«Я получила 481 отказ на свое резюме»: Алена Владимирская — о сломанном найме, падении зарплат и карьере после 50

От автора, редакционного директора ИА «Клерк.ру» Александра Табернакулова:

Про Алену Владимирскую узнал десять лет назад, когда посмотрел ее интервью с экс-директором «Билайна». В то время я начинал карьеру в медиа и искал ответы на вопросы о профессиональных перспективах.

С тех пор наблюдал за постами Алены как за индикаторами рынка труда, черпал карьерные лайфхаки. А ещё тексты главного хантера Рунета занимали меня с редакторской точки зрения — способностью вызывать эмоции, не всегда приятные.

Последние годы СМИ твердят о «неопределенности», «охлаждении экономики», «инфляции». Как это влияет на рынок труда? Где хайп, а где реалии? Как со всем этим жить?

Эти вопросы волнуют не только меня, поэтому интервью с Аленой Владимирской вышло с нотками карьерной консультации.

Я бы сказала так: единого рынка труда больше нет. Есть несколько разных рынков, а еще есть рынок мифический. На мифическом рынке нам бесконечно твердят, что все очень сложно и работу не найти. Нельзя сказать, что это совсем неправда, но реальная картина немного другая.

Рынок разделился на несколько сегментов. Есть рынок квалифицированных синих воротничков. Такие специалисты очень востребованы. Второй очень востребованный сегмент — инженеры. При этом рынок в целом кричит, что работы нет. Почему так происходит? Потому что есть несколько сегментов, где с работой действительно очень сложно: маркетологи, пиарщики и топ-менеджеры. А это максимально публичные люди. Поскольку именно у них ситуация с работой тяжелая, возникает ощущение, что работы нет вообще. Это первая проблема — перекос.

Вторая история — резкое снижение зарплат. Если 2023-2024 годы были периодом быстрого роста зарплат, то сейчас зарплаты сильно падают. Люди, которые выходят на рынок труда и привыкли получать 400–500 тысяч рублей, очень удивляются, когда им предлагают 150–200 тысяч. Это очень сильно фрустрирует людей.

Третья проблема — рынок сломался с точки зрения найма из-за плохо внедренного искусственного интеллекта. Например, на HeadHunter автоматические фильтры приводят к тому, что люди не могут пробиться к рекрутерам, а рекрутеры не видят большую часть резюме. Во многих случаях фильтры настроены автоматически, неправильно и очень жестко по отношению к людям.

Дам небольшой спойлер. У меня скоро выйдет книга с условным пока названием «Если пенсии не будет». В ее основе лежит эксперимент: я сама искала работу в найме, потому что мне было интересно пройти этот путь так, как его проходят люди старше 50 лет. Я получила 481 отказ на свое резюме. Уверена, что большая часть этих отказов была автоматической, потому что фильтры настроены так, что людей старше 50 лет просто не видят. Отказ приходит раньше, чем кто-то успевает прочитать резюме. Это не голословное утверждение: когда я писала тем же людям напрямую, они отвечали: «О, нет, давай твое резюме». Рынок стал технологически сломанным и бесчеловечным.

Нет, то же самое происходит с молодыми специалистами и представителями некоторых отраслей. Поэтому на первый план выходят другие каналы поиска работы: прежде всего нетворк, рекомендации и профессиональные сообщества. При этом у нас фактически не осталось нормальных социальных сетей. Вина здесь не самого ИИ как инструмента, а того, как его внедрили и что при этом обещали.

Есть еще одна важная история: рынок перестал планировать надолго и брать людей на перспективу. В 2022, 2023 и даже частично в 2024 году бизнес часто рассуждал так: «У человека классное резюме и близкий нам опыт. Сейчас конкретной вакансии для него нет, но давайте все равно возьмем, чтобы он не ушел к конкуренту, а потом придумаем, чем его занять». Сейчас из-за общей нервозности и турбулентности бизнес не понимает собственной перспективы и не готов к долгосрочному планированию. Такие же процессы я вижу в Европе и Азии.

Среди рабочих профессий востребовано почти все: сантехники, слесари, газоэлектросварщики, водители специальной техники. Если говорить о профессиях, которые чаще выбирают женщины, нужны пекари и санитарки. Спрос несколько снижается на таксистов, но в целом рынок синих воротничков остается сильным.

При этом быстро переквалифицироваться и сразу стать востребованным не получится. Рынку нужен не любой слесарь, а хороший слесарь. Мастерство формируется за три-пять лет.

Среди белых воротничков в первую очередь востребованы промышленные инженеры. В этом сегменте возраст почти не мешает: специалисту может быть 50, 60 или даже 70 лет, если он способен качественно работать. Также нужны медики и сильные специалисты по продажам. В сложные времена качественные продавцы особенно ценны.

