реальной зарплаты до 0,2% (минимума с середины 2016 года), снижение реальных доходов на 1,3% и заметное падение их покупательной способности практически по всем категориям товаров.
В то же время доля расходов на оплату обязательных платежей за год выросла на 0,6 п. п. — до 12,6% в январе 2019 года.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.