ИП выиграл суд у Сбербанка за блокировку счета с транзитным характером
История предпринимателя, о которой еще весной рассказывал «Клерк» закончилась благополучно.
Сбербанк дошел до Верховного суда, и суд отказался рассматривать его кассационную жалобу.
История предпринимателя, о которой еще весной рассказывал «Клерк» закончилась благополучно.
Итак, исцом в деле был Никита Ларченко, ИП на упрощенке «доходы», занимающийся поставкой фруктов и овощей.
Он работает с частными фермерами, которые принимают только наличные, а потому регулярно переводит деньги со счета ИП на личную карту и тут же снимает на рабочие и личные цели.
Счет ИП был открыт в Сбербанке, счета физлица тоже в Сбербанке. Сбер заблокировал ему банк-клиент ИП, а так же Сбербанк-Онлайн и три дебетовые карты. Предпринимателя заподозрили в незаконной обналичке.
Ларченко подал иск с требованием разблокировать ДБО у ИП — в арбитражный суд, а в районный — Сбербанк Онлайн как физическому лицу, а так же дебетовые карты.
Суды поддержали предпринимателя.
Адвокаты Сбера пытались доказать, что выявили сомнительные операции. По их мнению, ИП занимался обналом, не мог подтвердить факт целевого расходования средств, операции по счету носили транзитный характер.
Но суд изучил всю хозяйственную деятельность ИП, не нашел поводов сомневаться в ее реальности, и удовлетворил требования предпринимателя.
Сбер перегнул палку, пытаясь контролировать снятие наличных. Все-таки транзитные операции – это не всегда исключительно обнал, это еще и бизнес модель. А она не противоречит ни требованиям законодательства, ни Закону о противодействии легализации доходов.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.