Вокруг специалистов по ИИ много шума, но хайпа значительно больше, чем реальных вакансий. Такие позиции есть, однако их доля на рынке несопоставима с объемом разговоров о них. Рынок IT в целом, напротив, снижается после нескольких лет перегрева.

А зачем? Рынок стал очень чувствителен к профессиональной репутации. Как бы тяжело ни было, сильного пиарщика, редактора или другого хорошего специалиста все равно забирают. Поиск может занять три-четыре месяца, но работа находится.

Поэтому первое — всегда следите за репутацией. За каждое действие есть расплата. Если вы много лет часто меняли работу, а после вашего ухода компании отзывались о вас в духе «ну, такое», я не знаю, что вам сейчас делать. Переучиваться на слесаря вряд ли имеет смысл: чтобы стать хорошим специалистом, придется учиться несколько лет.

Вторая задача — принять новую зарплатную реальность. Там, где раньше предлагали 500 тысяч рублей, сейчас могут предложить 250 тысяч. Времена бывают разными, и ожидания приходится соотносить с рынком.

Третья — постоянно оставаться актуальным. Не ждать, что всему научит компания, а самостоятельно следить за изменениями и осваивать новые инструменты. И, конечно, заниматься нетворком.

Главное — нормально общаться со своим профессиональным кругом. Часто у человека растет карьера, и вместе с ней появляется ощущение, что теперь ему стоит разговаривать только с генеральными директорами. Это ошибка. Нужно поддерживать связи не только с теми, кто выше по должности, но и с коллегами своего уровня и людьми младших грейдов. Помогать, когда это несложно. Мир маленький, и такая помощь возвращается — необязательно сразу и необязательно от того же человека.

Нужно поддерживать хорошие связи и профессиональную репутацию, не перепиаривать себя, быть эмпатичным к своей среде, но при этом не забывать о себе. Три-четыре раза в год стоит выходить на крупные значимые мероприятия и рассказывать не столько о себе, сколько о своих проектах — о чем-то ценном и классном. Тогда все будет хорошо.

Бухгалтер — одна из профессий с самым высоким риском выгорания. Сейчас бухгалтеры — несчастные люди, потому что работают в очень тяжелых условиях. Законы и подзаконные акты постоянно меняются, причем не всегда последовательно. Любой бухгалтер сейчас испытывает сильнейший стресс: из-за его действий могут привлечь к ответственности и его самого, и директора, компания может разориться — может произойти все что угодно. И необязательно потому, что бухгалтер некомпетентен, а потому что мы живем в турбулентное время.

Но есть и хорошая новость — надежного и квалифицированного бухгалтера сейчас ценят так, как никогда раньше. Вряд ли его будут носить на руках — на бухгалтеров все равно часто кричат, — но ценят очень высоко. Важно, чтобы эта ценность выражалась в деньгах. Возможно, не только в зарплате, потому что ежемесячный фонд оплаты труда — большая нагрузка на бизнес. Можно оцифровывать свою работу и выстраивать систему так, чтобы получать больше премий и более весомую KPI-часть.

Кроме того, сегодня очень востребованы услуги внешних бухгалтеров-консультантов. Многие ИП, небольшие ООО, самозанятые до последнего времени вели бухгалтерию сами, а затем столкнулись со штрафами и другими проблемами. Поэтому портфельная карьера — совмещение основной работы в штате и, например, консалтинга — сейчас особенно востребована для бухгалтеров.

Важно понимать: если бухгалтер неактуален рынку, он очень быстро оказывается за бортом. Для него профессиональная репутация чрезвычайно важна на любом участке работы. Бухгалтеру приходится самостоятельно вкладываться в обучение, параллельно осваивать новые инструменты — ИИ, автоматизацию процессов. Поэтому бухгалтер — профессия, в которой сейчас, с одной стороны, очень сложно, а с другой — много возможностей.

Во-первых, бухгалтер должен очень хорошо понимать бизнес — почти на уровне собственника. Видеть болевые точки, понимать, где возникают риски и за что может «прилететь», знать, что можно изменить, чтобы компания оставалась прибыльной в период сокращения расходов.

Во-вторых, необходимо следить за налоговыми, экономическими и регуляторными изменениями. Все меняется настолько быстро, что специалист, который не обновляет знания, очень быстро оказывается за бортом.

Третье направление — автоматизация. Это необязательно ИИ, хотя он тоже может быть полезен. Важно находить инструменты, которые сокращают рутинную работу и позволяют вести больше задач без потери качества. Также бухгалтеру полезно понимать P&L: сокращение расходов и оценка эффективности бизнеса начинаются именно с него.

Платить имеет смысл за обучение, где нужен конкретный сертификат: например, если его предъявление позволит перейти на следующий уровень или получить прибавку. Почти все остальное можно осваивать самостоятельно — вопрос в дисциплине и готовности учиться.

