Оптимизация штата госслужащих начнется с 1 января 2021 года
Премьер-министр Михаил Мишустин предложил начать оптимизацию штата госслужащих с 1 января 2021 года и завершить ее в течение трех месяцев — до 1 апреля.
Премьер-министр Михаил Мишустин предложил начать оптимизацию штата госслужащих с 1 января 2021 года и завершить ее в течение трех месяцев — до 1 апреля.
С таким предложением он выступил в понедельник, открывая совещание с вице-премьерами, сообщает ТАСС.
Мишустин напомнил, что кабмин неоднократно обсуждал необходимость оптимизировать систему управления, однако сроки проведения административной реформы не раз переносились по разным причинам, в том числе из-за ситуации с коронавирусом.
По его словам, необходимы «не огромный, а рационально сформированный штат компетентных специалистов и четко определенная сфера ответственности каждого органа исполнительной власти». Сейчас почти 20% должностей в министерствах и ведомствах остаются вакантными, заметил Мишустин. Он пояснил, что кабмин проанализировал работу всех федеральных органов исполнительной власти и подведомственных им структур и подготовил решения по оптимизации. Будет создана специальная рабочая группа, которая будет заниматься вопросами, связанными с проведением реформы.
Сокращение будет проводиться в основном за счет вакантных мест. При этом сохранятся все финансовые ресурсы, в том числе материальное стимулирование, которые были до оптимизации ведомств.
Согласно утвержденному решению, штат центральных аппаратов федеральных органов власти с 1 января 2021 года должен быть сокращен на 5%, территориальных органов — на 10%. Освободившиеся средства при этом останутся в фондах оплаты труда, поясняет в понедельник пресс-служба правительства России.
Численность структурных подразделений в министерствах по новым требованиям должна составлять не меньше 40 сотрудников, служб и агентств — не менее 25 сотрудников.
Отдельное требование касается заместителей руководителей федеральных органов власти. Каждый из них должен координировать работу не менее двух департаментов или управлений.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.