Путин подписал закон о госрегулировании цен на социально значимые товары
Президент Владимир Путин подписал закон о госрегулировании цен на социально значимые товары.
Президент Владимир Путин подписал закон о госрегулировании цен на социально значимые товары.
Правительство теперь наделено правом устанавливать планку колебания цен на социально значимые продукты питания, при превышении которой возможно введение государственного регулирования цен.
Ранее Правительство могло воспользоваться этим правом, только если рост цен на указанные товары в течение 30 календарных дней подряд составит 30% и более.
9 декабря Владимир Путин обратил внимание на рост цен на базовые продукты питания. Глава государства подчеркнул, что увеличение цен связано не с пандемией коронавируса, а с попытками подогнать внутренние цены под мировую конъюнктуру. 16 декабря Минпромторг, Минсельхоз, крупнейшие российские ретейлеры и производители продовольствия подписали соглашения о стабилизации цен на сахар и подсолнечное масло, которые будут действовать до конца первого квартала 2021 года. Предельные розничные цены на сахар составят 46 руб. за 1 кг, на масло — 110 руб. за 1 литр.
Для труднодоступных регионов будут установлены повышающие коэффициенты: предельные цены за Уралом, на Крайнем Севере и в Калининграде через такие коэффициенты определят региональные власти.
По материалам ТАСС.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.