Прокуратура пресекла почти 5 тыс. фактов нарушения запрета на проверки бизнеса
Прокуроры пресекли почти 5 тыс. фактов нарушения запрета на проверки бизнеса, который был введен из-за пандемии коронавируса. Об этом журналистам сообщили в четверг в пресс-службе Генпрокуратуры.
Прокуроры пресекли почти 5 тыс. фактов нарушения запрета на проверки бизнеса, который был введен из-за пандемии коронавируса.
«Пресечено свыше 4,8 тыс. фактов нарушения моратория на проведение проверок контролирующими органами», — пишет ТАСС по сообщению пресс-службы Генпрокуратуры.
Кроме того, по результатам прокурорского вмешательства восстановлены права 6,1 тыс. предпринимателей на получение мер государственной поддержки, погашена просроченная задолженность по исполненным контрактам на сумму более 5,4 млрд рублей. Прокуратура считает принципиальным противодействие неправомерному давлению на бизнес в условиях пандемии.
По протестам прокуроров в Республике Бурятия, Красноярском крае, Тамбовской области и других регионах отменено 22 незаконных распоряжения органов власти о приостановлении работы предприятий торговли. В Воронежской области прокурорское реагирование способствовало снижению арендной платы на рынках для более чем 500 предпринимателей.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.