Титов предложил поднять пороги ущерба и дохода в 10 раз для борьбы с картелями
Борис Титов предложил правительству внести в новый антикартельный законопроект правки, поднимающие в 10 раз пороги ущерба и дохода.
Борис Титов предложил правительству внести в новый антикартельный законопроект правки, поднимающие в 10 раз пороги ущерба и дохода.
Законопроект «О внесении изменений в ст. 178 УК РФ «Ограничение конкуренции» и ст. 151 УПК РФ «Подследственность» призван унифицировать антимонопольное, уголовное и уголовно-процессуальное законодательство.
Сегодня в этой статье крупным считается доход, превышающий 50 млн рублей, особо крупным — выше 250 млн рублей. Крупный ущерб — выше 10 млн рублей, особо крупный — выше 30 млн рублей. Уполномоченный предложил поднять пороги крупного и особо крупного дохода до 500 млн и 1 млрд рублей соответственно, крупного и особо крупного ущерба — до 100 млн и 300 млн рублей, уточнили в пресс-службе.
Помимо этого, бизнес-омбудсмен предложил законодательно разделить картельные сговоры на товарных рынках и сговоры на торгах. По статистике Федеральной антимонопольной службы, которую привел Титов, 95% всех выявляемых картелей — это сговоры на торгах.
«Именно они влекут за собой вред, связанный с увеличением расходов бюджетов и госкорпораций. Доля сговоров на товарных рынках очень незначительна, и уголовная ответственность за них — слишком суровая мера. Картели на товарных рынках могут и должны пресекаться исключительно экономическими санкциями», — считает Титов.
По материалам «ТАСС».
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.