Приоритеты понятны: автоматизация, налоговые и регуляторные изменения, понимание финансового результата бизнеса. Обучение должно помогать решать реальные рабочие задачи, а не просто пополнять коллекцию дипломов.

В целом — очень сильно. Для бухгалтеров среднее профессиональное образование по-прежнему скорее подходит для начальных и рядовых позиций. Но если говорить шире, хороший техникум или колледж сейчас может быть отличным выбором. За сравнительно короткий срок человек получает реальную востребованную специальность и при нормальной учебе практически гарантированно находит работу.

Прав ли он в том, что такое количество людей с высшим образованием не нужно экономике? Да, прав. Как я к этому отношусь лично? С грустью. Мне хочется, чтобы общество развивалось с точки зрения понимания мира, бизнеса и других сложных вещей, а не двигалось в обратную сторону. Я, например, вижу прямую связь между популярностью «Битвы экстрасенсов» и уровнем образования.

Но экономике тотальное высшее образование действительно не нужно. Вакансий топ-менеджеров стало меньше и вряд ли скоро станет больше, а специалистов рабочих профессий и сотрудников медицинской сферы не хватает.

Оно никогда не поспевало. Разрыв между образованием и реальной работой огромен. Люди часто приходят на работу, отучившись пять лет, например, на менеджера проектов, но вообще не понимают, что будут делать, кем работать и что входит в их обязанности. Потом начинается: «Ой, я этого не хотел», — и человек быстро уходит. Поэтому реальную практику нужно встраивать в образовательные программы. Студент должен заранее видеть, как устроена профессия, а не выяснять это после получения диплома.

Он влияет на отдельные отрасли. Особенно заметно — на клиентский сервис. Службы поддержки банков, телекомов и других компаний переводят общение на ботов. Но качество часто страдает: человек часами не может пробиться к живому оператору, даже когда бот не способен решить нестандартную проблему.

Если смотреть на экономику в целом, влияние ИИ сильно преувеличено. Во-первых, его возможности пока ограничены. Во-вторых, внедрение требует не просто подключить инструмент, а перестроить процессы компании. Любая перестройка сложна. В-третьих, многие руководители старшего возраста опасаются новых технологий. Сочетание этих факторов замедляет реальное внедрение.

Для работодателя — чаще всего ничего.

Для сотрудника — возможность где-то быстрее решить задачу, а где-то освободить час, чтобы отдохнуть или выпить кофе.

Уже нет, все уже успели опозориться и успокоиться. Начинал Цукерберг: сначала уволил несколько тысяч человек, потом выплатил компенсации, а позже многих принял обратно. Сейчас об этом уже почти не говорят. У нас на определенном этапе об этом говорил Греф, и его быстро поправил президент. После этого все успокоились.

Конечно. ИИ действительно отнимает работу у графических дизайнеров невысокого уровня, операторов колл-центров, продавцов среднего и ниже среднего уровня, персональных ассистентов.

Например, мои персональные ассистенты примерно раз в год уходили в декрет, и в какой-то момент я решила больше никого не нанимать. Я довольно продвинутый пользователь ИИ: подключила его к почте, календарю и другим инструментам. Заменил ли он персонального ассистента? Конечно, нет. Но поскольку у меня не так много работы для ассистента, мне этого достаточно.

Конкурировать с HeadHunter не нужно. Но сделать эффективный сервис поиска работы для бухгалтеров — можно.

Как я говорила раньше, на hh.ru многое стало очень бесчеловечным, поэтому «Клерк» может сделать нормальный узкоспециализированный сервис для бухгалтеров. Взять на себя верификацию: подтверждать, что кандидаты не врут в резюме, а работодатели — в вакансиях. Такой узкий сервис с предварительной регистрацией, возможно, даже платный, но точно верифицированный и предназначенный только для бухгалтеров, может очень хорошо взлететь.

Тренд огромный, и я надеюсь возглавить его в России. Осенью у меня выходит книга с условным пока названием «Если пенсии не будет». Она посвящена карьере и поиску работы для людей 50+ и содержит конкретные рекомендации: что и как делать.

Главная ценность книги в том, что я сама прошла этот путь. В 56 лет я попробовала искать работу так, как ее ищут обычные люди, а не как один из ведущих рекрутеров России. Я увидела весь этот ад и описала свой опыт — одновременно трагичный и смешной, — а главное, объяснила, как не повторить моих ошибок.

Почему я считаю это огромным трендом? Людей старше 50 лет становится все больше. Пенсионный возраст увеличивается, а продолжительность жизни выросла. При этом рынок к этому совершенно не готов. С одной стороны, все понимают, что людям нужно работать. С другой — возраст 50 лет воспринимается как приговор. Автоматические фильтры не показывают резюме, и рекрутеры их просто не видят.

