При покупке лекарств, можно вернуть 13% от средств, потраченных на их приобертение, напоминают налоговики Московской области. Это называется социальный налоговый вычет.
Если раньше для его получения лекарство должно было входить в специальный перечень, то начиная с доходов налогового периода 2019 года, вернуть часть уплаченного НДФЛ можно за покупку любого лекарства по рецепту лечащего врача.
Размер социального налогового вычета остался прежним — 120 000 рублей. В эту же сумму входят затраты на обучение, повышение квалификации, медицинские услуги и др.
Получить такой вычет можно одним из двух способов: либо по окончании года, подав налоговую декларацию 3-НДФЛ с подтверждающими документами, либо в течение года у своего работодателя, предварительно получив в налоговом органе уведомление о подтверждении этого права. С уведомлением необходимо обратиться в бухгалтерию, чтобы из заработной платы не удерживался НДФЛ, пока работник не получит весь вычет.
Если рецепт выписывается на весь курс лечения и лекарство приобретается частями, то налогоплательщик вправе получать уведомления в налоговой службе, подтверждающие его право на социальный налоговый вычет, и подавать заявление работодателю несколько раз в течение года. Главное, чтобы общая сумма заявленного социального налогового вычета не превысила за год предельного размера, установленного п.2 ст. 219 НК РФ.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.