Пропуск законного срока не препятствует возврату переплаченной суммы
Арбитражный суд пришел к выводу о том, что право и реальная возможность обратиться в налоговый орган с заявлением о возврате излишне уплаченной госпошлины возникли у заявителя после вступления решения суда в силу, а не с даты уплаты госпошлины.
ФАС Дальневосточного округа в Постановлении от 11 декабря 2008 г. N Ф03-5485/2008 пришел к выводу о том, что право и реальная возможность обратиться в налоговый орган с заявлением о возврате излишне уплаченной госпошлины возникли у заявителя после вступления решения суда в силу, а не с даты уплаты госпошлины.
Из материалов дела следовало, что заявитель узнал о наличии у него излишне уплаченной госпошлины и соответственно о нарушении его законных прав и интересов только с момента вынесения судом решения и вступления его в законную силу.
Рассмотрев доводы сторон, ФАС указал, что закон не препятствует в случае пропуска законного срока обратиться в суд с иском о возврате из бюджета переплаченной суммы в порядке гражданского или арбитражного судопроизводства. В этом случае действуют общие правила исчисления срока исковой давности - со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.
Таким образом, решение налогового органа об отказе заявителю в возврате из бюджета госпошлины в связи с истечением трехлетнего срока с момента фактической оплаты денежных средств было признано ФАС незаконным.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.