Стереотипы существуют, и люди старше 50 лет сталкиваются с сильной дискриминацией на рынке труда. Это нужно менять. Это такой же устаревший стереотип, как когда-то представление о том, что женщина не может водить автомобиль. Это большой пласт знаний и большая работа с обществом.

Практически в любых, кроме тех, где есть объективные физические ограничения. Мне сложно представить работу, которую здоровый человек в 56 лет принципиально не способен выполнять. Сейчас 56 — точно не конец профессиональной жизни. Это скорее возраст, который раньше воспринимался как 40.

Нужно разделять две вещи: работают ли люди и хотят ли они работать. По российской статистике, больше 70% людей пенсионного возраста примерно до 65-68 лет хотят работать не полный день. Причины понятны. Жизнь дорожает, никто не хочет жить бедно и быть обузой для детей и внуков. С долгосрочными сбережениями все сложно: мы видели, как они могут растворяться.

Но при этом найти нормальную работу после 50 лет гораздо сложнее, чем в 40, хотя человек может работать точно так же. Поэтому хотят работать около 70%, а реально работают лишь 35–38%.

Все довольно просто: чем сложнее ситуация на рынке, тем сильнее эйджизм. В 2023-2024 годах был дикий дефицит людей, и возрастная дискриминация начала уходить. Нанимающие менеджеры часто говорили мне: «Мне все равно, мужчина или женщина, 60 или 70 лет, только приведи человека, который будет работать».

Чем меньше вакансий и чем больше выбор у работодателя, тем сильнее включаются стереотипы. Совсем молодых не берут, потому что у них нет опыта, ветер в голове, и они якобы будут бросать работу. Людей старше 50 лет не берут, потому что считают их старыми.

Надеюсь, что да. Надеюсь, постепенно начнет уходить стереотип, из-за которого людей старше 50 лет даже не рассматривают. Проблема не в том, что им отказывают после честной конкуренции. Никакой конкуренции нет: кандидатов старше 50 лет просто не смотрят, и они не могут пробиться к работодателю. Надеюсь, повышение пенсионного возраста и моя книга — я действительно буду заставлять HR-специалистов ее читать — помогут этому стереотипу начать меняться.

На самом деле почти все нематериальные стимулы материальны. Даже грамота, которая никому не нужна, стоит денег: ее надо купить, напечатать и повесить в рамку.

Единственный по-настоящему нематериальный стимул — хорошие отношения в коллективе. Это нетоксичный руководитель и нормальная команда. Нетоксичный — не значит, что он ничего не требует и никогда не кричит. Даже кричать можно, но отношения при этом не должны быть токсичными.

Важно ощущать, что тебя ценят на работе. Понимать, куда идет компания. В любой компании сейчас есть некоторый градус безумия, но он не должен быть критическим. Нужно знать, что босс ценит твою работу, и рядом нормальные коллеги, с которыми не противно, а в идеале приятно идти на работу. Это единственная нематериальная мотивация, которая действительно хорошо работает.

Нет. Просто руководители не умеют с ними работать. У каждого поколения свои ценности. Ценности поколения, которое сейчас управляет компаниями, не совпадают с ценностями зумеров, а скоро на первые стажировки начнет приходить поколение альфа.

Из-за различий не выстраиваются понимание и коммуникация, а затем не складывается работа. Нужно сравнивать ценности и учиться понимать друг друга, а не говорить: «Мы в их возрасте такими не были». Конечно, не были. И что дальше?

Конечно. Особенно для женщин с детьми дошкольного и школьного возраста. Возможность встретить ребенка из школы, принять дома мастера и не тратить несколько часов на дорогу напрямую влияет на качество жизни. Конечно, это мотивирует.

Но сегодня гибридных вакансий становится меньше. Есть и объективные причины: например, плохой интернет или сложности с доступами в отдельных регионах. Но для сотрудников такой формат по-прежнему очень ценен.

Меня мотивируют обычные вещи: когда работать интересно, когда получается, когда меня хвалят и хорошо платят. Человеку должна быть интересна суть его работы, а его вклад должен быть качественно оценен — и материально, и морально. Если эти условия есть, с мотивацией все будет хорошо.

Если человек не любит свою работу, даже очень большие деньги не помогут. Это может звучать смешно, многие с этим спорят, но как специалист по подбору топ-менеджеров я видела много таких примеров.

Деньги хорошо мотивируют, но к ним быстро привыкают. После повышения человек сначала испытывает эйфорию, несколько месяцев радуется, а примерно через полгода снова начинает замечать минусы. Если работа ненавистна, даже очень высокая зарплата не удержит надолго. Поэтому нужны обе составляющие: интерес к делу и достойная оценка.