В Москве установили меры поддержки для категории «дети войны»
В Москве принят законопроект о дополнительных мерах социальной поддержки москвичей, относящихся к категории «дети войны».
В Москве принят законопроект о дополнительных мерах социальной поддержки москвичей, относящихся к категории «дети войны».
Документом вводится новая льготная категория «дети войны», в которую предлагается включить москвичей, родившихся с 1 января 1928 года по 3 сентября 1945 года.
Для детей войны устанавливается ежемесячная городская денежная выплата за счет средств бюджета Москвы, размер которой будет определяться в соответствии с законом о бюджете столицы на соответствующий год и плановый период и нормативными правовыми актами правительства Москвы, передает ИА ТАСС.
Кроме того, законопроект устанавливает льготы по оплате проезда в городском и пригородном транспорте, право на обеспечение бесплатными путевками на санаторно-курортное лечение, право на бесплатное изготовление и ремонт зубных протезов, а также предоставление преимущественного права на вступление в садоводческие, огороднические и дачные некоммерческие объединения граждан, на прием в организации стационарного социального обслуживания или организации, осуществляющие полустационарное социальное обслуживание, на внеочередной прием в организации, осуществляющие социальное обслуживание на дому.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.