Министр юстиции Александр Коновалов на коллегии Минюста заявил, что в ходе реформы адвокатуры его ведомство будет выступать за переход действующих бизнес-консалтеров в статус адвокатов, - передает корреспондент ИА “Клерк.Ру” Сергей Васильев.
«У нас сложилась парадоксальная ситуация, - заметил министр. - В начале 1990-х годов государство перестало контролировать процесс создания адвокатских консультаций и, главное, процесс предоставления статуса адвоката. В итоге в профессиональном сообществе оказались такие люди, которым не то что не место в адвокатуре, а которых за бутылкой водки страшно послать».
«Ситуация ненормальна и по другой причине, - продолжил Коновалов. - Есть вторая группа – так называемые бизнес-консалтеры, люди, которые решают дорогие и очень правовые вопросы. Их на рынке правовых услуг 10%, но в денежном выражении они занимают 90% рынка. Это 10% не являются адвокатами, но представительствуют в судах, и значительная их часть работает в иностранных юридических фирмах. То есть рынок почти завоеван - в основном американскими юридическими конторами».
«Реформа адвокатуры, на мой взгляд, должна включать в себя два процесса, - заявил Коновалов. - Первый – освобождение адвокатуры от лишних людей. Второй – привлечение в адвокатскую корпорацию бизнес-консалтеров, по-настоящему квалифицированных.специалистов. Например, с помощью запрета на судебное представительство в отношении кого бы то ни было, кроме лица, имеющего статус адвокатов. Переход, конечно, должен быть поэтапным, чтобы не нарушить систему оказания правовых услуг».
«Необходимо также, на мой взгляд, выстраивание профессионального рейтинга адвокатов с гарантированным попаданием лучших из этого рейтинга в статус судей. Сейчас судейская корпорация пополняется в основном выходцами из тех же самых судов (как правило, это секретари судебных заседаний) и из прокуратуры. Реже – из милиции, ФСБ, и лишь в единичных случаях – из адвокатуры и консалтинга. Система должна быть изменена как раз в пользу адвокатуры, но для этого адвокатская корпорация должна быть отстроена максимально прозрачно», - заключил министр юстиции.
Интересный материал, особенно с точки зрения практики реабилитации бизнеса. Но, на мой взгляд, здесь возникает более фундаментальный правовой вопрос.
Если присвоение «желтого» уровня риска фактически способно существенно осложнить хозяйственную деятельность компании, при этом сама компания не знает ни конкретных причин изменения рейтинга, ни веса отдельных критериев, ни логики их совокупной оценки
Особенно интересно это применительно к судебному контролю. Что именно в случае спора должен доказать Банк России: только то, что использованные им критерии в принципе предусмотрены нормативным регулированием, или также то, какие конкретно сведения о
И второй вопрос: насколько полноценной может быть судебная проверка решения, основанного на алгоритмической модели, если ее существенная часть — веса признаков и механизм формирования итоговой оценки — остается закрытой?
На мой взгляд, именно здесь проходит интересная граница между допустимым использованием риск-ориентированного алгоритма и необходимостью обеспечить проверяемость индивидуального решения, которое влечет реальные последствия для бизнеса.
Было бы особенно интересно увидеть судебную практику, где заявитель ставил вопрос не о законности самих критериев ЗСК, а именно о проверке причин, по которым конкретная компания получила «желтый» рейтинг.